Алексей Анатольевич Евтушенко 
Танкист

Tanki Online – 

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8501180
«Евтушенко, Алексей Анатольевич. Танкист»: Эксмо; Москва; 2014
ISBN 978-5-699-75603-2
Аннотация

Первая книга литературного проекта на основе популярной онлайн-игры «Танки Онлайн»!
2115 год…
Прошло четверть века со времени окончания страшных Серых Десятилетий, когда нашу планету сотрясали невиданной силы ураганы, цунами и землетрясения. И все это сопровождалось бесконечными войнами. Наконец воцарился мир. Человечество решило упразднить армии и стереть границы, а присущую хомо сапиенсу агрессию направить на бои между танковыми кланами. Отнюдь не виртуальная игра Всемирные Танки Онлайн стремительно завоевала всеобщую популярность. Почти половина жителей Земли пристально следила за столкновением ревущих и плюющихся огнем стальных чудовищ. Для многих эти танковые сражения стали крайне рискованной, но единственной возможностью заработать на жизнь. Шестнадцатилетний Олег Шальнев не стал исключением. Ведь кто-то должен был заменить погибшего отца, неофициального бригадира официально запрещенной игры Красные Танки Онлайн…

Алексей Анатольевич Евтушенко
Танкист

Памяти моего отца 
Евтушенко Анатолия Петровича, 
командира танкового полка, 
посвящается 

Когда бы монумент велели мне
Воздвигнуть всем погибшим здесь, в пустыне,
Я б на гранитной тесаной стене
Поставил танк с глазницами пустыми…

Константин Симонов. Танк 

© Евтушенко А., 2014
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014
© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *

В России взрослеют быстро, а умирают внезапно.
Это одна из неожиданных фраз деда Ивана, ветерана Войны-Смерть, успевшего родиться и пожить еще в настоящей   России и убившего первого врага почти мальчишкой в далеком 2065 году. Но только теперь Олег окончательно убедился в ее зримой и грубой истинности. В свои шестнадцать он ощущал себя достаточно взрослым, чтобы не бояться вызовов судьбы, и не впервые сталкивался со смертью, но впервые костлявая старуха маханула своей косой так неотвратимо и больно.
А уж о внезапности и говорить нечего.
Так ударяет молния в одинокую старую липу посреди московского пустыря во время бешеной летней грозы, когда фиолетовые тучи цепляются брюхом за крыши и шпили окрестных домов, гром катится от края до края невозможного по своим размерам гиперполиса, в котором вечно соседствует мертвое с живым и больное со здоровым, и потоки воды с небес превращают трущобные переулки древней Сретенки в мутные каналы.
Так влетают ночью во двор слепящие фары патрульного мобиля СПС – Специальных Полицейский Сил, – и усиленный мощными динамиками голос ревет на весь квартал: «Всем стоять! Руки за головы, мать вашу!!!» И даже если ты совершенно добропорядочный гражданин, за всю свою жизнь не совершивший ничего противозаконного, – хотя в трущобах Старой Москвы таковых среди населения от двенадцати до семидесяти лет найти труднее, чем стакан молока в пивном баре, – лучше подчиниться немедленно. Ибо «спецполы» – это вам не обычные городовые и даже не шерифы-квартальные, шутить с ними не стоит ни при каких обстоятельствах.
Еще вечером отец весело, как всегда, попрощался с семьей и ушел на игру. На памяти Олега это случалось так часто, что он давно перестал беспокоиться по данному поводу. Кто-то ходит на работу и службу, занимается мелким и средним предпринимательством, сутенерством, проституцией, торговлей в любое время суток алкоголем и наркотиками, живет на хилое пособие по потере трудоспособности, наконец.
А вот отец Олега зарабатывал деньги другим способом. Да, опасным для здоровья и даже жизни, но разве остался в этом безумном городе и мире хоть один безопасный способ относительно нормально содержать семью? Нет таких. А если и есть, то, как говорит мама, «не про нашу честь». И потом, что может случиться с папой, таким умелым и сильным, трехкратным чемпионом Москвы в одиночных боях и пятикратным в клановых необычайно зрелищной, хоть и официально запрещенной, игры нашего времени? Пусть не самой зрелищной – за боями разрешенной игры «Всемирные Танки Онлайн» следит чуть ли не половина населения Земли. А оно хотя и сократилось более чем вдвое за время Серых Десятилетий, но все равно насчитывает по меньшей мере четыре с лишним миллиарда человек. Аудитория игры «КТО» – «Красные Танки Онлайн» – гораздо, гораздо меньше. Оно и понятно, бои «КТО» не транслируют масштабно по Глобальной комм-сети, проводятся они часто в ночное время на считающихся заброшенными полигонах или, как принято говорить среди игроков и зрителей-фанатов, – картах, и цена билета на подобное зрелище колеблется от пятнадцати до нескольких тысяч энерго, в зависимости от общего рейтинга боев и личного танкистов. Для сравнения: средняя цена на воздушную трибуну в боях официально признанных «ВТО» – «Всемирных Танков Онлайн» – составляет всего лишь два энерго – сумма, которую может себе позволить любая школота, сэкономившая на завтраках. Ну, почти любая, поскольку вход на трибуны «ВТО» детям до четырнадцати лет запрещен. В отличие от полигонов «КТО», куда может попасть любой, были бы деньги.
И попадают. Сам Олег впервые увидел настоящий бой в десятилетнем возрасте. А за пульт управления танка отец посадил его сразу, как только мальчишке исполнилось двенадцать.
Этот день Олег, наверное, будет помнить всю свою жизнь, какой бы длинной или короткой она ни была.
Дело было летним вечером на старой, полузаброшенной карте, названной Песочница и устроенной некогда на месте уничтоженного во время последней войны сада «Эрмитаж» вкупе с прилегающими кварталами. Танк – латаный-перелатаный корпус «Васп» нулевой модификации плюс учебная пушка, имитирующая настоящее танковое орудие «Смоки», – был, как потом узнал Олег, общей собственностью нескольких игроков-танкистов и давно служил исключительно для тренировок. Из него даже защитную капсулу вынули, а пушка стреляла не боевыми снарядами, а болванками из модифицированного акватина, которыми на стометровой дистанции можно пробить разве что лист фанеры, да и то не самый толстый.
Но двенадцатилетнему мальчишке этот танк казался самой настоящей боевой машиной, способной пройти сквозь ураганный огонь и сокрушить любого врага.
– Давай, сынок, – сказал отец, усадив его в эргокресло и, как положено, пристегнув ремнями. – Первый круг на скорости не больше метра в секунду. Превысишь – пеняй на себя.
Он не превысил и второй круг сделал уже на двух метрах в секунду, а через неделю носился по Песочнице на полном газу, даже не притормаживая на поворотах, и отец не мог скрыть довольного блеска в глазах, хотя на слова похвалы был скуп, а за малейшие ошибки гонял до седьмого пота, заставляя вновь и вновь повторять упражнение, пока ошибка не исправлялась и он не убеждался в том, что сын усвоил урок.
И вот теперь отца не стало.
Ночной звонок на домашний комм разбудил Олега, а мать и так не спала. Она никогда не спала, дожидаясь мужа с игры. Дрыхли здоровым детским сном только девятилетние сестры Олега, близняшки Иришка и Маришка, их подняли с постели чуть позже. А он сразу обо всем догадался. По тому, как побелело лицо матери… По тому, как шепот, который был страшнее любого крика, тяжело выполз из ее горла:
– Что? Что ты говоришь? Я тебе не верю…
Но поверить пришлось.
Редчайший, почти невозможный случай: четыре выстрела из четырех пушек по одному танку – «Диктатору» отца.
И все попали.
Стрелявшие клялись и божились, что это вышло случайно, но Олег не верил в подобные совпадения. Вернее, не хотел верить. Танкист в неофициальном звании бригадира официально запрещенной игры «Красные Танки Онлайн» Виктор Иванович Шальнев очень многим был как вылезший гвоздь в сапоге уже только потому, что хорошо умел и водить, и стрелять, а значит, всегда оставался с прибылью, отнимая ее у тех, кто уступал ему в мастерстве. Мастерстве, кураже и удаче. Потому что кураж и удача для танкиста не менее важны, чем мастерство, и не все, кто обладает первым, могут похвастаться вторым и третьим.
«Диктатор» отца последней, третьей модификации с улучшенным защитным слоем-краской «Продиджи» выдерживал два прямых попадания из пушки «Рельса М3». Но здесь было четыре. Два из «Рельсы» и два из пушки «Шафт». При этом «Дик» был уже поврежден более чем наполовину и не успел восстановиться. Выстрелы из «Шафта» расплавили композитную броню танка, как огонь зажигалки восковую свечу, а совокупной мощности двух «Рельс» хватило, чтобы пробить заодно защитную капсулу и добраться до живого танкиста Виктора Шальнева.
Возможно, будь на нем последняя разработка танковых оружейников – скаф-костюм «Латник-4», он бы выжил. Но отец вообще не жаловал современные скаф-костюмы, утверждая, что настоящему танкисту они только мешают.
– Пойми, сынок, – говорил он не раз сыну. – Главная защита танкиста – это его умение побеждать. А за счет чего в первую очередь достигается победа?
– За счет скорости, маневра и точности огня! – привычно отвечал Олег.
– Верно. А для этого я должен чувствовать себя легко и свободно. И чувствовать машину как продолжение самого себя. Это первое. Второе: скаф-костюм на подсознательном уровне дает ложное чувство защищенности. В нем танкист ведет бой не так осторожно и продуманно, как без оного. А значит, допускает больше ошибок, из-за которых в конце концов и проигрывает. Поэтому нет ничего лучше старого доброго комби из тройного меташелка. В таком твой дед Иван Смерть-Войну прошел, не считая мелких конфликтов, и жив остался. Да и я не первый год в нем играю и пока не жаловался.
Справедливости ради надо заметить, что дед Иван не поддерживал сына в данном вопросе.
– Дурак ты, Витька, – ворчал он. – Мы в комби воевали, потому что ничего другого не было. «Ложное чувство защищенности»… Ерунда это все, глупые рассуждения. Нарвешься когда-нибудь, да поздно будет вспоминать. Жену бы хоть пожалел да детей.
– А я что делаю? – удивлялся отец. – Если б я их не жалел, жили бы в нищете. Не переживай, батя, все будет путем. Не отлита еще та «Рельса», которая меня сожжет.
Вот и отлили. Да не одну, а сразу две. Плюс два «Шафта».
Отец был еще жив, когда мама и Олег примчались в больницу.
– Надежды нет, – сказал врач. – Извините, но я всегда говорю прямо.
Безысходность была в том, что сказал это не дежурный хирург с набором унылых ремесленных навыков, а известный на весь игровой мир «КТО» Тимур Александрович Дикий по кличке Франкенштейн. Врач от бога, не раз вытаскивавший с того света раненных в игровых боях танкистов. Авторитет Франкенштейна был не то чтобы непререкаем – абсолютен, и уважение, которым пользовался он в среде танкистов и членов их семей, было сравнимо с уважением к жизни и смерти как таковым. В том случае, конечно, если танкисту вообще доступно чувство уважения, потому что кое у кого в силу различных причин оно отсутствовало начисто. Но даже эти беспредельщики вынуждены были вести себя в общении с Диким смирно. Просто в силу инстинкта самосохранения. Сегодня ты продемонстрируешь врачу свой необузданный характер и немереную крутизну, а завтра попадешь к нему на операционный стол.
И что тогда?
Да, известно, что Франкенштейн всех штопает одинаково, без различия игровых рангов и какого бы то ни было статуса или характера. Бывали даже – и не раз! – случаи, когда он спасал и ставил танкиста на ноги бесплатно. Отдашь, мол, когда заработаешь. Но. Вдруг он увидит тебя на столе в своей операционной, вспомнит, что ты намедни испортил ему своим беспримерным хамством настроение, и его рука дрогнет сама по себе, без всякого умысла? Нет уж, ну ее, эту крутизну, на фиг!
– Тимур Александрович, – громко прошептала мама. – Любые деньги, Тимур Александрович. Я квартиру продам, у нас еще есть сбережения…
– Не надо ничего продавать, – сказал Франкенштейн просто. – И сбережения тоже оставьте, они вам теперь пригодятся. Ему осталось жить два часа. Увы. Это только аватар можно заменить, а убитого человека не воскресить, на это способен лишь Господь. А вашего мужа и отца, считайте, убили. То, что он еще дышит и в сознании, уже есть чудо. Но продлится оно недолго.
– Так он в сознании?
– Да.
– Я… мы с детьми можем его увидеть и с ним поговорить?
– Можете. Даже остаться с ним до самого конца можете. Мало того, я бы советовал вам остаться с ним до самого конца. Это облегчает человеку уход, я знаю.
И они остались. До самой последней минуты, когда Олег увидел во внезапно расширившихся глазах отца – ресниц и бровей не было, они сгорели – то самое Небо, на которое рано или поздно отправляются все настоящие танкисты и просто хорошие люди.
– Шалый!
Олег вздрогнул и обернулся.
Ясно, кто бы сомневался! Мишка Рябов по кличке Ряба – дружок закадычный с первого класса и до сегодняшнего горького дня. Уходя сюда, к полузаброшенной карте Песочнице в бывшем саду «Эрмитаж», Олег надеялся побыть один. Это на поверхности души. А в глубине ее знал, что Мишка все равно его найдет. Он такой – верный. В работе подсобит, в беде не оставит, в радости и забаве поучаствует. Настоящий друг. Или бро, как иногда говорят танкисты.
– Так и знал, что ты здесь. – Ряба уселся рядом, свесил, как Олег, ноги в пятиметровую глубину под ними. Верх пластмонолитовой стены, ограждающей карту, был недостаточно широк, чтобы, скажем, без риска немедленно свалиться вниз, кататься по нему на велосипеде. Но сидеть там было удобно и тепло. Особенно сейчас, когда стену нагрело майское, пока еще ласковое солнце.
Помолчали.
– Извини, я подумал, что нужно тебя найти, – сказал наконец Ряба. – Не должен человек быть один в такие минуты.
– Да ну? – покосился на друга Олег. – Ты-то откуда знаешь?
– Жизнь научила, – сообщил тот и, вздохнув, добавил: – Мама сказала. Пойди, говорит, найди Олега, побудь с ним. Я ей – «хорошо, мам, спасибо, сам хотел». Ну и пошел.
– А ты хотел?
– Хотел. Но как-то не решался. Трудно это, оказывается… не знаю, что сказать.
– И не говори, если трудно.
– Я и не говорю.
Мишка зачем-то оглянулся и, понизив голос, сказал:
– Выпить хочешь? У меня есть. Стырил из старых запасов деда.
Дед Мишки – ветеран, как и дед Олега, – покинул этот мир в прошлом году, к большому облегчению родни и соседей, ибо пил запоем и в этом состоянии был совершенно непереносим. Да и в трезвые дни назвать его милейшим и добрейшим человеком было трудно. Отец же Мишки ушел из дома девять лет назад и время от времени, примерно раз в год, сообщал сыну из разных концов земли, что он жив, скоро заработает кучу денег и устроит Мишкино будущее. Пока Мишка был маленький, то верил, что папка когда-нибудь действительно вернется или возьмет его к себе, но со временем детская вера сошла на нет и превратилась в устойчивую неприязнь к родителю. «Задолбал уже своей кучей денег, – говорил Мишка, получая от отца очередную весточку. – Будущее он мое устраивать собрался. Балабол». Мишкина мама за эти девять лет успела дважды побывать замужем, родила еще двоих детей – мальчика и девочку, но в семейной жизни не преуспела. На данный момент она опять находилась в поиске очередного спутника жизни, и дети ее, включая первенца Мишку, росли, словно бузина на Крутицком подворье в Москве, свободными, жизнерадостными и крепкими. Лишний раз подтверждая тезис о том, что не всегда детей необходимо регулярно воспитывать и уделять им внимание. Иногда они и сами собой вырастают прекрасными людьми.
Олег задумался. Он был равнодушен к спиртному, хотя многие его ровесники считали выпивку необходимым атрибутом взросления и превращения мальчишки в мужчину. Отец всегда высмеивал подобные убеждения.
«Запомни, сын, не выпивка делает человека мужчиной, а также не секс и уж тем более не наркотики. И даже не деньги».
«А что?»
«Отношение. Правильное отношение к своей женщине, друзьям и работе».
«Только к этому?»
«Не только. Но к этому – в первую очередь».
«А что такое правильное отношение?»
«Когда самому за него не стыдно».
«А…» – Олег хотел еще о чем-то спросить, но отец, усмехнувшись, перебил его.
«А будешь много знать, скоро состаришься». – Он потрепал сына по вихрастой голове большой, сильной и теплой рукой.
– Наливай, – сказал Олег. – Помянем моего папку.
И совершенно неожиданно для себя заплакал.

Двенадцатое мая – День Обретения Мира – Лукас Левицкий не праздновал никогда. Он его отмечал. В память о погибших друзьях и упущенной Победе. Лукас хорошо понимал, что победа как таковая на самом деле не досталась никому, и под настроение готов был согласиться с формулировкой, что она, наоборот, досталась всем сразу, но ему все равно было обидно. Обидно даже теперь, спустя двадцать три года после подписания знаменитой Declaration of Consent – Декларации Согласия, по которой границы между государствами и альянсами стали условными, армии распускались и по всему земному шару утверждалась безапелляционная власть ТНЭК – Транснациональных энергетических корпораций в лице WG, то есть World Government, Всемирного Правительства, которому подчинялись СПС – Специальные Полицейские Силы.
Даже теперь, когда судьба и собственные усилия и способности возвели Лукаса Левицкого на вершину богатства и славы, он, бывший командир отдельной усиленной танковой роты бывшей Армии обороны Израиля, считал, что Серые Десятилетия могли закончиться иначе. Прояви кое-кто чуть больше характера и не прогнись под обстоятельствами.
Когда же его спрашивали, кого именно он имеет в виду, говоря «кое-кто», и как именно могли или должны были, по его мнению, закончиться Серые Десятилетия, Лукас молча поднимал глаза к небу и улыбался грустной загадочной улыбкой. И вовсе не потому, что опасался доноса в Третий отдел СПС, занимающийся выявлением тех, кто резко отрицательно настроен к существующему мировому порядку. Нет, Лукасу нечего бояться, поскольку уж кто-кто, а он, Дабл, как сыр в масле катался во многом как раз благодаря этому порядку. Даблом его называли немногочисленные друзья и те подчиненные, кто мог себе это позволить. Прозвище возникло от «Double L», двойной «L» в инициалах, а также из непревзойденного умения Лукаса-танкиста выстрелить и попасть дважды за то время, которое противник обычно тратил на один выстрел. Дабл был умным человеком и понимал, что прошлого не исправить, история не знает сослагательного наклонения, и все рассуждения в стиле «если бы да кабы» не стоят пустой гильзы от снаряда древнего израильского танка «Меркава».
Но все равно было временами обидно.
Дьявол побери! Он сражался и проливал кровь за Великий Израиль, и был, был момент, когда мечта могла стать реальностью! И стала бы, не примени Китай ядерное оружие против России в последнем пограничном конфликте, вследствие чего той пришлось срочно урезать союзническую помощь Израилю, перебрасывать десантные дивизии и вразумлять вконец ошалевшего от голода и бесконечных катастрофических наводнений, землетрясений и ураганов соседа…
Впрочем, как уже было сказано, пустое это – рассуждать на данную тему. Нет теперь ни Израиля, ни России, ни Китая, ни даже Соединенных Штатов Америки. Вернее, названия остались. «Администрация Израиля приняла делегацию Администрации России, встреча прошла в теплой и дружественной обстановке», – можно нынче услышать по новостным каналам Глобальной Комм-Сети.
Границы сохранились лишь на карте как обозначение административных территорий, великие и не очень армии давно распущены. Местные Администрации занимаются исключительно второстепенными и третьестепенными проблемами вроде реабилитации зараженных территорий после ударов ядерного и химического оружия, трудоустройства ветеранов или налаживания медобслуживания и соцпомощи в поселках, городах и гиперполисах. Причем в основном в гиперполисах, поскольку обычные города умирают, а нынешние поселки и деревни чаще всего не требуют помощи. Там предпочитают, как сотни и тысячи лет назад, обходиться своими силами: рыбы в реках и зверья в лесах развелось за время Серых Десятилетий полным-полно – сказалось уменьшение ненасытного человечества более чем наполовину, да и земля по-прежнему кормит.
Своих денег у Администраций нет – весь их бюджет держится лишь на том, что выделяет Всемирное Правительство. С одобрения Совета Директоров ТНЭК, понятное дело…
Сегодня как раз было двенадцатое мая. Двенадцатое мая две тысячи сто пятнадцатого года от Рождества Христова.
Об этом сообщил слуга-андроид по имени Стафф, как только всемогущий генеральный директор и владелец компании «Левицкий. «ВТО», в ведении которой находилась самая зрелищная и популярная игра за всю историю человечества – «Всемирные Танки Онлайн», проснулся и сел в кровати. Сообщил по-русски, ибо внук русских киевских евреев-эмигрантов Лукас Левицкий, уже двадцать с лишним лет как обосновавшийся на родине предков, предпочитал думать и разговаривать на этом языке.
Лукас всегда просыпался без будильника, точно в то время, которое наметил себе с вечера, и за последние тридцать лет проспал всего два раза. Но в первый раз Лукас не спал перед этим трое суток – работал, а во второй – опять же трое суток, но не работал, а пил.
Сейчас, в свои сорок восемь полных лет, он уже не испытывал потребности ни в столь напряженной работе, ни в подобных загулах. На первое вполне хватало двенадцати часов в сутки максимум, а на второе и вовсе пяти-шести. Ладно, пусть десяти. Но крайне редко и только если совпадут сразу несколько факторов: 1) достойный повод, 2) хороший собутыльник, 3) девочка окажется резвой и неглупой, способной убедить стареющего мужчину, что он еще вполне «ого-го!» по всем параметрам.
С женой Лукас Левицкий развелся пятнадцать лет назад и с тех пор так и не женился, предпочитая удовлетворять сексуальные потребности с разными партнершами той или иной степени постоянства (от одной ночи до нескольких недель и даже, в исключительных случаях, месяцев), недостатка в которых не испытывал. Какой может быть недостаток хоть в чем-то, если вы генеральный директор компании, в чьем полном ведении и владении находятся «Всемирные Танки Онлайн» – игра с годовым оборотом в четырнадцать миллиардов энерго и доходом в два миллиарда (по официальным данным 2113 года)? Смешно об этом говорить. Разве что в любви, но данный продукт, как известно, за деньги не продается, и многие предпочитают обходиться без него, ибо так проще.
Покосившись на разметавшиеся по подушке черные волосы очередной подруги, Лукас откинул одеяло и встал. Стафф немедленно протянул ему стакан со свежевыжатым гранатовым соком – из тех сладчайших плодов, которые растут и вызревают только на родине. Надо бы съездить, кстати, давно не был. Но когда? Дела, вечные дела… Пока мужчина жив, он работает, и пока он работает, он жив.
Сок. Короткая, но энергичная зарядка. Душ. Крепкий горячий кофе с тостами. Привычно отметенная в угол сознания мысль о сигарете. «Хотите жить долго, бросайте курить, – сказал ему один хороший врач пять лет назад. – Есть люди, которым табакокурение не вредит или почти не вредит, но их крайне мало, и вы к таковым не относитесь». Он хотел жить долго, врачу поверил и курить бросил. Не без помощи медикаментов, но бросил. Хотя вышеупомянутая мысль о сигаретке с настойчивостью профессиональной попрошайки ежеутренне после завтрака скреблась в двери того чулана в мозгу, где он ее запирал.
Последние глотки кофе – самые вкусные. Все. Встать, одеться, отдать привычные распоряжения Стаффу:
– Девушку, как проснется, накормить и вежливо выпроводить. Скажи, что я с ней свяжусь.
– Принято, хозяин. Что на ужин?
– Сегодня же двенадцатое мая, Стафф, сам напомнил!
– Прошу прощения, машинально выскочило. Я же машина. Значит, к ужину вас не ждать?
– Ты должен меня ждать всегда, – подмигнул роботу Лукас. – Как верная и любимая жена.
– А можно просто как преданный робот-слуга?
– Можно.
– Слушаюсь!
– Вольно. Разрешаю подзарядиться, отдохнуть и приступать к нетерпеливому ожиданию.
– Докладываю. В заряде батарей не нуждаюсь. Электрическая энергия вырабатывается посредством…
– Отставить доклад. Все-таки плоховато у тебя с юмором, Стафф.
– Какая программа, такой и юмор.
– Уел. Все, я пошел.
– До свидания, хозяин.
Штаб-квартира «ВТО» находилась в Киеве – мировом центре развлечений и удовольствий на любой вкус и кошелек. Включая азартные игры, публичные дома, кино, вирт, энтри-музыку и, конечно же, «Всемирные Танки Онлайн». Говорят, когда-то, тысячу с лишним лет назад, Киев был столицей мощного государства Древняя Русь, а сравнительно недавно – страны под названием Украина. Может быть, не важно. Рим вон тоже был столицей, и какой! А теперь? Если б не католическая церковь, глава которой по-прежнему предпочитает жить и работать в Ватикане, пожалуй, умер бы Вечный город. Как, например, умерли или почти умерли в течение Серых Десятилетий Нью-Йорк, Мехико, Шанхай, Афины и множество других городов и мегаполисов, названия которых некогда были известны всякому даже поверхностно знакомому с политической географией человеку. Да и разве одни только города? Целые страны и народы исчезли с лица планеты в страшный период, продлившийся с две тысячи сорокового по две тысячи девяносто второй год, который потом назвали Серыми Десятилетиями. А те, что выжили, зачастую так перемешались между собой, что уже сам черт не разберет, где заканчивается, к примеру, француз и начинается араб.
Или взять японцев.
Если бы не Россия, предоставившая им часть своей территории во время и после Катастрофы две тысячи шестьдесят первого года, когда восемьдесят пять процентов суши японских островов ушло под воду, не знал бы мир сейчас такой нации.
А вот Киеву повезло. Правда, ему в течение Серых Десятилетий тоже изрядно досталось. Дважды. Один раз во время войны с Турцией, когда Украина на три года попала под власть Стамбула и жители толпами бежали в Россию, где тоже было не сладко. И второй раз уже после освобождения, в две тысячи семьдесят восьмом. Тогда казалось, что Земля только-только начала успокаиваться после череды ужасающих землетрясений, извержений вулканов, цунами и ураганов, забиравших десятки миллионов человеческих жизней и превращавших некогда процветающие территории в безжизненные пустыни. Даже войны и бесчисленные вооруженные конфликты, в которых гибло немерено народу, причем все давно забыли, за что льют кровь, стали утихать. И тут пришла новая беда. Сразу два астероида разной величины, словно вспомнив, что давненько они не сталкивались с третьей от Солнца планетой, решили проверить на жизнестойкость ее население и обрушились на Землю один за другим. Первый разрушил и сжег дотла Калькутту вместе с прилегающими районами и надолго поверг несчастную Индию, Юго-Восточную Азию и часть Китая в тотальный голод и хаос. А падение второго, чей удар, по расчетам ученых, должен был прийтись по Восточному побережью США и нанести урон, сравнимый со взрывом двух десятков мощных водородных бомб одновременно, удалось частично предотвратить. Америка, которая в ту пору еще не полностью растратила былую мощь, сумела отправить к астероиду, мгновенно получившему в народе прозвище Raging Stone, то есть Бешеная каменюка, корабль-робот с ядерным зарядом на борту. Целью экспедиции было расколоть астероид на несколько кусков, а также изменить их траектории на максимально безопасные.
Расколоть Raging Stone американцам удалось. Правда, всего лишь надвое. Что же касается безопасных траекторий, то больший кусок упал в Тихий океан, рядом с Западным побережьем США, в результате чего, в частности, прекратил свое существование Лос-Анджелес и едва выжил Сан-Франциско. А вот меньший, утративший две трети массы при прохождении атмосферы, угодил точнехонько в Киевское водохранилище…
Тем не менее город выкарабкался, а в последующие четырнадцать лет, полные для подавляющего населения планеты крови и боли, стал чем-то вроде прибежища для творческого люда из множества стран и регионов.
Сюда сначала бежали, а затем просто приезжали и оставались жить и работать художники, писатели, сценаристы, режиссеры, музыканты, актеры, продюсеры и прочие творцы со всех уголков Земли. Причем самые выдающиеся. Киев принимал всех и очень быстро начал богатеть и расцветать на плодах их трудов, так как измордованное и ополовиненное беспрерывными войнами и природными катастрофами человечество жаждало как следует отдохнуть и развлечься и готово было платить за это любые деньги. Именно в те времена родилось присловье «Хочешь заработать, поезжай в Москву. Хочешь потратить – в Киев». При этом если Москва здесь часто заменялась любым другим гиперполисом – от Чикаго до Сиднея, в зависимости от личных пристрастий говорящего, то город во второй части присловья всегда оставался Киевом.
Лукас Левицкий, которого уже тогда звали Дабл и который скопил первые деньги на участии в полуподпольных танковых боях, ныне называемых игрой «Красные Танки Онлайн», одним из первых уловил, куда дует ветер, и обосновался в этом городе на Днепре восемнадцать лет назад, в марте две тысячи девяносто седьмого, имея всего лишь десять тысяч энерго в качестве свободного капитала и страстное желание изменить если не мир, то свое положение в нем.
Это ему удалось.
На часах было ровно десять тридцать утра двенадцатого мая две тысячи сто пятнадцатого года, когда Лукас Левицкий вошел в свой шикарный кабинет на двадцать седьмом уровне четырехгранной, меняющей цвет и фактуру, пирамиды из пластмонолита, акватина и старой доброй стали, в которой располагалась штаб-квартира компании «Левицкий. «ВТО». Впереди его ждал насыщенный день.

В свои сорок два года Валерия Стинг выглядела обалденно. Стройная, длинноногая, с тонкой девичьей талией и прелестным веснушчатым лицом, в котором удивительным образом сочетались порочность опытной куртизанки и невинность деревенской простушки, она не признавала методов современной косметической медицины, способной, по утверждению адептов последней, вернуть молодость и красоту Бабе-яге, Кощею Бессмертному и Вечному Жиду в придачу. Не раз и не десять знакомые коллеги-ведущие и звезды шоу-бизнеса пытались выведать у Валерии секрет ее неизменной молодости и сексуальной привлекательности и каждый раз разочаровывались, слыша один и тот же скучный и, по их мнению, отчасти издевательский ответ:
– Мама и папа постарались, спасибо им.
– И все? – недоверчиво вопрошали самые настырные. – Только наследственность и ничего больше?
– Ага, – подтверждала Лера. – Ну, еще я следую одному совету.
– Какому?
– Его трудно выполнить.
– Пожалуйста, Лера!
– Уверены, что вам это надо узнать?
– Да!
– Так и быть. Слушайте и запоминайте, второй раз повторять не стану: меньше заботьтесь о своей внешности, пусть ваша внешность заботится о вас.
– Э… как это? – обычно следовал вопрос обескураженных собеседников.
Но Валерия уже удалялась от них своей неповторимой походкой, от которой одинаково цепенели все представители мужского пола. Даже те, кто относил себя к древнему и неистребимому племени сексуальных меньшинств. Впрочем, таковых в нынешние времена было совсем мало. Вероятно, сказалась жестокая селекция, которой подверглось человечество в течение Серых Десятилетий. Когда популяция разумных существ теряет более половины численности за столь относительно короткое время, тут уж не до однополой любви! Надо выживать и размножаться. А сделать это проще всего старым, отработанным миллионами лет развития способом…
– Всем ку! – бросила Валерия дежурное приветствие профессиональных игроков-танкистов, входя в студию.
– Привет, Лера!
– Хай!
– Ку, Лерочка, отлично выглядишь.
– Здравствуйте, Валерия Петровна! Десять минут до эфира.
Отца Валерии звали Питер Стинг, и при жизни он был гражданином Соединенных Штатов Америки. Нелегкая судьба военного инструктора занесла его сорок пять лет назад на Украину, да так в ней и оставила. Здесь он встретил прекрасную львовянку Марию, которая после долгих уговоров согласилась стать его женой и родила Питеру замечательную дочь. Отца давно не было в живых, он геройски погиб при обороне Киева во время последней украинско-турецкой войны, когда дочери был всего год от роду. Как бы то ни было, теперь она спокойно откликалась на отчество Петровна, хотя в чип-паспорте была записана как Питеровна.
– Какая разница? – неподражаемо пожимала плечами Валерия, если кто-то интересовался данным вопросом. – Имя-то одно. Думаю, папе на небесах – а он был добрым христианином и наверняка попал на небеса! – не обидно, а уж его тезке апостолу Петру и подавно.
Каждое ее движение и действие отработано годами, и точно известно, какое время на него требуется.
Пятнадцать секунд прошествовать под восхищенными мужскими взглядами до рабочего места и сесть в кресло. Еще минута – проверить, все ли работает как надо. Вообще-то следить, чтобы аппаратура перед эфиром была в безукоризненном рабочем состоянии, – дело техников. Однако Валерия привыкла все проверять сама, и не раз такая привычка выручала ее – самую знаменитую ведущую и лицо игры «Всемирные Танки Онлайн», запечатленную на сногсшибательной рекламной голограмме. На ней Валерия, одетая лишь в короткое полупрозрачное платье-тунику, полулежит на танке «Мамонт», оснащенном пушкой «Гром», словно мифическая Европа на спине Зевса, который на этот раз принял облик танка, и посылает зрителям нежнейший воздушный поцелуй. Эта голограмма известна каждому фанату и уже больше десяти лет украшает площадь перед входом в штаб-квартиру «ВТО».
Ни разу не было случая, чтобы Валерия Стинг, заранее проверившая аппаратуру, не вышла в эфир вовремя. Сами бои, бывало, задерживались по различным причинам, но она к официальному началу была готова всегда.
Шесть минут и сорок пять секунд на то, чтобы спокойно выпить чашку кофе, который уже сварила расторопная ассистентка, и выкурить сигарету с настоящим табаком. Курить в студии запрещено категорически, и Валерия каждый раз с удовольствием этот запрет нарушала, к немалой зависти никотинозависимых работников. Работникам некурящим оставалось лишь бессильно негодовать. Даже всевластный генеральный директор и владелец компании «Левицкий. «ВТО» Лукас Левицкий, могучий Дабл, бросивший курить несколько лет назад, ничего не мог с этим поделать.
То есть он честно пытался, но безуспешно.
Злые языки болтают, что Валерия Великолепная, как ее называют фанаты, будучи некогда любовницей Дабла, знает о нем что-то такое, о чем Левицкий предпочел бы не вспоминать. То есть, грубо говоря, налицо самый натуральный шантаж. Однако злые языки потому и называются злыми, что болтают они со зла, и правды в их словах не больше, чем настоящего табака в современных сигаретах. Сама же Валерия и Лукас знают совершенно точно, отчего он не может найти на нее управы, никакого особого секрета здесь нет.
Первое. Сама Валерия еще пару десятков лет назад вместе с Лукасом участвовала в неофициальных жестоких танковых боях, которые проводятся и нынче под названием «Красные Танки Онлайн», и даже однажды спасла ему если не жизнь, то здоровье. Она вовремя подставила борт своего «Титана» под выстрел вражеской пушки «Шафт», иначе он гарантированно добил бы «Хорнет» Лукаса. Современных углеритовых защитных капсул, усиленных сеткой-каркасом из вольфрамового сплава, тогда еще не было, и танкисты могли рассчитывать в игре лишь на собственное мастерство, крепость брони и Его Величество Случай. Ну и на помощь товарища, конечно. Вот Валерия и помогла. А Лукас, как человек хоть и безжалостный, но по-своему благодарный, это запомнил.
И второе. Некоторый эпатаж, который Валерия Великолепная позволяла себе на работе (к примеру, в перерыве между репортажами она легко могла с чашкой кофе в одной руке и сигаретой в другой задрать ноги на стол, не обращая ни малейшего внимания на соответственно задравшуюся юбку), с лихвой компенсировался ее профессионализмом. Она как бы сигнализировала: «Смотрите, можно и так. Но не всем. А лишь тем, кто так же талантлив, работоспособен и прекрасен, как я. И, конечно, предан нашему общему делу».
Еще минута сорок пять секунд на легчайший грим, чтобы чувствовать себя абсолютно уверенной в кадре.
Ну и последние пятнадцать секунд оставлены на всякий случай, про запас. Мало ли что.
– Семь секунд до эфира. Шесть, пять, четыре, два, одна… Начали!
Улыбка – искренняя и чистая, как радуга на небе после весеннего дождя. И чарующий голос с чуть заметной хрипотцой, который так возбуждает и стареющих мужчин, и взрослеющих юнцов, и всех тех, кто дома натянул сейчас на головы вирт-шлемы, уселся в кресла воздушных трибун или собрался перед стереоскринами в танкобарах, чтобы в полном объеме и за все уплаченные деньги насладиться предстоящей игрой.
– Здравствуйте, мои дорогие участники, фанаты и просто любители «Всемирных Танков Онлайн». Сегодня двенадцатое мая две тысячи сто пятнадцатого года, День Обретения Мира, и с вами снова я, Валерия Стинг…

«Темнота. Она окутывает сразу же, как только устраиваешься поудобнее в «колыбели» и втыкаешь шнур шлемофона в гнездо. Это совсем не похоже на ощущение, которое возникает, если ночью во всей квартире гаснет свет. Это гораздо неприятнее. Когда зрение бессильно, у человека остается слух, нюх, вкус, способность осязать. Мысли, в конце концов. А это – словно обморок, потеря сознания. Или мгновенное погружение в сон без сновидений. Или словно смерть. Хотя бог его знает, какая она, смерть. Как она приходит к человеку и куда его препровождает? В черное небытие, где нет вообще ничего, а значит, нет и тебя, или все-таки в обещанную церковниками вечную жизнь?» – так размышлял Богдан Антонюк. Ответов на свои вопросы он не знал.
Хотя игровой танковый клан, лидером которого он являлся вот уже много лет, и назывался «Коса Смерти» (клан составляли знаменитые «косари», трехкратные чемпионы мира «ВТО»), умирать ему не приходилось, а отношения с Богом были сложные. «Он в меня верит, я в него не очень», – шутил, бывало, Богдан, подвыпив в приятной компании.
Да, самому умирать Богдану Антонюку, профессиональному танкисту «Всемирных Танков Онлайн» в игровом звании генерал-лейтенанта (никнейм-позывной – Дан-Бог), не приходилось. Настоящие войны с кровью и смертями закончились, когда мальчику Боде едва минуло тринадцать лет, а в «Красных Танках Онлайн» он не только никогда не участвовал, но и глубоко презирал эту, как он выражался, «варварскую забаву, которую могли придумать только москали с их низкой и грубой культурой, а также наплевательским отношением к человеческой жизни».
Себя Богдан Антонюк считал настоящим – «справжнiм» – украинцем, и хотя отдельной страны под названием Украина уже не существовало в формально-официальных границах даже на бумаге, а сам Богдан Эженович мог правильно произнести от силы два-три десятка слов на «рiдной мове», он был полон уверенности, что времена, когда Киев снова будет столицей независимой сильной Украины, рано или поздно настанут.
Однако предложи кто-нибудь завтра Дан-Богу самому сесть за пульт его любимого «Викинга» и отправиться в бой за свои идеалы, рискуя собственной жизнью, он посмотрел бы на такого человека в лучшем случае как на идиота, а в худшем – как на провокатора: «О чем вы говорите? Зачем?» Во «Всемирные Танки Онлайн» играют люди. Но получают ранения и умирают лишь аватары. И это правильно. Иначе к чему были все миллиардные жертвы в жуткие Серые Десятилетия? Что же касается переустройства мира, то вовсе не обязательно за него воевать. Вполне достаточно, если оно будет происходить мирным эволюционным путем.
Так или иначе, но сам момент перенесения сознания в тело аватара Антонюк не любил, хотя знал, что многие игроки-танкисты относятся к этому неприятному переходу спокойно.
– Какие проблемы, Дан-Бог? – часто удивлялась его приятельница и соратница по клану Дина Черная (никнейм-позывной – Охотница). – Это же просто, как нуба наказать. Доля секунды, и ты в другом теле. Не втыкаю, что тебя напрягает.
– Наказать нуба – удовольствие, – возражал Богдан. – А здесь я никакого удовольствия не испытываю. – И после паузы, ухмыльнувшись, добавлял: – Но хорошо понимаю, почему это нравится тебе. Перенестись в другое тело для тебя кайф.
– Не зря все-таки тебя Бан-Багом называют, – обижалась Охотница. – Чистая ошибка природы. Пакостник и насекомое. По-твоему, я стыжусь своего тела?
В жизни Дина Черная представляла собой толстуху среднего роста с рыхловатой кожей, тонкими рыжеватыми волосами и маленькими глазками пронзительной голубизны. Вероятно, поэтому аватары она себе подбирала всегда одного и того же типа – это были высокие и стройные девицы с безупречно-сексуальными грудью и задницей. Как блондинки, так и жгучие брюнетки, в зависимости от настроения.
– Ты? Стыдишься своего тела?! – делал круглые глаза Богдан. – Своего прекрасного, молодого и чертовски привлекательного тела? В жизни бы не подумал.
– Чтоб ты знал, – многозначительно говорила Дина, уже забывшая о своей обиде, – буквально вчера мне сделал предложение один очень симпатичный молодой человек…
– Непристойное?
– Дурак! Замуж звал, ясно?
– Куда ж яснее. Альфонсов в наше время развелось – плюнуть некуда. Смотри, Диночка, будь осторожнее. Ты у нас девушка не бедная, а сердце у тебя доброе. «Епт» сказать не успеешь, как на счету останутся одни нули, а воздыхателя и след простыл. Прямо волнуюсь я за тебя.
– У кого, у меня одни нули?! Ха-ха! За собой лучше следи, Бодечка. С твоим пристрастием к коллекционированию старых железок не то что с нулями на счету – без последних штанов остаться недолго.
Под «старыми железками» она подразумевала коллекцию самых настоящих танков двадцатого – начала двадцать первого века, которую давно собирал Богдан. Он тратил на нее очень большие деньги и страшно ею гордился. Еще бы! Некоторые экземпляры до сих пор были на ходу и даже могли вести огонь, найдись снаряды к их пушкам…
Щелк! Будто кто-то повернул выключатель, и опять вспыхнула лампочка сознания. Как там сказал кто-то из древних философов – я мыслю, следовательно, существую? Правильно сказал, так и есть. В другом теле, но – существую. Пора открывать глаза и начинать. Зрители ждут.
Дан-Бог открыл глаза, протянул руку и коснулся сенсорной панели, расположенной прямо перед ним, на внутренней стороне «яйца» – во многом аналога «колыбели», но с улучшенными характеристиками и кучей дополнительных опций. Это и понятно. Собственное тело танкиста проводит в «колыбели» лишь то время, пока длится бой. А вот тело аватара ждет «возрождения» по нескольку дней, а то и недель. А бывает, и месяцев. Правда, в последнем случае его перемещают в ХТА – Хранилище тел аватаров, где условия несколько другие.
Полупрозрачный корпус бесшумно разделился надвое, верхняя половина откинулась. Дан-Бог стянул с головы шлемофон, вылез наружу, сделал несколько привычных разминочных движений – аватар, как всегда, подчинялся его сознанию безупречно. Еще бы он не подчинялся за те деньги, что за него заплачены! Аватары, как и танки, тоже бывают разных классов. У тех, что попроще, и физика слабее, и рефлексы тормозят, и живучесть оставляет желать лучшего. Играть в телах дешевых аватаров трудно и неудобно – слишком много сил уходит на то, чтобы держать под должным контролем их тела. Хотя, конечно, опытный танкист и в теле дешевого аватара может показать класс. Особенно если чуть-чуть повезет.
Он взял со стула полотенце, тщательно вытерся и приступил к одеванию. По сторонам Дан-Бог не смотрел, хотя точно знал, что рядом с ним, справа, сейчас те же самые действия совершает абсолютно обнаженная Охотница. Но у аватара отсутствует либидо как таковое. И потом – чего он там не видел? Гораздо важнее, как ведет себя Охотница в бою, а не то, какого размера у ее аватара нынче сиськи.
– Привет, Дан-Бог, – певучим голосом сказала Охотница, словно прочитав его мысли. – Глянь, какая у меня сегодня грудь! Обалдеть, да? Полторы сотни энерго отдала за модификацию, между прочим.
Он не выдержал и глянул. Вот всегда так. Либидо, конечно, у аватара отсутствует, но у него-то, Богдана Антонюка, оно пока есть и срабатывает автоматически. Чисто автоматически и чисто психологически.
Да, грудь и впрямь ничего. Жаль, что сама Дина ничем похожим похвастаться не может, а то бы… Интересное все-таки ощущение – видит око, да зуб неймет. Хотя, говорят, есть любители, которые заказывают себе аватара, способного к сексу. Стоит это, правда, таких денег, что ну его на фиг. Проще, дешевле и лучше во всех смыслах – найти любовницу или воспользоваться старыми как мир услугами профессионалок.
– Эй, Дан-Бог, привет! Как настроение?
Он повернулся.
Невысокий широкоплечий и черноволосый аватар с четырьмя ромбами капитана в петлицах комби. Машет рукой, улыбается. Новенький в клане, недавно принят. Как же его… А, Мистраль. Забавный никнейм. Кажется, был когда-то такой знаменитый холодный ветер во Франции. Теперь, когда климат значительно изменился, уже не дует. Или дует? А, черт с ним, неважно.
– Нормально. Ты как, Мистраль, готов?
– Не терпится начать, Дан-Бог. Это такая честь для меня! Бой двенадцатого мая да еще и в составе «косарей»! Не могу передать, как я волнуюсь.
– Ерунда. Просто не зевай и слушай команды. У тебя какая машина, напомни.
– «Хорнет М2».
– Ага, достаточно быстрый. Пушка?
– «Жига». Третья.
– Огнемет, – кивнул Дан-Бог. – Тоже неплохо. Будешь флаги таскать, а мы фраги набивать. Первый бой как раз на Трибьюте, CTF, десять флагов.
– Да, я знаю. Не подведу.
Дружески кивнуть, ободряюще улыбнуться, хлопнуть по плечу. Ни малейших добрых чувств к этому новичку он не испытывал, но выказать их необходимо – лучше воевать будет. Впрочем, стараться сегодня будут все. Рейтинг боев в Киеве на двенадцатое мая высок, ставки соответствующие – и на победу той или иной команды, и на достижения отдельных игроков-танкистов. А чем выше ставки, тем больше выигрыш. И не только игроков, но и зрителей. «Всемирные Танки Онлайн» – не просто зрелищная игра. Это еще и самая азартная игра всех времен и народов – люди на трибунах или у коммов, бывает, выигрывают и проигрывают астрономические суммы, угадывая или не угадывая результаты боев. Отсюда и бешеная популярность лучших игроков-танкистов и кланов.
Они – современные боги и богини шоу-бизнеса, и мало кто из тех же музыкантов или актеров вирта может сравниться с ними по тому накалу обожания, который они неизменно поддерживают в своих фанатах. Или презрения и даже ненависти, если надежды зрителей не оправдались и потеряны не только деньги, но и вера в бывших любимцев. Да, бывает и так. И еще как бывает! Но он, Богдан Антонюк, на то и есть знаменитый Дан-Бог в игровом чине генерал-лейтенанта со средним месячным доходом в двадцать пять тысяч энерго, чтобы не разочаровывать фанатов ни при каких обстоятельствах. Даже если команда проигрывает, ни у кого не должно быть ни малейших сомнений в том, что Дан-Бог сделал все для победы.
С точки зрения танкиста первой трети прошлого, двадцать первого века, на игровых площадках-картах «ВТО» (равно и «КТО») и развернуться-то негде толком, не то что бой вести. Но с тех пор прошло сто лет. За это время мир стал совершенно другим, и вместе с миром кардинально изменились и танки. Теперь это относительно небольшие машины – длина корпуса тех же «Диктатора» или «Викинга» едва достигает пяти метров, а их масса в полном боевом снаряжении колеблется в зависимости от типа установленной пушки от тысячи двухсот до тысячи двухсот пятидесяти единиц, что в переводе на обычные мерки составляет около двенадцати тонн. То есть сравнить их по размерам и массе можно, скорее, с легкими танками начала Второй мировой войны, а не с монстрами столетней давности. Но только по размерам и массе. Ибо, скажем, «Диктатор М1», то есть первой модификации, даже с самой обычной пушкой «Смоки» уничтожил бы какой-нибудь немецкий «PzKpfw II» образца одна тысяча девятьсот тридцать шестого года ровно в две секунды. Из которых одна ушла бы на обнаружение противника, а вторая, собственно, на выстрел. При этом танкист в «Дике» абсолютно не беспокоился бы о том, с каким количеством подобных противников он имеет дело, – любой снаряд любого легкого и среднего танка времен Второй мировой войны отскочил бы от «живой» композитной брони на основе углерита, словно пресловутый горох от не менее пресловутой стенки. Ладно, пусть не любой. Но калибром до семидесяти пяти миллиметров – точно.
Да и с танками столетней – семидесятилетней давности, которые вооружены 120– и 125-миллиметровыми орудиями, ракетными системами, пулеметами и даже минометами и оснащены катаной стальной, комбинированной и противоснарядной броней, а также активной защитой и мощными дизельными двигателями, современные «Мамонты», «Викинги», «Диктаторы» и даже легкие «Хорнеты» легко плясали смертельный танец и выходили из него победителями. При должном умении танкиста, понятно. И это не досужие рассуждения – так уже было, когда прототипы современных машин столкнулись с классическими танками на полях сражений и горящих улицах городов в недоброй памяти Серые Десятилетия.
Потому что дело не только в том, что экипаж нынешних танков состоит всего из одного человека, а «живая» композитная углеритовая броня на порядок крепче стальной и сама может зарастить в себе дырку, если та не превышает критических размеров.
И не в том, что плазменные пушки типа «Твинс» и «Шафт» или рельсотрон (он же «Рельса» – импульсный электродный ускоритель масс, разгоняющий сверхпроникающий тяжелый снаряд с сердечником из обедненного урана до немыслимых для пороховых снарядов скоростей) по наносимому урону и точности выстрела превосходят любое нарезное или гладкоствольное танковое орудие двадцать первого века (не говоря уже о двадцатом).
А также не в том, что двигатели внутреннего сгорания не идут ни в какое сравнение с современными импульсными как по удельной мощности, так и по живучести, неприхотливости в работе и простоте обслуживания.
Дело в том, что беспрерывные войны Серых Десятилетий, вечная нехватка дешевой энергии, ресурсов, в том числе человеческих, и материалов подтолкнули военно-техническую мысль к решениям не просто новым – революционным. После чего эти решения и проекты были воплощены в реальность и с успехом испытаны в боях. Коротко говоря, дело было в том, что, за редкими исключениями, новое всегда побеждает старое. Каким бы крепким и пригодным к жизни это старое ни казалось или ни являлось на самом деле.
Существовала легенда, что названия современных танков, пушек, красок, а также игровых карт и многое другое, вплоть до специфического жаргона танкистов, взяты непосредственно из древней видеоигры, которая была очень популярна сто лет назад и – вы не поверите! – тоже называлась «Танки Онлайн». Только без первых слов «Всемирные» или «Красные».
Тогда, в первой четверти двадцать первого века, подобные игры, в которые играли по ГКС – Глобальной Комм-Сети со странным названием «Интернет», были невероятно распространены, ими увлекались десятки и сотни миллионов людей по всей Земле. И «Танки Онлайн» была одной из самых популярных. Потом на человечество, словно сель на плодородное поле, наползли Серые Десятилетия, и людям надолго стало не до игрушек. Не только потому, что вопросы выживания вышли на первый план. Суровые условия никогда не мешали игрокам; говорят, люди увлекались играми даже в блокадном Ленинграде во время Второй мировой войны. Но в Серые Десятилетия возникли серьезные проблемы с массовой передачей информации по кабелям и воздуху. Равно как и с хранением информации в цифровом виде. В основном из-за сильнейших электромагнитных возмущений, которые наряду с жуткими ураганами, фантастическими по силе грозами и землетрясениями сотрясали тогда Землю.
Эти возмущения, вызванные, кроме всего прочего, необычайно частыми и мощными вспышками на Солнце (выражение «бешеное Солнце» стало в те времена обычным у связистов и компьютерщиков всех мастей), а затем применением некоторыми враждующими сторонами ядерного оружия как последнего и самого веского аргумента в войне, не только разрушили тогдашнюю ГКС Интернет, но и обнулили девяносто процентов мировой информации, хранившейся на цифровых носителях. Если не все девяносто пять. Последствия были ужасны. По сути, лишь в последние пятнадцать-двадцать лет человечество сумело восстановить электромагнитную связь всех видов в объемах и качестве, сравнимыми с теми, что были до Серых Десятилетий. Ну и кое-что из утраченной информации тоже (спасибо тем, кто спас от пламени и воды бумажные архивы и библиотеки). Однако отношение к видеоиграм за Серые Десятилетия изменилось сильно. Выросло целых два поколения, которые, по сути, не понимали, зачем эти игры нужны, если существует масса других развлечений – от энтри-музыки до «Красных…» и «Всемирных Танков Онлайн». Не говоря уже о новомодном вирте, по сравнению с которым любая древняя видеоигра кажется просто детской погремушкой. Был в этом некий психологический парадокс, поскольку вирт, как ни крути, являлся прямым наследником кино и видеоигры. Тем не менее вирт-залы, а также воздушные трибуны «Всемирных…» и «Красных Танков Онлайн» и танкобары были полны, а вот индустрия видеоигр, пытавшаяся возродиться после Серых Десятилетий, дышала на ладан. К видеоиграм относились в основном так: «Правила, карты и названия, говоришь, взяли из старой видеоигрушки? Прикольно. Кстати, сегодня на карте Зона «Нежные девочки» будут мочить «Зеленых дьяволов» в TDM. Я поставил двадцатку на «Девочек». Мы собираемся в «Шлемофоне», ты идешь?»
Собственно, легенда о происхождении «КТО» и «ВТО» являлась легендой только для той части массового зрителя, которая в любом случае не интересовалась историей. Еще живы были люди, точно знавшие, что все в этой легенде – чистая правда, и они отлично помнили, как конструкторы новых танков давали им имена, взятые из старой видеоигры. А также те, кто потом создавал эти танки на построенных с нуля заводах, сел за пульты управления «Хантеров», «Диктаторов», «Викингов» и «Мамонтов» и повел их в бой. И даже те, кто когда-то играл в видеоигру «Танки Онлайн». Последних, правда, осталось буквально наперечет…

Двенадцатое мая две тысячи сто пятнадцатого года от Рождества Христова. Третий час дня по восточноевропейскому времени.
Шестнадцатилетние московские мальчишки Олег Шальнев и Мишка Рябов, помянув батю Олега трехсотграммовой смесью воды и спирта, настоянной на рябине, возвращаются домой. К алкоголю они не приучены, а посему утрачивают присущую им осторожность и, заболтавшись, нос к носу сталкиваются с четырьмя явно ищущими развлечений молодыми людьми, уже вышедшими из школьного возраста. В районе, который Шалый и Ряба, будь они в трезвом состоянии, наверняка обошли бы стороной.
– У-тю-тю! – восклицает самый младший из четверых, явный застрельщик и провокатор. Он направляется к друзьям особой развинченной походкой, снова вошедшей в моду среди московской гопоты после почти полуторавекового забвения. – Птенчики! Да не один, сразу парочка. Закурить есть, птенчики?
– Мы не курим, – говорит Ряба миролюбивым тоном. – Пропустите нас, ребята, мы в вашем районе нечаянно оказались.
– За нечаянно бьют отчаянно, – ухмыляется гопник. – Слыхал такую народную мудрость?
Тем временем подваливают остальные трое. Причем один обходит друзей сзади, отрезая путь к бегству. Кроме них шестерых, в переулке никого. Да если б и были прохожие – невелика разница.
«Подумаешь, четверо гопников трясут залетную школоту – обычное дело. Не городскую полицию же вызывать из-за такой ерунды, верно? А уж о том, чтобы самому вмешаться, и вовсе речи нет, мне здесь еще жить. К тому же ничего страшного с пацанами не случится. Максимум – пара синяков и разбитый нос. Не убьют же их, в самом деле. В Москве убивают только взрослые серьезные люди. И не менее взрослых и серьезных людей».
Так думает средний московский обыватель и торопится дальше по своим обывательским делам. Так он думал и поступал всегда – и сто, и триста, и пятьсот лет назад, и так будет думать еще через сто или двести лет. Если, конечно, что-то очень резко не изменится в этом не самом лучшем из миров.
– Но бить мы вас не станем, не ссыте, – продолжает зачинщик и оборачивается за поддержкой к длинному сутуловатому товарищу, явно вожаку этой шайки, который стоит с нарочито скучающим видом, засунув руки в карманы. – Скажи им, Годла.
– Мы люди мирные, – цедит сквозь зубы Годла. – Но справедливые. Это наш район. По пять энерго с загривка, и никто не уйдет обиженный.
«Что же делать? – быстро думает Олег. Хмель слетает с него, словно желтый лист с клена под порывом октябрьского ветра. – В кармане лежат десять энерго – мать попросила купить кое-какие продукты к поминкам, и отдать эти деньги… Нет, невозможно. Но и драться бессмысленно, силы явно неравны. Стоп. Как он сказал? Годла?»
– Годла? – спрашивает Олег, подчиняясь дерзкой мысли, внезапно, как и положено всякой дерзкой мысли, пришедшей ему в голову. – Танкист?
– Ты меня знаешь? – хмыкает длинный, в его глазах загорается подобие интереса.
– Знаю. Видел игру твоего клана «Московские варвары» с «Веселыми черепами» месяц назад на карте Бойня в Гольяново. «Черепа» вас тогда сделали, как детей.
Лицо длинного краснеет.
– Так ты фанат «Черепов», что ли? Ну, тогда молись, школота…
– Я не фанат, – перебивает его Олег. – Я танкист-одиночка, не вхожу ни в какой клан. Мой никнейм-позывной – Шалый. И я вызываю тебя на дуэль. При свидетелях. Все слышали? Танкист Шалый вызывает танкиста Годлу. Если что, запись на моем комме все подтвердит. Сразу предупреждаю, что она по ходу передается в облако, так что стереть ее могу только я сам.
Рядом громко икает Ряба. То ли от неожиданности, то ли от выпитого.
Годла таращит глаза и скребет плохо выбритую щеку. Остальные двое разочарованно переглядываются, а третий, зашедший Олегу и Мишке в тыл, оставляет свой пост и присоединяется к товарищам. Ему уже ясно, что добыча ускользнула.
– Дуэль? – обескураженно переспрашивает Годла.
– Ага, – весело подтверждает Олег. – Дуэль. Банк… – Он на секунду задумывается, мысленно подсчитывая всю имеющуюся у него в копилке наличность. – Сто энерго. По пятьдесят с каждого. Это не считая ставок, если они будут. Победитель получает все.
– Ха! – ухмыляется Годла. – Прощайся с деньгами и танком заодно, нуб. А может, и здоровьем. Решил на понт взять? Шалый, моб твою ять. Нет такого танкиста Шалого. Был Шальной, но вчера, говорят, сгорел насмерть, и Франкенштейн не помог.
– Шальной – это мой отец, – говорит Олег. – А танкист Шалый теперь есть. Это я.
Он пристально, не мигая, смотрит на Годлу, и тот нехотя отводит глаза.
– Вопросы?
Годла молчит, затем нехотя цедит:
– Когда и где?
– Через два дня, пятнадцатого. Я бы хоть завтра против тебя вышел, да отца надо похоронить сначала. Пятнадцатого, в двадцать один ноль-ноль. Карта – Песочница. Любая свободная. Я сегодня зарегюсь, подам заявку и сброшу тебе на комм инфу. Давай свой номер. – Олег достает из нагрудного кармана комм и вопросительно смотрит на Годлу. Тот нехотя диктует номер, и молодые люди расходятся, оставшись каждый при своем. Веселья не случилось. Потому что дуэль на танках – дело серьезное. Это вам не мелочь у школоты сшибать. Если танкиста вызвали на дуэль, он, конечно, может игнорировать вызов или напрямую отказаться. Но тогда ему лучше сразу продать танк и забыть о том, что он был когда-то танкистом, ибо трусость не прощается. Даже если ее подменяют высокомерием. То же самое относится и к тому, кто является инициатором дуэли. Вызвал? Обязан явиться. При этом никаких объективных причин для отказа от схватки один на один не существует. Кроме смерти.
– Нет, зря я тебе наливал, – говорит Мишка, когда друзья покидают опасный район. – Какая дуэль? Ты с дубоберы рухнул? На чем?!
– Танк у меня есть, – отвечает Олег. – Старый «Хантер» отца с пушкой «Твинс М2». Так что не дрейфь, Ряба, все будет ништяк, я этого Годлу лишу удовольствия, вот увидишь.
– Ты же ни разу не участвовал в боях!
– Надо же когда-то начинать.
– Мать тебя убьет, – выдает друг Мишка последний отчаянный аргумент.
– Не убьет. Кто тогда семью кормить будет? Сто энерго, не считая процентов со ставок, хорошие деньги.
– Это если победишь. А если проиграешь?
– Я не проиграю.
Они молча смотрят друг на друга и оба понимают, что один из них только что выбрал свою дальнейшую судьбу.
Лукас Левицкий наливает в стакан на два пальца дорогого восемнадцатилетнего виски «Чивас Ригал» и бросает туда же несколько кубиков льда, добытого из гималайских ледников горной системы Каракорум и доставленного в Киев самолетом компании, специализирующейся на поставках самой чистой в мире природной воды. По цене единица объема такого льда превосходит ту же единицу объема виски в несколько раз, но Лукаса волнует не цена, а только качество продукта.
Он делает первый глоток и, откинувшись в кресле, забрасывает ноги на стол по примеру героев древних голливудских вестернов и криминальных драм, большим любителем которых является. Дабл и «Чивас Ригал» пьет только лишь потому, что это виски было любимым виски легендарной чикагской мафии двадцатых и тридцатых годов позапрошлого века. Где-то когда-то Лукас об этом прочел и с тех пор уверился, что так оно и есть. Хотя в глубине души понимал, что его пристрастие, основанное на столь несерьезном посыле, есть не что иное, как мальчишество чистой воды. Не менее чистой, чем талая вода с гималайских ледников. Но кто сказал, что мультимиллионер Лукас Левицкий, всесильный Дабл, не может себе позволить хотя бы иногда побыть мальчишкой? Может, имеет полное право и даже должен. Ибо тот мужчина, кто теряет в себе мальчишку, в конце концов теряет все. Даже если остается при деньгах. В этом Лукас был уверен так же, как в нынешней победе команды клана «Коса Смерти», чью схватку с командой из клана «Хищные черепахи» в игровом режиме CTF он сейчас наблюдает на карте Трибьют.
Лукас не очень любит новомодные вирт-шлемы, предпочитая старый добрый стереоскрин с полной адаптированной и углубленной разверткой изображения. Он и сам не знает почему. Вероятно, сказываются воспоминания о тех временах, когда он сам не единожды – ох, не единожды! – сидел в танке «Викинг» с руками в сенсорных перчатках на пульте и головой, упакованной в двухслойный боевой шлемофон, словно ядро грецкого ореха в скорлупу и кожуру. Сначала как боевой офицер, а затем как игрок, реал-геймер, рискующий здоровьем и жизнью в безжалостных танковых столкновениях середины девяностых годов прошлого века.
Слава Создателю, те времена ушли безвозвратно. В отличие от многих своих сослуживцев Дабл не испытывает ни малейшей ностальгии (или успешно уверяет себя в этом) по горячке танкового боя, когда чувство опасности и азарта гонит тоннами адреналин из надпочечников, а губы беззвучно шепчут молитвы пополам с самыми богохульными и похабными ругательствами, которые только есть в словарном запасе командира усиленной танковой роты Армии обороны Израиля. Вероятно, потому, что адреналина и острых ощущений ему и сейчас хватает с избытком – кто ни разу не создавал крупный бизнес и не руководил им, этого не поймет. Поэтому и с бывшими сослуживцами Левицкий встречается неохотно. Сколько можно вспоминать одно и то же? И если б только вспоминать. Послушать некоторых, особенно после приема ими внутрь достаточного количества спиртного, так они не взводами и ротами командовали, а принимали решения на уровне по меньшей мере комдивов и чуть было всех не победили. Жаль, времени и ресурсов не хватило.
Лукас допивает виски, мысленно помянув тех, кто не дожил до сегодняшнего дня, навеки оставшись на полях сражений Серых Десятилетий и только думает, не налить ли еще, как в дверь кабинета стучат.
– Заходи, коли не страшно! – громко разрешает Дабл. Он давным-давно приучил своих сотрудников к тому, что они могут прямо, минуя секретаря, входить к нему по любому вопросу. С одним условием – вопрос должен быть настолько важен для компании, что решить его может только Лукас. Или настолько важен для сотрудника, что последний не побоится увольнения в том случае, если генеральный директор сочтет данный вопрос несущественным.
Дверь отъезжает в сторону, и в кабинет своей шаркающей полусонной походкой входит Феликс Говоров – заместитель и правая рука Лукаса во всем, что касается безопасности компании и соблюдения правил игры. Начальник отдела внутренней и внешней безопасности компании «Левицкий. «ВТО» – так официально называется его должность.
Феликс всегда ходит медленно и с таким видом, будто вот-вот уснет на ходу. Он и говорит так же – не торопясь, с длинными паузами. Естественно, у людей, имеющих с ним дело впервые, возникает впечатление, что господин Говоров несколько туповат. Но это обманчивое впечатление. И лучше всего об этом могут рассказать те, кто по той или иной причине вступал с Феликсом в конфликт. Некоторые и рассказывают. Шепотом и поминутно оглядываясь.
– Садись, – кивает Лукас. – Выпьешь? Праздник сегодня.
Феликс останавливается возле стола, с задумчивым видом смотрит на стереоскрин, где идет бой на Трибьюте. «Коса Смерти» против «Хищных черепах». Счет шесть-шесть, и как раз в этот момент юркий «Хорнет» М2 «косарей», захватив флаг противника, вырывается на мост. По нему стреляют, мажут. Кто-то кидается в погоню. Танк Дан-Бога «Викинг» удачно прикрывает беглеца – срезает из своего Шафта одного противника и перегораживает дорогу второму, сам при этом подставляясь под выстрелы. Тактика простая и проверенная – надо дать возможность Хорнету проскочить мост, спрыгнуть на гусеницах – благо амортизаторы что надо – в узкий проулок за домами и под их прикрытием достичь своей базы.
Разгадав замысел, один из «черепах» на «Диктаторе» М3 врубает ускорение и летит через площадь, расположенную на самом низком уровне карты, с целью перехватить и уничтожить нахальный «Хорнет» на его же территории.
Лукас прибавляет звук.
– Ускорение! Отчаянный рывок «Дика» М3 «черепах»! – Кажется, голос Валерии может завести даже подбитый Мамонт, а не то что фанов, которые сейчас вскочили со своих мест на воздушных трибунах, в многочисленных танкобарах ВТО и у себя дома. – Удастся ли ему перехватить «Хорнет» «косарей» в проулке за домами? «Хорнет» еще на мосту, ловко петляет, флаг «черепах» по-прежнему у него. «Дик» М3 взлетает на пандус… Прыгает! Прыгает «Хорнет»! Он уже за домами и недоступен для огня противника. Теперь вся надежда «черепах» на «Дик», за пультом которого танкист Скользун. Если он успеет нырнуть между домами… Еще чуть-чуть… Ну?! Нет, не вышло. Не вышло, Скользун, хотя ты очень старался, мы все это видели! Точный выстрел из «Рельсы», – а сделала его танкист «косарей» Охотница, – сбивает «Дик» с курса, он утыкается в стену, теряет скорость, а в это время капитан Мистраль на своем юрком «Хорнете» проскакивает за домами к своей базе! Есть!!! Флаг доставлен! И это уже второй флаг в сегодняшней битве на счету Мистраля. Запомните этот никнейм, дорогие любители «Всемирных Танков Онлайн». По-моему, на наших глазах рождается еще одна звездочка в славных рядах клана «Коса Смерти». Впрочем, очень может быть, что танкисту просто везет. Вы не хуже меня знаете, что бывает и так. Но мы с вами также знаем, что удача любит смелых, дерзких и упорных. И, конечно, умелых. Посмотрим! Посмотрим, что будет дальше. Общий счет семь: шесть в пользу «косарей». Им осталось только три флага до победы! Но и «черепахи» отнюдь не собираются сдаваться! Не беда, что попытка Скользуна на «Дике» не удалась. В следующий раз, я уверена в этом, ему повезет, и кто знает…
– Дан-Бог сольет эту игру, – внятно произносит Феликс.
– Что? – Лукас убирает звук и смотрит на своего начальника отдела безопасности. Как внутренней, так и внешней. Гендира компании «Левицкий. «ВТО» изумить трудно, но, кажется, Феликсу это удалось. – Я услышал то, что услышал? Повтори, будь добр.
Говоров не спеша подходит к бару, наливает себе коньяка, молча салютует бокалом Лукасу, выпивает, причмокивает и отчетливо повторяет:
– У меня есть информация, что лидер «косарей» Богдан Антонюк собирается слить этот бой. Как ты понимаешь, не бесплатно.

Те, кто играет в незаконные «Красные Танки Онлайн», уверяют, что использование аватаров во «Всемирных Танках Онлайн» – чистая профанация благородной игры. Мол, и ощущения от боя совершенно не те, и зрителям подсовывают искусственные опасность и кровь вместо настоящих.
Дан-Бог слышит эти разговоры столько, сколько находится за пультом танка, то есть половину жизни. Даже больше половины, с учетом того, что первый бой он провел в возрасте восемнадцати лет, а тридцать шесть ему исполнилось пять месяцев назад. И считает их разговорами неудачников. Неудачники всех времен, народов и профессий всегда ведут подобные разговоры с одной целью: доказать себе и окружающим, что только они самые талантливые и классные, а кто этого не понимает – дурак и бездарь, привыкший потреблять что дают. Доказать, разумеется, не удается, потому что факты сильнее любых разговоров, и неудачники через некоторое время начинают заводить свою шарманку снова…
Правда, где-то в глубине, на самом донышке души, Богдан понимал, что назвать танкистов «КТО» полными неудачниками – это, пожалуй, перебор. Иначе они вообще бы не существовали. Однако существуют, играют, зарабатывают деньги и даже имеют своих фанатов. И не только из маргинальных слоев населения. Как бы то ни было, он, Дан-Бог, играет в «ВТО» и сейчас, находясь в теле аватара, проводит отнюдь не самый худший бой в своей жизни, за которым наблюдают миллионы.
«Не отвлекаться. Счет девять: девять, я сделал все, чтобы так и было, и сейчас наступает решающий момент. Флаг «косарей» у «черепах», и внизу, на площади, в борьбе за него идет сплошное месиво – «черепахи» потеряли двоих, «косари» тоже двоих, но флаг остался у «Мамонта» «черепах», и тот, на ходу заращивая сильно поврежденную броню, медленно прет по пандусу к своей базе. К тому времени, когда ремонтные боты полностью восстановят «убитых» и те снова вступят в игру, «Мамонт», пожалуй, успеет доставить флаг. Ну или почти успеет. Так или иначе, в результате доставит, потому что сжечь его непросто – все-таки самая хорошо защищенная машина в игре, хоть и медленная. Значит, что? Нужно сделать так, чтобы «черепахи» победили. Но при этом ко мне, Дан-Богу, не было ни малейших претензий. А я сейчас единственный, кто может помешать «Мамонту»… Выстрелить и промазать? Слишком явно. Когда это я мазал? То есть мазал, конечно, но сейчас не тот случай, чтобы можно было себе это позволить. Нет, мы сделаем тоньше. Гораздо тоньше».
Все эти мысли пронеслись в сознании Дан-Бога в доли секунды, и он начал действовать.
Его «Викинг» – на втором мосту, ведущем прямо к базе противника. Точно посередине. Местечко то еще, ибо самый короткий путь – не всегда самый успешный. Именно здесь любителей быстрой победы поджидают засады и плотный огонь. Прорваться можно, но только при поддержке товарищей. А Дан-Бог сейчас один. Но и у противника на защите базы и флага всего один «Диктатор» второй модификации с пушкой «Гром М2» и «Хорнет» с «Твинсом М1». При этом «Дик» вовсю зализывает раны и наверняка не успеет это сделать до того, как…
Дан-Бог врубает ускорение и летит к базе «черепах», на полном ходу стреляя по «Мамонту» с флагом «косарей», который уже вскарабкался на пандус.
Есть попадание!
Не уничтожил, все знают, что пушка «Шафт» плохо приспособлена к стрельбе на ходу, но все-таки повредил. И это опять же все видели – минус претензия, если что. Однако тормозить и ждать, пока перезарядится его «Шафт», времени нет, и это тоже все видят – «Мамонт» успеет скрыться за углом дома. Значит, только вперед.
Дан-Бог проскакивает мост, а «Дик» противника, стоя на базе и прикрывая флаг корпусом, лупит ему в лоб из своего «Грома».
Больно, но жить можно.
На полном ходу «Викинг» въезжает в борт «Дика», сдвигает танк, почти переворачивает…
Захват флага!
Теперь направо, в проулок за зданием, чтобы не достал «Мамонт», который уже вышел на финишную прямую с флагом и пушкой «Шафт» наперевес.
Удалось, выстрел «Мамонта» запаздывает и оставляет оплавленное пятно на пластмонолите защитного периметра. А вот Дан-Бог успевает развернуть башню и добить в упор незадачливый «Дик».
Чертовски интригующая ситуация, которую так любят зрители! Оба флага захвачены, и теперь победит та команда, которая сумеет сначала отбить свой, а затем уже доставить чужой.
Вперед, на мост!
«Хорнет» противника догоняет, лупит из «Твинса», но это бесполезно – один выстрел, и теперь ему долго лечиться.
Ускорение!
Дан-Бог вылетает из проулка. «Мамонт», конечно, все видел, но он, скорее всего, не успеет развернуть башню, чтобы прицельно выстрелить второй раз. А если и успеет – вряд ли попадет… Надо же, успел. Молодец, но подставляться рано. Резкое торможение, и заряд «Шафта» проходит мимо, лишь слегка опалив нос «Викинга». Фанаты-парни ревут, срывая глотки, девчонки визжат, и он точно знает, что скандируют сейчас трибуны:
– Дан-Бог! Дан-Бог! Дан-Бог!
Снова полный газ!
И вот теперь лететь не до самого конца моста, чтобы спрыгнуть за дома, как это недавно сделал Мистраль на своем «Хорнете», а направо и вниз по пандусу, ведущему с моста на площадь. Кто не дурак, понимает, что таким образом Дан-Бог старается уйти от следующего выстрела «Мамонта», который запросто может его достать, останься он на мосту. Да, тоже рискованно. Потому что ремонтные боты уже почти починили на площади и танки «косарей», и машины «черепах», и если «Викинг» Дан-Бога не успеет…
Он не успел.
Действие ускорения закончилось ровно в ту секунду, когда «Викинг» проскочил площадь и выехал на следующий пандус, который ведет к родной базе, – противоположный и аналогичный тому, по которому только что взбирался «Мамонт» «черепах».
Танк резко замедлился.
И огонь сразу из двух «Рельс» с двух «Викингов» «черепах», которые – вот же сволочи! – как раз успели восстановиться, ставит в игре точку.
Флаг «черепах» возвращен.
Флаг «косарей» доставлен.
«Мамонт» «черепах», каким бы медлительным ни был, спокойно выехал из-за укрытия за домами и сделал это.
Со счетом десять: девять победили «черепахи», их поклонники сейчас вопят от радости, обнимаясь на воздушных трибунах и в танкобарах. Фанаты «косарей» плачут, скрипят зубами и хватаются за голову – победа была так близка! Но Дан-Бог чист, и претензии к нему могут носить лишь теоретический характер. С точки зрения любого, самого искушенного фаната, да и танкиста тоже, шансы проскочить по мосту и по площади были одинаковы. Дан-Бог выбрал площадь. Что ж, не повезло, бывает.
И только сам Дан-Бог знал, насколько точно было рассчитано и учтено время, расстояние, расположение и возможности танков «косарей» и «черепах». При выбранном варианте действий он мог принести победу своей команде лишь в том случае, если бы «черепахам» фатально не повезло. Скажем, обе «Рельсы» промазали бы с минимального расстояния. Или восстановленные танки «черепах» не успели бы подхватить и вернуть на базу потерянный Дан-Богом флаг. Или случись еще какая-нибудь вселенская глупость. Но тогда не повезло бы и Дан-Богу, что в результате обернулось бы очень большими неприятностями и потерей громадной суммы денег. Ибо люди, которые заказали ему слив игры, не привыкли, чтобы их воля игнорировалась. Пусть даже волей случая. На то они и большие люди, чтобы исключить фактор случайности из своих планов. Что ж, все получилось. То есть он надеется, что все получилось. Дабл тоже большой человек, и если он узнает… Но откуда? Сдавать Дан-Бога не в интересах заказчиков, а сам он скорее откусит себе язык, чем проболтается хоть кому-нибудь. Что же касается неожиданно появившейся на его счете заманчивой во всех отношениях суммы, то здесь меры были приняты заранее. Нет одного счета. Есть несколько, зарегистрированных на подставные лица. К тому же он совсем не беден, о чем прекрасно известно тому же Даблу, и может тратить кровные энерго на любые прихоти так, что ни у кого не возникнет вопроса, откуда он их взял. Просто не надо торопиться и делать покупку, о которой давно мечтал, прямо завтра. Она вполне подождет несколько дней. Или не подождет?
Богдан Антонюк представляет, как будет смотреться в личном ангаре чудо-редкость – самый настоящий английский крейсерский танк «Кромвель VII» (на ходу!), и губы его аватара, еще не успевшего покинуть защитную капсулу «Викинга», растягиваются в попытке изобразить нечто, отдаленно напоминающее человеческую усмешку.

Слух о том, что шестнадцатилетний мальчишка, сын покойного танкиста-бригадира Виктора Шальнева, вызвал на дуэль мастер-капрала Годлу из клана «Московские варвары», распространился по Сретенке и прилегающим районам в мгновение ока. И дело не только в современных средствах передачи информации. Если бы какой-нибудь ученый-социолог имел возможность попасть в прошлое Москвы на две, три или больше сотен лет назад и провести там соответствующие исследования, он наверняка обнаружил бы удивительный парадокс: слухи в Москве века, допустим, семнадцатого и нынешнего двадцать второго преодолевали определенное расстояние с одной и той же скоростью!
Мало того.
Охват населения слухами тоже был примерно одинаков. Разумеется, при условии, что слухи не слишком отличаются друг от друга по формату. Это означает, что слух о будущей танковой дуэли легко мог бы сравниться по широте охвата со слухом… ну, скажем, о кулачном бое между юным отпрыском стрелецкого сотника, у которого еще молоко на губах не обсохло, и молодым, но уже побывавшим в боях стрельцом. При этом упомянутый кулачный бой должен был вестись при любом стечении охочего до развлечений московского люда с возможностью делать ставки на бойцов и до полной и окончательной победы одного из них. То есть когда второй уже не встанет или сам откажется драться дальше.
Но почему так?
Казалось бы, меняются времена, облик города, люди, его населяющие, их привычки, образ жизни, общая информированность и образованность. Техническая оснащенность, наконец!
И только слухи все так же бродят по московским улицам и дворам и будоражат жителей, как в те времена, когда Кремль был белокаменным, а на огородах, разбитых по берегам Москвы-реки, Неглинной и Яузы, росла отличная репа.
– Эй, Прошка! – кричала бы из-за забора юному сыну стрелецкого сотника его соседка Дарья – разбитная веселая баба, недавно овдовевшая во второй раз. – Тебе голову напекло или отцовского пива выхлебал жбан, не спросясь? Из тебя ж стрелец Митрий дух вышибет! Опомнись! Иди лучше ко мне, я тебя так приголублю, что никаких кулачков не надо!
И хохотала бы, скаля белые неровные зубы.
– Олежек, ты это серьезно? – спросила Олега Шальнева его соседка Наташа, взрослая девушка двадцати шести лет, только что насмерть расплевавшаяся с очередным ухажером и вдруг заметившая, что сосед-мальчишка вырос и превратился в пригожего широкоплечего парня с густой русой шевелюрой, твердым подбородком и красивыми серо-голубыми глазами.
– Что именно?
– Говорят, ты какого-то Годлу на танковую дуэль вызвал?
– Кто это говорит?
– Да все. Только что в магазине тетю Машу встретила из четвертого подъезда, она мне сказала.
– Ясно. Значит, маме уже тоже доложили. Доброхоты, чтоб им…
– Так это правда?
– Ну, правда. И что?
– Ничего, – зазывно улыбалась одними глазами Наташа. – Может, зайдешь в гости вечерком, раз такое дело?
– Э… зачем? – покраснел Олег.
Он догадывается зачем. И зайти ему хочется. Наталью красавицей не назовешь, но все при ней – ровные ноги, крепкие бедра, соблазнительно колышущаяся под тонкой майкой грудь. Очень хочется зайти, прямо до дрожи. Но ведь об этом непременно узнают, и пойдут слухи. И слухи эти тут же дойдут до Женьки Заран, рыжей веснушчатой чертовки из соседнего двора и параллельного класса, с которой он знаком одиннадцать из своих шестнадцати лет и о которой неотвязно думает последние несколько месяцев. С тех самых пор, как зимой на большой перемене они, их было несколько человек, играли в снежки и в какой-то момент солнечный луч, прорвавшись сквозь облака, зажег волосы хохочущей Женьки волшебным по красоте огнем. Он, Олег Шальнев, так и замер с открытым ртом, не в силах ни вдохнуть, ни выдохнуть от внезапно охватившего его чувства. И тут же получил снежком в лоб. Как раз от Женьки, что, вероятно, лишь усилило эффект.
Точно дойдут слухи, здесь не может быть ни малейших сомнений. И тогда лучше сразу утопиться в Москве-реке.
– Узнаешь, – уже откровенно смеялась и подмигивала Наталья. – Чаю попьем со сладкими баранками. Любишь сладкое? Я – очень.
– Слушай, ты извини, но мне домой надо, – нашелся Олег. – Если мама уже знает, надо объясняться. Завтра отца хоронить, а тут я еще со своей дуэлью.
– Так ты ей сразу не сказал? Это зря.
– Разберусь, – твердо сказал Олег и поспешил домой.
– Подожди-ка, – остановила его Наталья.
Он нетерпеливо посмотрел на нее – что, мол, еще? Соседка подошла ближе, почти коснулась его своей грудью – лифчика она не носит, и это хорошо заметно.
– Я еще кое-что слышала… Говорят, – она оглянулась, понизила голос почти до шепота, – папу твоего… как бы это… в общем, не случайно все произошло. Убили его. Говорят, слишком хорошим танкистом был бригадир Шальной, многим мешал.
– Так всегда болтают, когда погибает танкист. – Олег слышал себя как бы со стороны.
– Я не думаю, что это только слухи, – шевелятся полные губы Натальи.
– У тебя есть конкретные сведения? – нахмурился Олег.
– А ты заходи вечерком, – усмехнулась Наталья. – Поболтаем, а там уж сам решишь, есть у меня конкретные сведения или нет. Да не бойся, не съем я тебя. Мы ж соседи, нет?
– Ладно, – кивнул Олег. – Зайду. Часов в восемь нормально будет?
– Да хоть в одиннадцать. Я раньше часа ночи спать не ложусь.
Наталья ушла, покачивая бедрами. Олег несколько секунд смотрел ей вслед, сделал непроизвольное глотательное движение и зашагал домой. Он вдруг осознал, что сейчас ему предстоит трудный разговор с матерью, потом похороны отца, потом танковая дуэль с мастер-капралом Годлой. На фоне этих событий визит к Наталье, чем бы он ни закончился, уже не так волнует, как еще минуту назад. И потом, может быть, соседка и впрямь что-то знает?
Разберемся, говорит он себе, шагая по лестнице через две ступеньки, во всем разберемся. Дед прав, в России взрослеют быстро. Иногда кажется, что даже слишком. Но вот умирать в ближайшие лет пятьдесят Олег точно не собирается. Ни внезапно, ни как бы то ни было иначе. Но если соседка Наталья права и подтвердит то, о чем он и сам уже думал, кто-то умрет точно.
Мать Олега была на кухне, готовила ужин и восприняла известие о дуэли без истерики и слез. Но лицо при этом у нее было такое, что лучше б она плакала. Или даже треснула его чем-нибудь тяжелым. Но она только тихо охнула и села на стул. Ее пальцы раз за разом все разглаживали и разглаживали фартук, а большие сухие глаза смотрели куда-то мимо Олега.
– Ты не волнуйся, ма, – сказал он, сам внутренне морщась от того, с каким фальшивым оптимизмом звучат его слова. – Ничего со мной не случится, папа меня не зря учил.
– Папа тебя учил, – очень тихо ответила Екатерина Шальнева. – И где он теперь?
– Мам, это же не бои кланов, а дуэль один на один, там ничего такого не может произойти. В самом крайнем случае проиграю, и все. Деньги на проигрыш у меня есть, я накопил.
– Это я понимаю, жена танкиста как-никак. Вернее, уже вдова. – Она наконец перевела на него взгляд. – Но боюсь я как раз не того, что ты проиграешь, а наоборот. Что выиграешь.
– Как это? – не понял Олег. – Если выиграю, это живые деньги, между прочим. Заработок.
– Вот этого заработка и боюсь. Выиграешь, захочется еще. Я знаю, как это бывает, всю жизнь с твоим отцом прожила. И сам видишь, до чего дожила… Ты вообще решил, что собираешься делать после школы?
Вот оно, подумал Олег, сам виноват. А куда деваться? Рано или поздно пришлось бы признаваться, что в любом случае после девятого класса, который он почти окончил (остался один экзамен по математике на следующей неделе, и он его сдаст), ее сын собрался идти по стопам отца. В танкисты «Красных Танков Онлайн». Но раньше Олег рассчитывал, что папа его поддержит в этом трудном разговоре с матерью. И рассчитывал не без оснований, отец ему это обещал. Однако теперь папы нет, поддержать некому. Теперь он будет все делать только сам. Как по-настоящему взрослый человек.
Нет, ну в самом деле, куда еще ему идти, если не в танкисты? Те одноклассники, кто собирается учиться в школе еще два года, нацеливаются в дальнейшем на высшее образование, которое ему лично и на фиг не нужно. К тому же за эти два дополнительных года уже надо платить, а лишних денег в семье нет. Особенно сейчас, когда погиб отец.
Топать на какой-нибудь завод или городскую ферму, окончив соответствующие курсы?
Десять часов ежедневно с шести утра и до пяти вечера с часовым перерывом на обед, суббота короткий день, две недели в году отпуск плюс несколько выходных праздничных дней. А заработки известно какие, – вон сосед дядя Коля, батрак на городской ферме, вечно у отца до получки деньги одалживал. Если очень повезет, лет через десять можно стать мастером или даже начальником участка. И все равно копить на всякую нужную, но дорогую вещь вплоть до новых хороших штанов или обуви и считать каждый энерго.
Перспектива.
Нет уж, спасибо.
То же самое и на любой работе, куда приходится наниматься. Наемный труд всегда дешев, сколько бы за него ни платили. Дешев по определению. Исключения, видимо, бывают, но где они и где Олег?
Можно было бы, конечно, попробовать поступить в школу Специальных Полицейских Сил, напрямую спонсируемых энергетическими корпорациями, этими царями и богами нашего времени, и затем пройти длинный путь от рядового спецпола до какого-нибудь капитана или даже майора с солидным окладом и неплохой пенсией по окончании службы. Но… «Не верь спецполам, сын, – часто говорил его отец. – Ни при каких обстоятельствах. Это бесчестные люди, они могут подставить тебя в любой момент. У них одна задача – чтобы богатели энергокорпорации и никто при этом особо не вякал. Даже наши городские полицейские лучше, у них хотя бы иногда живая душа обнаруживается».
Но самое главное даже не в этом. Не хотелось Олегу ни в рабочие, ни в продавцы, ни в фермеры, ни в инженеры с высшим образованием, ни в спецполы или городовые. Даже редкая, очень престижная и высокооплачиваемая работа космолетчика его не особо прельщала. Он мог бы попробовать поступить в космопилотное училище, невзирая на бешеный конкурс, – ни живым умом, ни здоровьем бог его не обидел. Рефлексы так и вовсе были исключительные – однажды на спор Олег поймал взлетевшего с куста воробья, затем разжал кулак и отпустил совершенно обалдевшую птицу на свободу. Присутствующие при этом представлении одноклассники и одноклассницы так и не поняли, как ему это удалось, решили, что здесь какой-то хитрый фокус, но фокуса никакого не было. Только от природы превосходная реакция и координация движений. Позже, сколько ни просили, он отказывался повторить шоу. Не столько из скромности, сколько из практических соображений. «Не хвались, идучи на рать, хвались, идучи с рати, – не раз учил его отец. – И дело не в том, что хвастаться плохо. В некоторых случаях это хорошо и полезно. Дело в том, что свое превосходство в чем-то лучше всего скрывать. До той поры, пока оно действительно не понадобится. И вот тогда уже пользуйся им на всю катушку».
Да, мог бы попробовать. Но туда брали только с восемнадцати лет, а перед этим претендент должен был два года отучиться в училище, готовящем техников для космических челноков, станций, планетолетов и космодромов. Если же затем молодой человек по различным причинам не поступал в космопилотное, он или автоматически переходил в техобслугу, или вовсе прощался с космосом.
Космические корабли Олег любил не до такой степени, чтобы всю жизнь заниматься их обслуживанием. Да и сам космос тоже, если уж быть до конца откровенным. В детстве мечтал побывать и на Луне, и на Марсе, как почти все мальчишки, а сейчас… Обойдемся. И даже плакать по данному поводу не станем.
Что остается?
Пробиваться в марсианские колонисты или добытчики гелия-3 на Луне? Там можно неплохо заработать. Однако первое означает полный отрыв от родной планеты. Это почти как умереть – всем известно, что после переселения на Марс навещает Землю один колонист из ста. В среднем раз в десять лет.
Добытчики гелия-3 работают вахтовым методом и бывают на Земле чаще. Шесть недель в году. Иначе невыгодно. При этом две недели из шести уходят на адаптацию, а в оставшиеся четыре лунный добытчик, как правило, тратит потом и кровью заработанные энерго на фешенебельных курортах и в дорогих увеселительных заведениях. Чтобы было что вспомнить. Это если нет семьи. Семейные же… Нет, на фиг. Хочется дела на Земле. Пусть даже того, что он любит по-настоящему, уже не существует в этом мире. Это – армии. Нигде и ни одной.
Дед Олега Иван Андреевич Шальнев, ветеран-танкист, успевший повоевать и на старых танках, и на первых прототипах танков современных, четырежды горевший, неоднократно раненный, награжденный орденами и медалями уже несуществующих государств, редко рассказывал о войне и армии. Но и тех рассказов, которые Олег слышал в детстве, когда отец с матерью отправляли его на лето в деревню под Можайском к деду и бабушке – к деду время от времени наведывались однополчане, и они вместе, подвыпив, вспоминали минувшие дни, – хватило ему, чтобы грезить об армии, боях и победах. И вечно теребить деда, чтобы рассказывал еще.
Дед чаще всего сердился, отнекивался и всячески отмахивался. Однако внук настойчивостью пошел в него, и, бывало, Иван Шальнев поддавался на уговоры и вспоминал одну-другую историю, в которых было поменьше крови и побольше юмора, начинал рассказывать, увлекался, а Олег сидел рядом и зачарованно млел. Ночью ему снились танковые атаки, пожары, геройские подвиги и служба в настоящей армии.
Все это и сейчас ему снилось, но воплотить мечты в жизнь можно было единственным способом – стать игроком в «Красных Танках Онлайн». Да, это неравноценная замена. Олег был достаточно умным парнем, чтобы понимать: победа в игровом бою и настоящем, по сути, хоть и похожие, но совершенно разные вещи. Танкист-игрок не может сказать, что защищает родину, поскольку нет ни родины, ни, соответственно, грозящей ей опасности. В лучшем случае он таким образом содержит семью, как это делал Виктор Шальнев. В худшем же просто-напросто находит применение своей природной агрессии, ищет острых ощущений. Ну и денег, понятно.
Как бы то ни было, на мамин вопрос нужно ответить.
– Да, мам, думал. Буду танкистом, как отец и дед. И не отговаривай меня, не надо, я уже все решил. Извини, что пришлось сообщить тебе об этом именно сейчас.
– Я давно подозревала, – вздохнула мама. – Но, может быть, тогда попробовать в «ВТО»? Там хорошие деньги, ты знаешь.
– Ма, ты что? Не по Сеньке шапка, как сказала бы бабушка. Ты знаешь, какие нужны связи и деньги, чтобы туда пробиться? А даже самый простенький аватар и оборудование к нему знаешь, сколько стоят?
– Подожди, подожди, я точно знаю, что на самом начальном этапе аватары бесплатные, казенные, любой может попробовать себя…
– Во-первых, не любой. Извини, что перебил. Но не любой. Во-вторых, бесплатный казенный аватар – это… Все равно что на конкурсе кулинаров тебе дали бы задание приготовить вкусный обед из некачественных и даже испорченных продуктов. А твой соперник принес бы свои из дома, отборные, и был бы не худшим кулинаром, чем ты. Кто бы победил?
– Если это твое призвание, то неважно, какие там аватары или продукты. Рано или поздно станешь танкистом. Или кулинаром.
– Сказки это, мам. Сказки для детей. Чтобы были послушными, хорошо учились и стремились добиваться своего во что бы то ни стало.
– Ты считаешь, что не надо добиваться своего во что бы то ни стало?
– Как раз так я и считаю. Поэтому хочу идти в «Красные Танки Онлайн». Понимаешь? Ну не могу я себя представить в чужом да еще искусственно выращенном теле! Какое-то извращение, неправильно это. Хорошо хоть есть чисто биологические ограничения по использованию аватаров. А то они давно бы уже у нас по улицам ходили вместо людей, а люди бы сутками в «колыбелях» лежали со шлемофонами на головах и думали, что живут настоящей наполненной жизнью. До тех пор, пока не придется прервать контакт и вылезти из «колыбели» хотя бы в туалет. Или на кухню пожрать. Ты знаешь, как выглядит чуть ли не половина танкистов из «ВТО»? Те, которые уже больны игрой, почти не вылезают из тел своих аватаров и пренебрегают собственным телом? Жирные, бледные, глаза, как у снулой рыбы… Брр! Хочешь, чтобы и я стал таким? А сколько там моральных и прочих уродов, знаешь? В настоящей жизни и в собственном теле ничего не могут достичь, вот и лезут в «ВТО», чтобы за счет аватар возвыситься. И возвышаются некоторые, вот что хуже всего. В «Красных Танках», конечно, тоже всякой шушеры хватает. Но там они хотя бы не напяливают чужие личины. Что же касается законности «ВТО» и якобы незаконности «КТО»… Не мне тебе объяснять, как власть к «Красным Танкам» относится. Только делает вид, что запрещает, а на самом деле еще и поощряет. И правильно, я считаю. Социологические исследования, между прочим, показывают, что, если бы не «Красные Танки Онлайн», преступность в таких гиперполисах, как Москва, перешла бы все мыслимые и немыслимые пределы. Да что там говорить. Наш квартальный, и тот ставки в «КТО» постоянно делает, и все про это знают!
Олег умолк, переводя дух. Он не был по натуре говорлив, и произнесенный одним махом монолог подействовал на него примерно как стометровка, преодоленная на максимуме возможностей.
Возникла долгая пауза.
Она висела посреди кухни, будто одинокое облако в небе, умудрившееся закрыть собой солнце.
– Ну что ж, – наконец промолвила мама и снова вздохнула. – Раз так… Сходи в кладовку. Там в правом дальнем углу стоит коробка. Вытащи ее, достань то, что там лежит, и примерь.
До крайности заинтригованный Олег немедленно отправился в кладовку и действительно обнаружил указанную коробку в указанном месте.
Еще вчера ее не было, он знал это совершенно точно, поскольку лазил туда за инструментами и клеем, чтобы починить расшатавшийся стул в своей комнате. И вот – на тебе. Стоит. Большая, в половину его роста, упаковочная коробка из дешевого акватина, который давно и почти повсеместно заменил некогда употреблявшийся для данных целей картон. У Олега громко застучало сердце. Судя по красивой рекламной картинке на боку и соответствующей надписи… Нет, не может быть. Откуда?
Он быстро вытащил коробку в гостиную и, еще не веря, раскрыл ее.
Вот это да!
Внутри, аккуратно свернутая, лежала последняя разработка танковых оружейников – защитный скаф-костюм «Латник-4». Очень, очень дорогая вещь. Кр-рутейшая.
Олег бросился на кухню:
– Мама, откуда это?! Это наше? Отец же не любил защитные скаф-костюмы!
– Я купила. Заказала и купила. Хотела подарить ему и уговорить, чтобы надевал на игру. – Мама, не оглядываясь, помешивала ложкой в кастрюле. Абсолютное большинство московских, да и не только московских домохозяек со средним доходом пользовались для приготовления пищи автоматическими печами-комбайнами различных модификаций, которые сами жарили, варили, запекали, подогревали и совершали кучу других операций с продуктами по заранее выбранной рецептурной программе. Но Екатерина Даниловна Шальнева не признавала автоматическую готовку, готовила всегда только сама, на открытом газовом огне, как сто лет назад. Ну, почти всегда.
– Слушай, он же чертову уйму денег стоит!
Мама отложила ложку, обернулась:
– Жизнь дороже любых денег. Увы, я не смогла, не успела объяснить это Виктору… Ты, надеюсь, не против скаф-костюмов?
– Э… так-то не против, но пока не попробуешь…
– Олег! – Голос матери зазвенел. – Я, как видишь, не стала особо возражать ни против твоей дуэли, ни против твоего будущего, которое ты себе запланировал. Но учти. Если ты, как отец, откажешься пользоваться защитным скаф-костюмом… – Она замолчала, судорожно втянула носом воздух, в глазах заблестели слезы.
У Олега хватило ума подойти к матери, обнять ее и ласково сказать:
– Ну что ты, мам. Обязательно буду пользоваться. Обещаю! Просто надо к нему привыкнуть.
– Вот иди надевай и привыкай, – сказала мать. – Когда у тебя дуэль?
– Пятнадцатого, в двадцать один ноль-ноль.
– Даже с учетом завтрашнего тяжелого дня время есть. Надеюсь, у тебя хватит ума правильно его распределить.
Мысленно поражаясь материнской выдержке и здравомыслию, он вернулся в гостиную, вытащил «Латник-4» из коробки, влез в него и подогнал по размеру, лишь изредка заглядывая в инструкцию. Любой мальчишка, живущий «Красными Танками Онлайн», знает, как надевать скаф и пользоваться им. Хотя бы в теории. Но многие сыновья танкистов и на практике. Правда, «Латник-4» редко у кого из взрослых танкистов имеется. А у него теперь есть, спасибо маме.
Он надел шлем, прошелся по комнате. Скаф сидел словно вторая кожа. По сути, это и была своего рода вторая кожа, сработанная по технологии «живой металл» и способная выдержать очень серьезные ударные, тепловые и прочие нагрузки и также защитить от действия химических веществ и радиации. Сохраняя при этом замечательную эластичность и упругость.
Олег остановился перед встроенным в стенной шкаф зеркалом. Оттуда на него глядело полуфантастическое, будто облитое сверкающей темно-синей сталью существо. Скафы выпускались разных цветов, по желанию заказчика, и Олег знал, что отец любил глубокий темно-синий цвет, подобный этому.
Впечатление нереальности усиливалось еще из-за того, что защитные ребра шлема, входящего в комплект скафа, напоминали головные гребни какого-то неизвестного науке животного, скорее всего давным-давно вымершего, а выдвижное забрало было прозрачно только изнутри, мерцая снаружи плотным, непроницаемым для взгляда серебром.
Справа, за открытой дверью, послышался тихий шорох, и раздалось двойное испуганное: «Ай!»
Олег повернулся.
В комнату заглядывали две одинаковые детские головки. Темно-каштановые волосы близнецов были разлохмачены, большие карие глаза смотрели с любопытством.
Олег русой шевелюрой и серо-голубым цветом глаз пошел в мать, от отца ему досталась широкоплечая ладная фигура, упрямый рот и твердый подбородок. А также характер, в котором упрямство и твердость смешивались в удачной пропорции. Сестрички же близнецы Иришка и Маришка внешне больше походили на отца – те же волосы, разрез и цвет глаз, темные брови вразлет. И друг на дружку они были похожи, словно две горошины из одного стручка. Характеры же имели разные. Иришка более открытый, резкий. Маришка более скрытный, тихий. У них и голоса слегка отличались тембром, и как раз по голосам их легко различали и мать, и Олег. И отец, пока был жив.
– Братик, это ты? – неуверенно осведомилась Иришка. – А то мы боимся.
Олег хотел было пошутить, изобразить инопланетное чудище, но вовремя передумал. Завтра отца хоронить, какие уж тут шутки… Он стянул с головы шлем, пообщался с сестренками, объяснив им вкратце, что такое скаф-костюм «Латник-4», снял и упрятал его обратно в коробку. Затем они все вместе поужинали, и Олег, стараясь держать воображение в узде, что давалось ему с переменным успехом, пошел к соседке Наташе. Начатый во дворе разговор следовало довести до конца.

– До свиданья, мои дорогие участники, фанаты и просто любители «Всемирных Танков Онлайн»! До свиданья! Сегодня был прекрасный день, и я, ваша Валерия Стинг, счастлива, что провела его вместе с вами. До новых волнующих встреч!
Она улыбнулась зрителям фирменной ослепительно-сексуальной улыбкой. Режиссер показал ей: «Все!» Валерия облегченно вздохнула, откинулась в кресле и, ни на кого не глядя, обратилась в пространство перед собой со всем знакомым вопросом:
– Надеюсь, мы снова победили, мальчики и девочки?
Не менее знакомые аплодисменты в студии были ей ответом.
Ассистентка принесла дежурную чашку кофе. Валерия поблагодарила, закурила, сделала глоток, закинула ноги на стол и принялась размышлять, чего ей ждать от сегодняшнего праздничного вечера. Сначала, как всегда, сотрудники приготовят угощение в студии – уже наверняка готовят, можно даже не оборачиваться, чтобы в этом убедиться, – и придется какое-то время посидеть с ними. Недолго, минут сорок. А то и вовсе полчаса. Потом…
Запел личный комм. Валерия глянула на вызов. Лукас? Странно. Что нужно от нее генеральному в День Обретения Мира да еще и после удачного эфира? Хочет пригласить отпраздновать вместе? С какой стати? Их любовные отношения закончились несколько лет назад, спокойно, без нервов, перейдя в чисто дружеские и служебные. К тому же, насколько она помнит, Дабл всегда отмечает этот праздник в одиночестве. Привычка, которая может кому-то показаться странной, но только не ей.
Что-то по работе?
– Слушаю тебя, мон женераль, – негромко пропела она в комм голосом невинной девочки.
– Привет, Лера. Вижу, у тебя хорошее настроение. Точнее, слышу.
– А то. Надеюсь, ты не собираешься мне его испортить?
– С чего ты взяла? Вообще-то я хотел сказать, что ты мастерски провела эфир, спасибо. И с праздником, кстати.
– И тебя с праздником, и тебе спасибо.
– Чем занята?
– Сижу, задрав свои прекрасные ноги на стол, пью кофе, курю, жду, когда откупорят шампанское, и разговариваю с тобой.
– Не хочешь ко мне подняться? А то мы тут с Феликсом вдвоем, и нам не хватает женщины.
– Ты уверен, что я захочу и смогу удовлетворить вас обоих? – хмыкнула Валерия.
– Черт, извини. Я хотел сказать, что нам не хватает женской компании.
– Двести грамм виски, – определила она. – «Чивас Ригал», конечно. Минимум льда. И без закуски. А что пьет Феликс?
– Коньяк. Но закуску мы найдем, не сомневайся.
– Ни секунды. Я нужна вам только для этого?
– Лерочка, – помолчав, сказал Лукас. – Тебе звонит генеральный директор и просит составить ему компанию. Что еще ты хочешь услышать?
– Ясно, сейчас буду. Все-таки бутерброды вам принести? Девочки как раз нарезали.
– А знаешь, неси, – засмеялся Дабл. – Что-то и впрямь жрать охота.
От предложенных виски и коньяка Валерия решительно отказалась, мотивировав это тем, что кто-то должен оставаться хотя бы относительно трезвым, чтобы контролировать ситуацию.
– Шутка, мальчики, – добавила она на всякий случай. – Просто не хочу крепкого. Пока.
– Мне нравится это «пока»! – воскликнул Лукас. – От него так и веет оптимизмом. А тебе, Феликс?
– Очень нравится, – подтвердил начальник отдела безопасности. – Но возникает вопрос.
– Какой?
– Что будет пить наша Лера Великолепная сейчас?
– Лера Великолепная будет пить амонтильядо, – сообщила Валерия, раскладывая принесенные бутерброды по тарелкам. – Если, разумеется, он найдется в этой берлоге.
– Обидеть хочешь, – констатировал Лукас, поднялся с кресла и направился к бару. – Не выйдет. У меня лучший амонтильядо, который только можно достать на этой планете. И ты сейчас в этом убедишься.
– А почему амонтильядо – он? – удивился Феликс. – Это же вино. Значит, оно.
– Потому что херес, – объяснила Валерия.
– О как, – признался начальник отдела охраны. – Я и не знал.
– Значит, уже не зря собрались, – сказал Лукас, подавая бокал своей ведущей. – Все сегодня узнали что-то новое. Ну, с праздником!
Они чокнулись и выпили.
«Интересно, – подумала Валерия, – что он имеет в виду? Кажется, я ничего нового пока не узнала. Хм. Значит, еще предстоит. Нет, спрашивать сама ни о чем не стану. Расскажет, когда время придет».
Время пришло, когда бутерброды исчезли с тарелок; бутылка амонтильядо наполовину опустела; мужчины сняли пиджаки, ослабили узлы галстуков и расстегнули верхние пуговицы на рубашках, а Валерия закурила, получив на это милостивое разрешение хозяина кабинета.
– Кстати, – осведомился Лукас, подливая своей лучшей ведущей хереса. – Как тебе сегодняшняя игра?
– В целом или тебя интересует конкретная?
– Для начала в целом.
– Нормальная игра, я бы сказала. Пожалуй, в праздничный день азарта и драйва могло быть и погуще, но я, кажется, сумела подогреть атмосферу до нужного градуса. Или тебя что-то не устраивает?
– Лерочка, ты была великолепна, как всегда. Не в этом дело.
– А в чем? Данные по ставкам вполне удовлетворительны, насколько я знаю. Сколько мы заработали на сегодня?
– Вот именно что удовлетворительны. Если сравнивать с данными трехмесячной давности, доход меньше на восемь процентов. А с конца прошлого года – уже на все двенадцать. На двенадцать с половиной, если быть точным.
– Так уже бывало. Доходы растут, падают, снова растут и опять падают. – Валерия изобразила пальцем в воздухе спину двугорбого верблюда. – Закон бизнеса и жизни. Стоит ли париться по этому поводу?
– Может, и не стоит, – сказал Лукас и, поднеся стакан ко рту, обнаружил, что тот пуст. – Плесни-ка, Феликс, мне коньяка, пожалуй. Надоел вискарь.
Феликс плеснул. Выпили. Мужчины закусили оставшимися дольками лимона. Валерия откусила половинку вкусной шоколадной конфеты.
– Вот почему… – начал Феликс.
– Только в России закусывают коньяк лимоном? – закончил Лукас.
– С тобой не интересно уже, – вздохнул начальник отдела безопасности. – Заранее все знаешь.
– Не все. Например, я понятия не имел, что… – Лукас замолчал, посмотрел на Валерию.
– Что? – поинтересовалась она.
– Скажи, пожалуйста, а как тебе показался сегодняшний первый бой?
– «Косари» против «черепах»?
– Он самый.
Валерия задумалась, заново прокручивая в голове эту игру. Память на такие вещи у нее была профессиональная.
– Карта Трибьют, CTF, десять флагов. Хороший был бой, напряженный. «Черепахи» выиграли с минимальным преимуществом. Собственно, все решили последние секунды и ошибка Дан-Бога.
От нее не укрылся быстрый обмен взглядами между Даблом и Феликсом.
– Ошибка? – переспросил Лукас. – Что ты имеешь в виду, поясни.
– Ты помнишь бой или включим запись?
– Помню.
– Дан-Бог с флагом решил прорваться через центральную площадь. А там уже оживали танки противника. Они его и прикончили, вернули свой флаг, чем и воспользовался «Мамонт» «черепах». Победа со счетом 10:9. Фанаты «косарей» плакали, я знаю.
– По-твоему, ему надо было гнать прямо по мосту, а потом постараться спрыгнуть в проулок?
– Да.
– Но тогда его запросто достал бы «Мамонт» из своего «Шафта», – возразил Лукас.
– Может, да. А может, и нет. В любом случае у «Мамонта» был только один выстрел – «Шафт» не мгновенно перезаряжается. И не факт, что он бы попал с первого.
– Ясно. То есть ты думаешь, что шансов проскочить по мосту было у Дан-Бога больше, чем через площадь?
– Думаю, больше. Но это не важно, что я думаю. В тот момент у Дан-Бога могли быть совсем другие мысли, потому он поступил так, а не иначе.
– Какие мысли?
Валерия удивленно воззрилась на Дабла.
– Обыкновенные, какие всегда бывают у танкиста в подобные моменты. А то ты не знаешь! Он наверняка перебрал за две секунды несколько вариантов действий и выбрал тот, который выбрал. В результате «косари» проиграли. Обидно, да, но бывает. Даже с лучшими игроками, к каковым Богдан Антонюк, без сомнения, относится.
– Он, кажется, собирает коллекцию старых танков?
– Собирает.
– Ты ее видела?
– Нет, хотя он и звал посмотреть. Но, говорят, у него одна из лучших. Причем все танки на ходу.
– Есть даже знаменитый Pz V «Пантера», – вставил Феликс. – Аутентичный. Ну, то есть корпус аутентичный, конечно, башня и кое-что из начинки. Минимальная цена на рынке – пятьсот тысяч энерго.
– Дан-Бог хорошо зарабатывает, – сказала Валерия. – Он все-таки лидер одного из лучших кланов, генерал-лейтенант.
– Сколько? – спросил Дукас. – Сколько, по-твоему, зарабатывает Антонюк?
– С каких это пор ты считаешь чужие деньги? – приподняла соболиную бровь Валерия.
– С недавних. И не у всех. Так сколько?
– Хм… – Ведущая задумалась, прикидывая. – Тысяч двадцать пять – тридцать в месяц. В среднем. Иногда больше, иногда меньше. Да в чем дело-то? Или вы думаете… – Она присвистнула. – Дан-Бог, по-вашему, слил бой? За деньги? Бросьте.
– «Пантера» стоит полмиллиона энерго, – сказал Лукас. – Доход Антонюка двадцать пять тысяч в месяц. Пусть тридцать. Считай, два года не пить, не есть.
– Коллекционеры – люди упертые. Ради желанной цацки откажут себе во всем. К тому же я сейчас припоминаю, что не все Дан-Бог покупал. Пару танков ему подарили богатые фанаты. Так он говорил, во всяком случае.
– И это правда, – сказал Феликс. – Подарили. Но не все.
– Мальчики, – сказала Валерия. – Что вам от меня надо? Я с Дан-Богом не сплю и в карман ему не заглядываю.
Лукас и Феликс молча смотрели на Валерию.
– Вы совсем рехнулись? – догадалась она, залпом допила бокал и налила себе еще. – Стара я уже передком сведения для компании добывать. Да и не по чину как-то, уж извини, Лукас. Феликс, а ты? У тебя что, сексуальных девочек нехватка? Подложить Дан-Богу некого? Так я найду.
– Таких, как ты, все равно больше нет, – индифферентно сообщил Феликс. – Это даже не комплимент. Просто констатация факта.
– Дабл, – уставилась на Лукаса Валерия. – Ты это серьезно вообще-то, не пойму? Хочешь, чтобы я таким способом расколола Богдана Антонюка? Узнала, откуда он гроши берет?
– Ну зачем обязательно таким, – примирительным тоном произнес Лукас. – Никто не говорил, что ты обязана с ним спать.
– Зато думал!
– А ты уже мысли наши читаешь?
– Да что их читать-то? На мордах ваших кобелиных все написано во-от такенными буквами! – Она показала большим и указательным пальцами размер предполагаемых букв.
– Ты же сама говорила, что он звал тебя посмотреть коллекцию.
– И что?
– Вот и согласись.
– Так он же меня в койку потащит, что я, не знаю, что ли? У него давно на меня слюни текут, не говоря обо всем остальном. Дабл, сволочь такая, ты не можешь от меня этого требовать!
– Он тебе противен? Как мужчина, я имею в виду?
– Нет, но…
– Послушай, Лера. То, что я сейчас тебе скажу, известно пока только нам двоим. Мне и Феликсу. Ты будешь третья. Обещай мне, что ни при каких обстоятельствах. Ты слышишь? Ни при каких обстоятельствах эта инфа не выйдет за пределы данного кабинета.
– А если не дам?
– Лера, мы же вместе начинали «ВТО» и продолжаем заниматься этой игрой. Ты что, хочешь выйти из нашей тесной и дружной компании?
Валерия молча покрутила в руке бокал, поставила его на стол, закурила.
– Все так серьезно? – спросила.
– Более чем. На кону наше будущее, насколько я понимаю ситуацию.
– Черт с тобой, рассказывай, – буркнула она. – Обещаю.

В Москве давным-давно никого не хоронили по старому обычаю, закапывая гроб с покойником в могилу. Слишком накладно использовать дорогую землю под кладбища. Хотя, если разобраться, вся Москва стоит на сплошных кладбищах той или иной степени древности. В Серые Десятилетия, когда жизнь человеческая была дешевле миски горячего супа, а смерть всевластной хозяйкой разгуливала по городам, весям, мега– и гиперполисам планеты Земля, мертвые тела чаще всего сжигали в плазменных печах, а пепел стало принято не хоронить в землю, а развеивать по ветру.
Так поступали и в Москве. Возникло даже несколько специальных мест, куда родственники и друзья покойных привозили урны с прахом, развеивали оный, а легко растворяющиеся урны из дешевого акватина оставляли тут же, на открытом воздухе – пусть себе растворяются. Они и растворялись, никоим образом не загрязняя окружающую среду, и без того изрядно загрязненную к тому времени. Акватин он и есть акватин – из воды сделан, в воду превращается. Никакой грязи, не считая той, что возникает от смешения воды с почвой.
В Москве существовало два самых крупных поля для подобного похоронного обряда. Одно на северо-западе, на месте бывшего Алешкинского леса. И второе на юго-востоке, в районе Зябликово. В начале пятидесятых годов двадцать первого века, преодолев мощную московскую противовоздушную оборону, именно сюда упали и взорвались две китайские ядерные боеголовки, превратив эти части Москвы в две небольшие радиоактивные пустыни. Народу тогда погибло тьма, и не меньше умерло потом, но Москва устояла. Даже несмотря на то, что в худшие годы москвичи, оставшись в количестве около двух миллионов человек, жрали крыс и голубей, которых даже разводили специально для этой цели. При этом на зараженные радиацией территории практически не обращали внимания, полагаясь на вечное русское «авось» и часто вспоминая японские города Хиросиму и Нагасаки, которые первыми в истории человечества испытали на себе весь ужас от применения атомного оружия и тем не менее выжили. И русское «авось» таки не подвело, выручило. Разумеется, наряду со средствами радиационной защиты и дезактивации.
К середине десятых годов двадцать второго века население Москвы выросло до четырех миллионов человек, она снова называлась гиперполисом, а похоронные поля, включая Алешкинское и Зябликово, заросли лесом. Алешкинский лес не вернул себе историческое название, оставшись Алешкинским полем, а вот Зябликово поле почему-то стало называться Зябликова Дрема.
И на Алешкинском поле, и в Зябликовой Дреме продолжали хоронить людей, но развеивать пепел по ветру вышло из обычая. В моду вошел способ, изобретенный около ста лет назад, когда пепел от сожженного человеческого тела служил своего рода удобрением для специально посаженного дерева – и память, и польза. Таким образом, почти каждое дерево, росшее там сейчас, являлось своего рода новой ипостасью усопшего и, следовательно, пользовалось соответствующим вниманием и уходом со стороны живых. Не мудрено, что при таком подходе и Алешкинское поле, и Зябликова Дрема превратились в красивейшие зеленые зоны современной Москвы – места отдохновения, светлой грусти и медитации.
Однако танкиста Виктора Ивановича Шальнева хоронили в гробу. И не в Москве, а на старинном красивом деревенском кладбище, где уже три года лежала его мать – Нина Семеновна Шальнева, а его отец и дед Олега, Иван Андреевич Шальнев, давно определил место и для себя. Он же и настоял на том, чтобы похоронить Виктора по старинному русскому обычаю. Ни мать Олега, ни сам Олег, ни тем более близняшки Иришка и Маришка не возражали.
– Хорошо, что Витька здесь лежит, – сказал дед Иван на поминках, сжимая в кулаке стакан с самогонкой. – Под православным крестом. Я хоть буду навещать могилу, договорю с сыном то, что при жизни договорить не успел. Нину проведать загляну, а тут и Витька. Удобно. Опять же место рядом есть, когда и мой черед настанет. Эх, не думал, что мы с ним очередью поменяемся, но что уж теперь. Видать, так на роду было написано. Давайте помянем сына моего. Танкиста и бригадира Виктора Ивановича Шальнева. Он жил и умер как настоящий мужчина, и мне, старику, не в чем его упрекнуть. Могу только гордиться. Спи, Витька, спокойно, мы тебя помним и любим. – Голос деда Ивана задрожал, в глазах заблестели слезы, но он сдержался, махом опрокинул в рот стакан и сел на место.
Когда все выпили уже не по первому разу и за поминальным столом, как это принято на Руси испокон веков, заговорили громче и веселее, Олег вышел в палисадник.
Он прищурился на яркое, уже клонящееся на закат солнце, вдохнул напитанный запахом майских трав и цветов воздух. Было тихо. Только где-то вдалеке лениво лаяла собака, да шумел ветерок в молодой, еще не набравшей полную силу, листве.
Олег любил бывать у деда в деревне. Собственно, это было одно из немногих мест во всем мире, не считая Москвы, где он вообще бывал. Год назад отец, хорошо заработавший в боях за чемпионство Москвы, вывез всю семью к Черному морю почти на месяц. В Крым.
Олег, как и его сестры-близняшки, впервые тогда попал на море. Ему понравилось. Но морем и югом он не заболел и по-прежнему считал, что Москва – лучший город на Земле, а деревня деда Ивана расположена на этой Земле в самом чистом и красивом месте.
Отец с матерью, слыша подобные рассуждения сына, только улыбались и говорили, что ему пока просто не с чем особо сравнивать. Вот вырастет и, дай бог, поездит по миру, тогда, возможно, изменит свое мнение. И только дед Иван, в свое время проехавший половину мира и видевший его не только через танковые приборы наблюдения, соглашался с внуком. «Правильно мыслишь, Олежек, – говорил он, хлопая его по плечу. – «Хоть та земля теплей, а Родина милей. Милей! Запомни, журавленок, это слово». Слышали такую старинную песню?»
Олег слышал. Дед, бывало, подвыпив, брал баян и пел ее с большой душой. Называлась песня «Журавленок» и, как рассказывал дед, была написана чуть ли не за сто лет до его рождения, в позапрошлом, двадцатом, веке.
За спиной чуть скрипнула дверь, пахнуло табачным дымом. Олег обернулся. Дед Иван неторопливо спускался с крыльца, попыхивая трубкой. Сколько Олег себя помнил, дед всегда курил трубку, набивая ее специальным трубочным табаком. Однажды, когда Олегу было лет пять или шесть, он спросил деда, почему некоторые взрослые курят и хорошо ли это? Папа, мол, говорит, что курить – это плохо и очень вредно. Тогда дед Иван усмехнулся и предложил внуку самому попробовать.
– А разве можно? – недоверчиво посмотрел на деда внук.
– Конечно, – сказал дед Иван и протянул ему дымящуюся трубку.
Олег на всю жизнь запомнил тот судорожный ужас, который охватил весь его детский организм, когда в легкие попал густой табачный дым. Откашлявшись и вытерев слезы, он понял, что никогда в жизни не будет курить, и до сих пор пребывал в этой уверенности.
– Не люблю в доме дымить, – сообщил дед, останавливаясь рядом. – Бабка твоя, покойница, отучила, царствие ей небесное, и правильно сделала.
– Иногда ты куришь на кухне, – сказал Олег.
– Так то иногда.
Помолчали.
– Как ты? – осведомился дед. – Не раскисай, главное. Раскиснуть для мужика – последнее дело.
– Я не раскисаю, – сказал Олег. – А ты как, деда?
– Скриплю пока. Суставы побаливают, спина, старые раны, бывает, ноют, к дождю особенно. Но терпимо. Главное, на сердце не жалуюсь. Тьфу-тьфу. Слышал, у тебя дуэль завтра? – спросил он без всякого перехода.
– Опа. Мама, что ли, рассказала?
– Какая тебе разница? Так дуэль или нет?
– Дуэль.
– Сам напросился или…
– Неважно, деда. Так вышло. Как говорил Портос, я дерусь, потому что дерусь.
– Ясно. Нормальный аргумент, кстати. С кем?
– Есть такой мастер-капрал Годла. Клан «Московские варвары».
– Знаю. Ниже среднего. А Годла этот… Что у него?
– «Хантер М2». Пушка «Смоки». Третьей модификации.
– Ну, против третьего «Дика» твоего батьки да еще и с краской «Продиджи» и пушкой «Шафт М3» ему не сплясать, – пыхнул трубкой дед Иван. – Хотя погоди. Танк-то восстановили?
– Восстановили, – соврал Олег. Не хотелось ему признаваться деду, что после смерти отца банк отказал в продлении кредита, а накоплений в семье не было – Шальневы, как говорили танкисты, жили «с гусениц», что бригадир Шальной зарабатывал на боях, то и тратил. На обслуживание танков и семью. – Но я на нем не выйду.
«Даже если бы восстановили «Диктатора», не вышел бы», – подумал Олег.
– Почему? – удивился дед Иван.
– Сам подумай, деда. Годла хоть та еще падла, но за его плечами не один бой, и свой «Хантер» со «Смоки» он сам заработал. И тут я такой весь из себя герой выхожу против него на третьем «Дике» отца. Да еще и с «Шафтом». В первом же своем бою, между прочим. Как это будет выглядеть?
– Да плевать. Правилами не запрещено.
– Не запрещено. Но не плевать.
– Лишь в том случае, если… Погоди, – догадался дед, – ты собираешься по стопам батьки пойти, что ли? Танкистом «КТО» стать?
– Не собираюсь. Считай, с завтрашнего дня стану.
– Твердо решил?
– Тверже некуда.
– Понятно. – Дед помолчал. – Тогда, конечно, не стоит. Но справишься ты с ним на таком же «Хантере» и с «Твинсом» вторым? Боевого опыта у него больше.
– У меня его вообще нет, но я справлюсь. Должен.
– Не против, если я завтра приеду посмотреть?
– Ты что, наоборот! Маму-то я точно не хочу там видеть, а вот тебя – с радостью. Эх, если б еще и папка… – Олег почувствовал, как горячий ком подкатился от сердца к горлу, и замолчал, изо всех сил пытаясь не выпустить наружу слезы. Вот же черт, все это время держался, а тут…
– Поплачь, внук. – Дед обнял Олега и прижал к себе. От его старой мягкой темно-синей рубашки уютно пахло домом и табачным дымом. – Поплачь. Не верь тем, кто говорит, что мужчины не плачут. Иногда только плач и делает нас мужчинами.
Олег всхлипнул и заплакал. Безудержно, навзрыд, уже ничего и никого не стыдясь.
Дед Иван стоял и смотрел в голубое майское небо с белыми облаками. Одной рукой он осторожно гладил внука по голове, в другой медленно остывала погасшая трубка.

К вечеру пятнадцатого мая стало ясно, что дуэль между новоявленным танкистом Олегом Шальневым по кличке Шалый и мастер-капралом Годлой, он же Григорий Годлевич, вызвала среди тех жителей Сретенки и прилегающих районов, кто был не чужд «КТО», довольно большой интерес. Олег как раз возился со своим «Хантером», еще раз проверяя все системы, когда в бокс почти вбежал Мишка Рябов, приблизился к танку и в нерешительности остановился.
Олег увидел его на обзорном экране, открыл люк и высунулся наружу.
– Вот ты где! – обрадовался Ряба. – А то уж я хотел по броне стучать.
– Лбом? – усмехнулся Олег.
– Шутим, – сказал Мишка, – это хорошо. Слушай, я только что разговаривал с Вовчиком Конторой, букмекером, знаешь его?
– Кто ж не знает Вовчика Контору. И чего?
– Говорит, ставки на тебя один к четырем. Но люди ставят охотно. Не ожидал, говорит, такого ажиотажа вокруг обычной дуэли. Сказал, если даже ты проиграешь, а в этом почти никто не сомневается, то все равно заработаешь.
– Я не проиграю, – сказал Олег. – А ты что, тоже ставку делал?
– Обязательно, – Ряба гордо выпрямился. – Поставил на тебя восемь энерго – все, что наскреб.
«Главное, помни, что я тебя об этом не просил», – чуть не сорвалось у Олега с языка. Но не сорвалось. Скажи он так, Мишка мог бы решить, что Олег сомневается или в самом себе, или в искренности их дружбы. А может быть, и в том и в другом сразу. Глупо бы вышло, не по-мужски.
– Молодец, что поставил, – сказал Олег.
– Это еще не все, – заговорщицки понизил голос Мишка. – Когда я шел к Вовчику Конторе, то видел, как от него выходила… знаешь кто?
– Ряба, тебе шестнадцать уже, кончай эти детские штучки. Кто?
– Я! – раздался от дверей звонкий девичий голос. – Я выходила!
Мишка подпрыгнул на месте, обернулся и картинно схватился за сердце.
– Женечка! – воскликнул он. – Так же человека до инфаркта можно…
И замер, не договорив.
Ворота бокса были открыты наполовину, и там, в проеме, стояла Женька Заран. В платье! С учетом того, что ворота бокса выходили на запад, погода была хорошей, а солнце как раз садилось… Даже не думай Олег о Женьке по сто раз на дню, он бы обалдел от такого зрелища. А тут просто к месту прирос, бешено ревнуя друга Мишку к тому, что тот сейчас наблюдает ту же самую умопомрачительную картину.
Ноги.
Разве могут быть у человека ноги такой красоты?! Оказывается, могут. А также может все остальное – вплоть до короткой густой копны каштановых волос, вокруг которых лучи заходящего солнца зажгли сейчас огненный ореол.
Подарив друзьям секунды три этого захватывающего зрелища, Женька танцующей походкой вошла в бокс и самым будничным тоном сообщила, что поставила на Олега пятнадцать энерго. Мишка только крякнул и почесал в затылке.
– Но вообще-то я пришла не для того, чтобы про это рассказать, – продолжила Женька.
– А зачем? – спросил Олег.
Он по-прежнему торчал в открытом люке и чувствовал себя почему-то полным дураком.
– Может, ты вылезешь из танка? – предложила девушка. – Неудобно же так разговаривать.
«А, черт, – подумал Олег. – Она права. И впрямь дурак».
Одним ловким отработанным движением он выскользнул из люка, легко спрыгнул с брони и оказался рядом с Женькой. Еще несколько минут назад он вдыхал специфический запах усиленного вольфрамом углерита, из которого соткана защитная капсула, смазки и жаропрочного пластика и думал, что это самый прекрасный и волнующий аромат на свете. Он ошибался. Сейчас его ноздрей коснулся совсем другой запах. Его совершенно нельзя было сравнить с запахом танка, но в одном они были похожи. И первый, и второй хотелось вдыхать снова и снова.
Олег прикрыл глаза и медленно потянул в себя воздух…
– Ух ты! – громко перебил ему весь кайф друг Мишка. – Это то, что я думаю? «Латник-4»?!
– Ага.
– Твой? – Ряба протянул руку и осторожно потрогал скаф-костюм пальцем.
– Теперь мой, – коротко сказал Олег.
Мишка открыл было рот, чтобы задать следующий вопрос, но вовремя остановился и лишь сочувственно вздохнул.
Олег посмотрел на Женьку. Та глядела в сторону и покусывала губу, явно не зная, как начать разговор.
– Э… Жень, – догадался Мишка. – Может, я мешаю? Так ты скажи, не стесняйся. Я, в общем-то, на минутку забежал, Олега подбодрить…
– Все нормально, Ряба, ты не мешаешь, – сказала Женька и, посмотрев прямо в глаза Олегу, негромко спросила: – Шалый, возьмешь меня в клан? Ну, то есть когда начнешь его собирать, конечно.

Генератор силового поля Гершковича и генератор гравитационного поля Нефедова («силовик» и «гравиг» в просторечии) были изобретены на излете Серых Десятилетий, в самом конце восьмидесятых годов двадцать первого века. Натаном Гершковичем и Алексеем Нефедовым соответственно. Без этих устройств и «Красные Танки Онлайн» и тем более «Всемирные…» имели бы совершенно иной вид. Собственно, так и было еще каких-то двадцать с лишним лет назад, когда «КТО» лишь зарождалась и с известной долей дешевой претенциозности называлась «Кровавые Траки» – никаких тебе защитных и гравитационных полей. Соответственно, зрители большей частью удовлетворялись картинкой боя, получаемой на стереоскрины посредством «летающих глаз» – беспилотных роботов-геликоптеров, оснащенных видеокамерами. Практически таких же, что применяются в «КТО» и «ВТО» сейчас, только, понятно, у современных технические характеристики повыше.
Те же, кто желал понаблюдать за боем реально, в естественных, так сказать, условиях, сильно рисковали своей жизнью и здоровьем. Трибуны как таковые в те лихие времена не устраивались вообще, и бесшабашные смельчаки зависали над игровыми картами на вертолетах, а также прятались за толстыми брустверами из усиленного пластмонолита, наблюдая бой сквозь специальные амбразуры. Брустверы устраивались поверх игровых карт (правда, отнюдь не всегда и не везде) и предназначались для защиты сумасшедших любителей танковых боев от случайных выстрелов.
Та еще была защита, надо сказать.
Снаряд, выпущенный, допустим, из пушки «Смоки М1» и даже «М2», а также плазменные заряды «Твинс» первой и второй модификации и струю «Огнемета» она кое-как держала. И выстрел «Рельсы М1» тоже. Но все, что выше… Третья «Рельса» прошивала такой бруствер насквозь, то же можно было сказать о «Шафте» или «Громе». Среди безумцев-фанатов, следящих за игрой из-за брустверов, особым шиком считалось уловить момент, когда, к примеру, пара высокотемпературных шаровых молний, выпущенных из двуствольного «Твинса», устремлялись мимо танка противника точно в бруствер, в смотровую амбразуру, и мгновенно откатиться в сторону. Или кувыркнуться назад через голову в специально отрытый окопчик.
Грохот, пыль, раскаленные осколки пластмонолита летят во все стороны, на месте аккуратной амбразуры возникает безобразная дырища, сквозь которую отлично можно наблюдать за боем, если у тебя окончательно снесло крышу. А зритель, успевший в последний момент унести свою задницу вместе с головой от неминуемой смерти, скалит зубы в азартной усмешке и показывает окружающим большой палец. Окружающие аплодируют. А не успел откатиться-спрятаться – что ж, значит, не повезло.
Чистое безумие. Но ведь пользовалось определенным успехом!
Даже свои герои среди зрителей-фанатов были – те, кто высиживал за бруствером наибольшее количество боев без единого серьезного ранения. А также те, кто после выздоровления снова за бруствер возвращались.
С появлением генератора силового поля Гершковича и генератора Нефедова, способного при полной нагрузке уменьшить или увеличить гравитационное воздействие на ограниченном пространстве в пять раз, ситуация резко изменилась. Теперь появилась возможность не только накрывать игровую карту прозрачным колпаком силового поля, непроницаемого для танковых выстрелов любой мощности, но и создавать так называемые воздушные трибуны – как бы парящие над землей в зоне пониженной гравитации легкие строительные конструкции. Такие трибуны были оборудованы удобными местами для зрителей, туалетами, лестницами, павильонами для продажи еды, напитков и фанатской атрибутики и прочим необходимым для приятного и безопасного просмотра боя. Трибуны в случае необходимости можно было легко разобрать, перенести и собрать в другом месте, хотя позже вокруг самых популярных карт «ВТО» и «КТО» воздушные трибуны не разбирались годами.
Многие считали, что с помощью «силовиков» и «гравигов» вскоре изменят до неузнаваемости и сами боевые машины. Действительно, установи на «Дик» или «Мамонт» оба генератора – и получишь поистине фантастический танк. Вес в пять раз меньше при той же массе корпуса и мощности двигателя – летать можно. Плюс чуть ли не идеальная защита.
Но!
Генератор силового поля Гершковича был размером с омнибус для дальних междугородних перевозок. А гравигенератор Нефедова еще больше. Раза в полтора. И все усилия инженеров по уменьшению размеров «силовика» и «гравига» за последние два десятилетия не принесли серьезного результата. Нет, примерно семнадцать процентов выиграть удалось. Но дальше – непроходимая стена. Существовали там ограничения, которые современная наука преодолеть пока не могла. В частности, искусственный сигма-кристалл в генераторе Гершковича, ответственный за преобразование электромагнитного излучения, работал как надо лишь при точно определенных линейных размерах. Ни больше, ни меньше. Такая вот физика. Похожие заморочки были и в устройстве гравигенератора Нефедова. К тому же и энергии оба генератора жрали порядочно и, будь они даже компактными, у обычного танкового импульсного движка едва хватило бы силенок, чтобы должную энергию им предоставить. Почти ничего на само движение уже не оставалось. А увеличение мощности двигателя неизбежно влекло за собой опять же увеличение его размеров, и этот вечно возникающий порочный инженерный круг разорвать пока не представлялось возможным.
Когда ровно в двадцать двадцать Олег подкатил на своем «Хантере» к Песочнице, где через полчаса должна была начаться его дуэль с Годлой, силовой купол над картой еще не включили, чтобы не тратить зря энергию, однако «гравиг» уже работал, и на воздушных трибунах появились первые зрители. Из тех, кто любит прийти заранее, чтобы не только боем насладиться, но и спокойно пивка попить и пообщаться с друзьями-товарищами.
Милое дело!
Зрительские кресла не сказать что мягкие, но удобные. Пиво робот-разносчик доставляет в мгновение ока, только свистни. Солнце уже почти село, яркий свет прожекторов заливает пока еще пустую карту, на которой скоро взвоют моторы, ударят пушки и развернется танковый бой. Рядом старый товарищ, с которым можно поболтать на любую тему. И все это – майский вечер, свет прожекторов, постепенно заполняющиеся трибуны, не слишком громкий стайл-рок или энтри-музыка, пустая (пока еще!) карта, создают в груди прекрасный холодок, имя которому – предвкушение.
Олег оставил танк на предстартовой охраняемой стоянке, отметив про себя, что «Хантер» Годлы уже здесь, и прошел в служебное помещение, чтобы закончить последние формальности перед дуэлью, а затем получить заряды к пушке.
После хаоса Серых Десятилетий, когда жизнь человека зачастую зависела от того, есть у него ствол или нет, отнять оружие у населения Совету Директоров ТНЭК, устанавливавшему новый порядок в мире, не удалось. Он и не особо старался. Особенно когда стало ясно, что население оружие отдавать не желает категорически. Мало ли что. Вдруг опять война и грабеж? И все как-то со временем утряслось, оружие осталось в свободной продаже и свободном же пользовании. Конечно, не обходилось без эксцессов с кровью и смертями. Но таковые эксцессы случались всегда, а два поколения граждан, выросших среди сплошных войн, катастроф и вооруженных конфликтов, прекрасно знали и чувствовали разницу между бандитом с ручным плазмотроном наперевес и честным обывателем с двадцатизарядным пулевым «глоком» в кобуре на поясе. Ну, или наоборот, потому что плазмотронами честный обыватель тоже не брезговал, равно как и бандиты – «глоками». Единственное исключение касалось тяжелого оружия и в первую очередь танкового. Плазменные заряды и боевые снаряды к танковым пушкам хранились исключительно на специальных охраняемых складах и выдавались под расписку перед каждым игровым сражением. Особенно это касалось игры «ВТО». В «КТО» контроль был не такой жесткий, но тоже действенный. Если ты на танке с полным боезапасом рассекаешь по городу и тебя остановила ГП – городская полиция, то на первый раз получишь серьезное предупреждение и заплатишь солидный штраф. А вот если поймают второй раз – прощайся с лицензией. Хоть лицензия эта и полуофициальная в силу полуофициальности самих «Красных Танков Онлайн», но без нее участвовать в боях ты не сможешь. Никак.
Если же, не приведи господь, ты на этом же танке ограбишь банк или совершишь иное серьезное противоправное действие, при котором погибнут люди, то прощайся уже не с лицензией, а с жизнью. В этом случае дело мгновенно уходило к спецполам, а те, как правило, не церемонились и уничтожали вооруженных преступников на месте без суда и следствия. В первую очередь тяжеловооруженных. Разумеется, все эти меры вооруженную преступность не искоренили. Но заметно поубавили, если сравнивать с тем беспределом, который творился в самом конце Серых Десятилетий.
Смотрящий игры был уже на месте. Звали его Моня Толстый, и Олег его знал. Как и все, кто имел хоть какое-то отношение к «КТО».
Это был неопрятного вида расплывшийся, сильно облысевший мужчина лет пятидесяти с маленькими голубыми глазками, прячущимися под припухлыми веками, и мясистым отвислым носом. Он сидел за видавшим виды обшарпанным конторским столом, тыкал толстым указательным пальцем с явно обгрызенным ногтем в клавиши комма и что-то высматривал на экране.
Здесь же, привалившись спиной к стене, засунув руки в карманы потрепанного комби, с дымящимся окурком сигареты в углу рта стоял Годла.
Олег не раз слышал и от отца, и от других танкистов не самые лестные отзывы о смотрящем Моне Толстом, которые сводились к одному: если Моне приходится выбирать между справедливостью и деньгами, он выберет справедливость. Но только за очень хорошие деньги. Правда, слышал Олег от отца и другие рассуждения – мол, хорошо, что Моня смотрит лишь за боями низкого класса, поскольку зеленым новичкам полезно иметь дело с такими, как он, – больше отсеется в самом начале. Зато те, кто получит уроки игры, а заодно и жизни от Мони, и не бросит «КТО», нарастят достаточно толстую шкуру, чтобы идти дальше.
– Привет, – поздоровался Олег, огляделся в поисках стула, не нашел, подошел к окну, отодвинул в сторону горшок, в котором почти уже совсем засохло какое-то пыльное растение, и уселся на широкий подоконник.
– С подоконника слезь, нуб, – пробурчал Моня Толстый, не отрывая взгляда от экрана. – Ага, вот оно.
– Вы бы цветок полили, – сказал Олег, не меняя позы. – Водой. А то ведь помрет, бедолага. Жалко.
– Борзый, – констатировал Моня, откидываясь на спинку стула. – Это хорошо, люблю борзых нубов. – Он посмотрел на Годлу. – А ты, мастер-капрал?
– А то! – подтвердил Годла. – Чем борзее нуб, тем больше фана, когда его нагибаешь. А этот еще и в скафе. «Латник-4» никак? Обоссаться – не высохнуть. Мамка небось купила на последние, чтобы сыночек дорогой не ушибся? Подгузник-то не забыл, сыночек? Он тебе точно сегодня пригодится, а то потом скаф долго отмывать придется.
Олег помалкивал. Он хорошо помнил, что говорил по поводу подобных ситуаций отец.
«Танковый игровой бой – не драка во дворе. Покажи, как ты крут, за пультом, когда над картой опустится силовой купол. А киданье словами оставь тем, кто ничего другого не умеет».
– Ладно, к делу, – сказал Моня. – Значит, сегодня у нас дуэль. Мастер-капрал Годла, танк «Хантер М2» с пушкой «Смоки М3» против новобранца…э-э… Шалого. Танк «Васп М2» с пушкой «Смоки М2». Защитных красок нет. Начало ровно в двадцать один ноль-ноль. Распишитесь вот здесь и…
– Одну минуту, – перебил Олег. – Тут какая-то ошибка. У меня тоже танк «Хантер М2» и пушка «Смоки М3».
– Танк у тебя может быть какой угодно, – сказал смотрящий. – Хоть третий «Мамонт», хоть «Викинг». Но драться сегодня ты будешь на «Васпе».
– Это почему?
– Дополнение к правилам танковых дуэлей в Московском регионе от двенадцатого января две тысячи девяносто четвертого года. Новобранец не может выходить против старшего по рангу на танке, равном или превосходящем танк старшего по рангу. На, можешь сам почитать. – Он подтолкнул к краю стола лист аквабумаги с отпечатанным текстом.
Олег покосился на стол и сказал:
– Первый раз слышу об этом дополнении.
– Не моя проблема, – пожал жирными плечами Моня. – Не согласен – пожалуйста. Засчитаю техническое поражение, только и всего. С кем не бывает.
Олег кинул взгляд на Годлу. Мастер-капрал дожевывал потухший окурок и откровенно ухмылялся.
– Хорошо. – Олег очень старался быть и выглядеть совершенно спокойным. – Почему тогда это правило не применялось раньше?
– Раньше – это когда? – усмехнулся Моня. – Лет пятнадцать назад оно применялось. Хоть и не всегда. Ты этого помнить не можешь, потому как еще и ходить не умел. Но должен знать, что применение того или иного правила зависит от смотрящего. Если правило не отменено Конвентом смотрящих. Это правило не отменено. – Он посмотрел на часы. – Давай решай, новобранец, время идет. И скажи еще спасибо, что я даю тебе казенный «Васп» да еще и второй модификации. У него, между прочим, скорость и маневренность выше, чем у второго «Хантера».
– С гулькин хрен, – пробормотал сквозь зубы Олег. – Зато броня слабее на треть. Это уже не говоря о пушке. Вторая «Смоки» против третьей? Ха-ха.
Моня Толстый еще раз демонстративно глянул на часы.
– Кстати, учти, что за аренду казенного «Васпа» тебе придется заплатить. По-любому.
– Сколько?
– Пустяки, – ухмыльнулся Моня. – Пятьдесят энерго. Для такого лихого танкиста, как ты, это не деньги.
– Скаф в залог возьмете? – спросил Олег и, не дожидаясь ответа, принялся расстегивать свой «Латник-4».
Он уже понял, что его классически подставляют, но сдаваться не собирался. «Принял решение – выполняй во что бы то ни стало», – часто повторяли и отец, и дед. И в этом Олег был с ними абсолютно согласен.

По статистике основная масса ставок всегда осуществляется перед самым началом боя. Как непосредственно на трибунах, так и через ГКС – Глобальную Комм-Сеть. Это вам скажет любой букмекер. Правилами дозволяется сделать или поменять ставку вплоть до команды «В бой!», а человек такое существо – зачастую сам не знает, что ему в голову взбредет в следующую секунду. Особенно если дело касается возможности срубить денег «по-легкому». Или потерять, тут уж как повезет. Бум начинается минут за пятнадцать до боя, когда поступает первая свежая информация о составах команд и технике, на которой собирается драться тот или иной танкист. Те же правила разрешают игроку изменить решение в последний момент, за пять минут до боя и, скажем, пересесть с «Викинга» на «Диктатор», еще и поменяв при этом пушку. Или же, как в случае с Олегом, вмешивается иной фактор. И что прикажете делать зрителю? Особенно тому, кто, ставя деньги, не просто рассчитывает на удачу, а старается учесть все нюансы предстоящей игры? Конечно же, он часто меняет условия ставки и тоже в последний момент.
Так что когда Олег в старом отцовском комби из тройного меташелка – хорошо, догадался захватить с собой на всякий случай! – забирался в казенный «Васп», делал пробный круг на огороженном тренировочном пустыре рядом с картой, затем расписывался в получении снарядов и в последний раз перед боем проверял все системы машины, ставки, которые до этого были один к четырем, резко изменились. Теперь на одного поставившего на победу новобранца Шалого приходилось шестеро тех, кто был уверен в победе мастер-капрала Годлы. И подтверждал свою уверенность кровными энерго.
Еще бы! Одно дело, когда машины и пушки равные и все зависит лишь от мастерства, опыта и удачи танкистов. И совсем другое, когда заведомо слабейший получает еще и более слабую машину и пушку. Тут уж, как говорится, извините-подвиньтесь. Оно, может, бой и выйдет интересным, но рисковать на таких условиях своими деньгами будет только полный дурак.

Олег сидел, вернее, полулежал в защитной капсуле «Васпа» и ждал сигнала о начале своего первого в жизни боя. Он думал, что будет волноваться сильнее, и даже боялся этого, потому что излишнее волнение мешает в любом деле. Но явная подстава с намеренной заменой его «Хантера» на казенный «Васп» разозлили его настолько, что сначала эта злость начисто перебила какое бы то ни было волнение, а затем и вовсе переросла в непоколебимую уверенность, что он выиграет этот бой. Несмотря ни на что. Сердце стучало ровно и сильно, руки и ноги не дрожали, ладони были сухи. В конце концов, это даже символично – «Васп» был первым танком, на котором он учился водить и стрелять. И на нем же он впервые идет в настоящий игровой бой.
«Ну, скоро вы там? Я готов», – подумал он.
И, словно в ответ на его мысленный призыв, в наушниках шлемофона приятный женский голос начал обратный отсчет:
– Внимание, танкисты! До начала боя десять секунд, девять, восемь…
Главное твое преимущество – это скорость и маневр. Помни об этом и не подставляйся. У него толще броня и мощнее пушка.
– …четыре, три, два, один… В бой!
Ударил гонг, и створки ворот впереди скользнули в стороны, открывая глазам залитую неистовым электрическим светом карту Песочница.
Игровые бои в «КТО» отличаются от боев в «ВТО» еще и тем, что в «Красных Танках Онлайн» почти никогда не применяются ремонтные боты, которые быстро восстанавливают подбитые танки прямо на карте во время боя. Если, конечно, танк подлежит быстрому восстановлению. Подобные технологии, как и сами ремботы, стоят весьма дорого и чаще всего не по карману устроителям и участникам боев «КТО». Поэтому, к примеру, та же дуэль в «КТО» идет до первой победы, а в «ВТО» и до трех, и даже до пяти – в зависимости от предварительной договоренности. Еще по той же предварительной договоренности можно использовать или не использовать так называемые припасы. А именно: танковую аптечку, резко ускоряющую регенерацию «живой» брони после пробития, двойную защиту (специальная наносмесь, применение которой делает броню танка крепче на время), двойную энергию выстрела и ускорение (принудительный форсаж двигателя). Когда-то использовались еще и мины, которые танк мог оставлять за собой в самые неожиданные для противника моменты, но потом от них по разным причинам отказались.
В сегодняшней дуэли припасы были – по два всех видов у каждого. Это значительно увеличивало время боя и, следовательно, делало его увлекательнее – кому интересно переться на трибуны ради пяти-семи минут зрелища? Пятнадцать-двадцать – другое дело.
Этим вечером на Песочнице было запланировано три дуэли. Схватка между Шалым и Годлой стояла первым номером. Для разогрева зрителей, так сказать, потому что затем на квадратную арену Песочницы должны были выйти более серьезные игроки в званиях не ниже уорент-офицеров.
Второй «Васп» выдержит пять точных попаданий из пушки «Смоки М3». Это если повезет. А в среднем он выдерживает четыре. Соответственно, из «Смоки М2» поразить «Хантер» второй модификации можно за шесть выстрелов. Опять же если повезет. В обычном случае тратится семь. Эти сведения и массу других, начиная от скорости различных типов танков всех модификаций, прочности их брони, скорострельности пушек и скорости поворота башен и заканчивая свойствами той или иной защитной краски, Олег давно знал наизусть. Теперь оставалось выяснить, насколько умело он сможет эти знания применить.
Первый выстрел он пропустил глупо – не просчитал скорость перезарядки пушки Годлы, вследствие чего слишком поздно выскочил из-за укрытия и тут же заработал снаряд в борт. Правда, не растерялся, а сумел ответить и тоже попал. После чего рванул на полном газу вокруг центральной приподнятой части Песочницы, рассчитывая, что «Хантер» его не догонит. Разве что применив ускорение, но ускорение было и у него. Первая мысль простая – сделать полный круг под прикрытием подпорной стены, зайти противнику в тыл, выстрелить, дать задний ход и спрятаться за углом. Но потом пришла вторая. Годла все-таки не новичок и вряд ли станет гоняться за Шалым, как собака за собственным хвостом, зная, что его танк медленнее. Значит, он, скорее всего, будет ждать на месте. Или отъедет вплотную к внешнему ограждению, чтобы увеличить сектор обзора. А то и вовсе выползет на возвышение, откуда все видно, хотя и риск получить попадание больше.
Так что выберет Годла?
И что выбрать ему?
Танковый игровой бой – это не только тонкий и точный расчет, но и во многом чистая интуиция. Она складывается из двух составляющих: таланта и опыта. И не случайно талант стоит на первом месте.
«Ты быстрее, помни об этом».
Впереди показался «домик» – сооружение из пластмонолита, имитирующее нечто среднее между деревянным сараем и кургузым бараком, расположенное в углу карты. И тут же пришло решение.
Олег направил машину за «домик», укрылся за ним и затаился. Зрители не слишком любят кемперов, но ему в данном случае на мнение зрителей «класть с прибором». Его танк слабее, и следует пользоваться любой возможностью, чтобы уравнять шансы.
Теперь главное – заметить врага первым…
Вот он!
Так и есть, выполз на приподнятую центральную часть и тут же спрятался за один из трех прочных «г»-образных заборов, расположенных по ее углам. Четвертый угол занимала имитация древней водонапорной башни.
Заметил или нет?
Кажется, нет.
В игровых танках почти не имеется хитрой электроники – всех этих лазерных дальномеров, прицелов, тепловых и прочих сенсоров, рассчитанных на обнаружение противника в любую погоду и любое время суток на большом расстоянии. Есть только довольно примитивный компьютер, с помощью которого ведутся управление машиной и огонь из пушки (менее мощное вооружение, включая пулеметы, давно перестали устанавливать за его ненадобностью в игровых боях) и осуществляется круговой обзор с полутора-двух десятков тщательно укрытых в корпусе и башне видеокамер. Последние часто выходят из строя под ударами снарядов противника. Часть из них можно быстро заменить, используя аптечку или ремботов, часть – нет. Бывает, хоть и довольно редко, у танкиста остается и вовсе единственная возможность обзора – древний оптический прицельно-наблюдательный комплекс, ПНК-20. И тогда становится по-настоящему трудно. Потому что одно дело – вести танк и стрелять из пушки с помощью сенсорного пульта, полулежа в эргокресле и глядя на удобный цветной стереоскрин, и совсем другое – делать это, одновременно оценивая окружающую обстановку через древнюю оптику. То есть практически на ощупь, потому что морда твоя утоплена чуть ли не по самые уши в мягкий наглазник ПНК, оторваться от которого – значит ослепнуть. Именно поэтому многие танкисты отказывались от сенсорных пультов управления и пользовались пультами с настоящими клавишами, на которые нужно нажимать, – их гораздо проще нащупать. А кое-кто и вовсе восстанавливал на машинах ручное управление, чтобы иметь возможность перейти на него в случае необходимости.
Олег высунулся из-за домика, быстро огляделся и снова спрятался. Опять высунулся и увидел, как «Хантер» Годлы осторожно выползает из-за стены. Не дожидаясь, пока его заметят, Олег поймал в прицел стык между башней и корпусом, ткнул в клавишу «выстрел», увидел, что попал, и сдал танк назад. За две секунды объехал «домик» задним ходом (время перезарядки его пушки составляло одну целую и шестьдесят четыре сотых секунды), снова выглянул, выстрелил и попал. Три: один в его пользу, но теперь Годла его заметил, и пушка «Хантера», «Смоки М3», грохнула в ответ.
Мимо!
Олег успел спрятаться за «домик». И тут же рванул вперед на полном газу, отсчитывая про себя даже не секунды – десятые и сотые доли. А точнее, одну целую и пятьдесят пять сотых секунды – именно столько уходит на перезарядку пушки Годлы. Ударил по тормозам ровно в тот момент, когда противник выстрелил, – снаряд лишь чиркнул по броне. Ответил сам и попал. Четыре: один. Теперь полный газ, и, прижимаясь к подпорной стенке центральной части, вокруг нее. Метров тридцать. Стоп и полный назад. Так и есть, Годла купился и ринулся на перехват в то место, где предположительно должен был оказаться Олег, если бы продолжал движение вперед.
«Хантер» Годлы лихо прыгнул с подпорной стенки, на лету разворачивая башню. И на лету же выпустил снаряд. В белый свет, как в копеечку. А Олег хладнокровно всадил свой пятый выстрел точно в борт противнику и с радостью увидел, как броня «Хантера» изменила цвет, посветлев. Это означало, что Годла использовал одну из двух имеющихся у него аптечек. Однако теперь прятаться было некуда, да и бежать тоже. Олег уже знал, что подставляется, когда направлял машину вверх по пандусу, чтобы потом на скорости пересечь центральную часть карты и укрыться с другой стороны, но это был единственный выход.
Бамм! Танк содрогнулся всем своим корпусом, его даже чуть занесло на ходу, и Олегу на миг показалось, что он почувствовал боль многотонной машины, словно это было живое существо.
Он оценил процент повреждений.
Так и есть, на этот раз Годла не промазал. Итого: два попадания. Еще одно и нужно будет пускать в ход аптечку…
Олег и сам не уловил тот момент, когда бой захватил все его существо.
Потом, анализируя, он пришел к выводу, что больше всего это было похоже на переход от бодрствования ко сну. Кажется, вот только что ты лежал с закрытыми глазами в кровати, лениво следя за тем, как в голове медленно и плавно, будто солидные рыбы в аквариуме, проплывают мысли или одно мало что значащее воспоминание сменяет другое; и вот уже реальный, окружающий тебя мир исчез, растаял, как будто никогда его и не существовало, и ты весь там – в сновидении, где происходят удивительные и фантастические вещи…
Но только похоже. Ибо реальность, жесткая и неотвратимая реальность игрового боя, никуда не делась. Она по-прежнему окружала танк Олега и его самого, находящегося в танке, со всех сторон; напоминала о себе гулом двигателя, запахом сгоревшего пороха, каплей пота, стекающей из-под шлемофона на лоб. Однако изменилось его восприятие этой реальности. Все, что не касалось непосредственно боя, словно исчезло: трибуны, зрители, город Москва, мама, сестры, дед Иван, друзья, знакомые – все. Остались только карта Песочница, его танк, танк противника и сам противник внутри этого танка. При этом себя Олег ощущал частью боевой машины, полностью слившись с ней, а Годлу – как человека, который хоть и умеет худо-бедно управлять танком, но существует отдельно от него, а значит, не сплясать ему против Олега в этой игре. Никак. И это не глупая мальчишеская самоуверенность, а самая что ни на есть правда и даже истина. Потому что самоуверенность быстро наказывается, а Годла истратил уже обе аптечки. Олег же только одну, и счет попаданий опять три: один в пользу танкиста Шалого.
Наверное, это и называется вдохновением. В своем новом состоянии Олег точно предугадывал все действия Годлы. Повороты, ускорения, торможения, выстрелы, ложные маневры – ничто не было скрыто, ничто не проходило мимо внимания, не представляло ни малейшей тайны или даже элементарной загадки. Поэтому снаряды «Хантера» летели большей частью мимо цели и не срабатывали примитивные ловушки и хитрости, с помощью которых мастер-капрал Годла надеялся одолеть наглого и юного новобранца Шалого. Как следствие, мастер-капрал психовал и допускал все больше ошибок. А Олег хладнокровно расстреливал противника, выскакивая там, где Годла ждал его меньше всего.
При счете пять: два Олег понял, что уже победил. Можно было спокойно идти лоб в лоб и добивать «Хантер», даже получая снаряд в ответ. Но это показалось ему слишком простым решением. Поэтому, покрутившись по Песочнице еще минуты три и дважды избежав попадания, он в конце концов ловким чертом выскочил в тыл «Хантеру» Годлы и, пока тот, опомнившись, пытался развернуть башню, влепил ему шестой снаряд в корму.
«Хантер» вздрогнул всем корпусом и бессильно замер, опустив ствол пушки долу.
Есть!
Гейм, как говорится, овер. Чистая победа.
Под восторженные крики зрителей с форсом истинного танкиста – на полном газу! – Олег сделал круг победы и направил машину в ангар. Пора было пожинать лавры и предметно думать о будущем: сегодняшний бой – лишь первый шаг на том пути, с которого он не собирался сворачивать.

Прошло двенадцать дней после памятного разговора с Лукасом, прежде чем Валерия решила, что настало время начинать игру. Ее никто не торопил. Собственно, под «никто» могли подразумеваться всего два человека: сам Лукас и начальник отдела безопасности компании «Левицкий. «ВТО» Феликс Говоров, который присутствовал при том разговоре. Но ни один, ни второй не имели над Валерией власти в деле, выполнить которое она добровольно согласилась. Не только потому, что согласилась она добровольно, но также из-за обещания, которое она взяла с обоих мужчин: дать ей полную свободу действий – раз, не подгонять – два. Это не считая заранее обговоренной и весьма внушительной денежной суммы, которые всесильный глава компании «Левицкий. «ВТО» обещал заплатить Валерии Великолепной в случае успеха. И даже в обратном случае, хотя сумма при этом заметно уменьшалась.
Не то чтобы лучшая и уже даже легендарная ведущая игры «ВТО» готова была за деньги сделать многое, а за хорошие деньги очень многое, если не все. Нет. Каких-то принципов, которые даже можно было под определенным углом зрения определить как моральные, госпожа Стинг придерживалась. Но принципы эти практически не распространялись на отношения Валерии с мужчинами. Сама она неоднократно формулировала данные отношения следующим образом: «Я трахаю кого хочу и когда хочу. А тем, кого я трахаю, остается лишь не дергаться и получать удовольствие».
Собственно, две почти недели понадобились Валерии на сбор и анализ информации, а также на подготовку. Как внутреннюю – нужно было свыкнуться с ролью, которую она собралась играть, – так и внешнюю, физическую. Ибо сорок два года – это сорок два года, и легкий курс омоложения никогда не помешает, если хочется по-прежнему выглядеть на тридцать с маленьким хвостиком. Даже при наличии отменной наследственности.

Сделка прошла лихо, без сучка и задоринки, словно умыкнувший флаг противника и прикрытый точными «Рельсами» товарищей третий «Хорнет» по низу карты Брест. Доверенное лицо Богдана Антонюка – молодой, бедный, но амбициозный киевлянин с неоконченным юридическим образованием Аркадий Троепольский за гибкий процент (чем меньше платил Антонюк в целом, тем больше получал Троепольский) сумел виртуозно сбить цену на английский крейсерский танк «Кромвель Mk VII» с четырех сотен тысяч энерго до трехсот сорока тысяч. Броневая машина была куплена, погружена в специальный грузовой трейлер и отправлена новому владельцу, о чем Богдан только что получил исчерпывающее сообщение, проиллюстрированное соответствующими фото, на личный комм.
Прибытие заветного груза ожидалось через два дня, но праздновать хотелось немедленно. Еще бы! Дан-Богу удалось не только опередить конкурентов-коллекционеров, но и сэкономить около пятидесяти тысяч энерго – средний доход за два месяца как-никак. И еще двести пятьдесят тысяч шальных денег, полученных за изящный слив боя «Хищным черепахам», остались нетронутыми.
Богдан взял чистый лист бумаги и написал карандашом вверху число 650. Столько в тысячах энерго ему заплатили всего. Ниже – 250 и 50. Затем 300. Обвел 300 в кружок. Потом еще в один. Полюбовался на то, что получилось, с удовольствием причмокнул губами; после чего взял листок, отнес его на кухню, сжег в раковине и смыл пепел.
Он никогда не доверял подобных записей комму – только бумаге. Файл можно восстановить, а вот сожженную бумагу – вряд ли. Большинство записей можно было вообще не делать, слава богу, на память Богдан не жаловался, но ему доставляло странное удовольствие лично рисовать цифры своих расходов и доходов на бумаге, а затем бумагу сжигать. Как будто он совершал нечто постыдное, о чем никто и никогда не должен был догадаться. Хотя, если задуматься, слив боя за деньги и впрямь можно назвать постыдным. Подобного на его памяти не случалось в «ВТО» очень и очень давно. Лукас железной рукой карал любые попытки вести нечестную игру. Все зрители это знали, и во многом именно поэтому «Всемирные Танки Онлайн» были настолько популярны – когда вокруг сплошная фальшь, ложь, провокация и безнадега, честная игра ценится особо.
«Ну и хрен с ней, с fair play, – подумал Богдан. – Энерго, трам-пара-рам, не пахнут. Почему Лукасу можно купаться в роскоши и трахать Валерию Великолепную, а мне нельзя? Да пошел он!»
При мысли о Валерии Богдан невольно сглотнул. Фантастическая ведущая «ВТО» давно привлекала чемпиона мира. Они были знакомы лично, неоднократно встречались на различных официальных мероприятиях и даже пару раз сидели за одним столом. Но Богдан, которому стоило щелкнуть пальцами, чтобы к нему в постель прыгнула любая фанатка на выбор (и не только фанатка, женщинам, в массе своей, нравятся богатые, успешные и не старые мужчины), при встрече с Валерией всегда терялся и не знал, что сказать. Ощущал себя шестнадцатилетним школьником, жаждущим переспать с молодой учительницей математики и понимающим, что его мечты сродни грезам кота о вкусной нежной рыбке в хозяйском аквариуме. Видит око, да зуб неймет. Не единожды он уговаривал себя, что стоит хотя бы попробовать подбить клинья к Великолепной, и всякий раз откладывал это на потом. Хотя нет, однажды робкая попытка все же была предпринята, около полутора лет назад. Тогда под конец шикарного банкета, устроенного Лукасом по случаю Нового две тысячи сто четырнадцатого года, Антонюк набрался смелости, чему весьма поспособствовало шампанское с коньяком, и пригласил Валерию как-нибудь осмотреть его коллекцию танков двадцатого века. Лучше прямо сейчас. До сих пор он помнил ее насмешливо-удивленный взгляд и голос, произнесший с непередаваемой интонацией: «Спасибо, Бодечка, это очень мило». И все. Сразу же она отвлеклась на разговор с другим мужчиной, а он, растеряв остатки решимости, приналег на спиртное, и в результате его увезла какая-то экзальтированная фанатка клана «Коса Смерти», неведомо какими путями проникшая на банкет. В ее в квартире и постели Богдан наутро себя и обнаружил.
Тем не менее праздника хотелось по-прежнему. Пусть Валерия недостижима, но «Кромвель»-то уже в пути и совсем скоро займет почетное место в специальном ангаре, выстроенном в обширном имении Богдана Эженовича Антонюка! Это следовало отметить. И немедленно. Правда, возникал один вопрос. Точнее, два. С кем и где? Мысль о том, чтобы пригласить соклановцев, отметалась сразу. Хвастаться дорогим и редким приобретением перед теми, кого ты, по сути, подставил, – до такой степени цинизма Богдан еще не дошел. Вероятно, просто потому, что цинизм ему успешно заменяли обычная человеческая жадность и завистливо-пренебрежительное отношение к окружающим. Когда завидуешь одним, пренебрегаешь другими и жалеешь тратить на людей деньги и душу, здоровым циником не стать. Цинизм все-таки подразумевает некоторую внутреннюю свободу, а с этим у Богдана была явная напряженка. Как раз в силу жадности к деньгам и… всего остального.
Значит, опять в знакомый бар-закусочную на соседней улице. Там наверняка окажется пара завсегдатаев, которые с превеликим удовольствием выпьют за его счет и искренне порадуются вместе с ним, не вникая особо, по какому поводу льется спиртное. А уж до такой степени жадным, чтобы не угостить полузнакомых выпивох дешевым пойлом в свой праздник, Богдан не был.
Решено – сделано. Уже через полчаса Богдан Антонюк, облаченный в джинсы ценой в сотню энерго, выглядевшие так, словно их только что сняли с бельевой веревки на какой-нибудь ферме Среднего Запада и перенесли на машине времени сюда, в XXII век, красно-черную клетчатую рубашку в настоящем стиле «реднек», ослепительно белую ветровку и черные мокасины из настоящей кожи на босу ногу, входил в бар-закусочную «Стара пивниця».
День выдался солнечным и жарким – в конце мая в Киеве часто кажется, что уже вовсю разыгралось лето. Богдан нырнул в прохладу заведения и огляделся. Здесь не слепило глаза солнце и было тихо. И пусто. За столиком в углу, держась за руки, шептали друг другу какие-то глупости юные влюбленные, явно еще не вышедшие из пубертата, за стойкой дремал бармен Сеня, да бесшумно крутился под потолком вентилятор, неспешно перемалывая воздух.
«Вот так-так, – подумал Богдан. – И где забулдыги-завсегдатаи?» Он подошел к стойке и сел на табурет. Бармен Сеня приоткрыл глаза.
– Привет, – сказал он. – Давненько тебя не было видно.
– Привет, – сказал Антонюк. – Мне по барам особо шляться некогда, сам знаешь.
– Ага, – усмехнулся бармен, просыпаясь окончательно. Как всякий хороший бармен, он мгновенно почуял, что клиент намеревается заказать не только стакан минеральной воды. – А сейчас ты, значит, не шляешься, а явился с официальным, но дружественным визитом.
– Умеешь ты, Сеня, правильно сформулировать, – с удовлетворением заметил Богдан. – Так и есть. С официальным, но в то же время дружественным.
– Полтинничек коньячку?
– Попозже. Сделай-ка мне для начала двойной «Невада».
– Тоже неплохо, – кивнул бармен, и в его руке сама собой появилась бутылка рома. – Не слишком крепко, но вкусно. Как раз для праздника.
– А у меня и есть праздник, – сказал Богдан, наблюдая за руками Сени, ловко смешивающими коктейль.
– Рад за тебя. – Сеня сыпанул в высокий, прозрачный до невидимости бокал колотый лед, залил его смесью из рома, сока грейпфрута и сахарной пудры, виртуозно насадил на край бокала ломтик лимона и точно рассчитанным, быстрым, но не резким движением придвинул готовый напиток клиенту. Он был высококлассным барменом и потому не спросил, какой праздник. Клиент захочет – сам расскажет. А не захочет – и не надо. Второе даже предпочтительней, поскольку Богдан Антонюк бывает тем еще занудой. Особенно когда выпивка зальет ему извилины. Это сейчас он весь из себя мужественный, красивый и сдержанный. Но Сеня-то чемпиона мира «ВТО» разным видел и знает его, как содержимое своих винных полок. Капризен по натуре господин Антонюк. Капризен и мнителен. Особенно в подпитии. Да и трусоват, прямо скажем. Пару раз били ему морду прямо здесь, в баре, и никогда Сеня не видел, чтобы он как следует дал сдачи. Больше руками махал без толку да орал, что всех сейчас с пылью смешает. После чего снова получал по морде. Или обидчики, которым успевали шепнуть на ухо, с кем они связались, покидали заведение сами. Неприятности никому не нужны, а у чемпиона мира связи хорошие, в том числе в ГП. И даже, вполне вероятно, в СПС. Вот поэтому Сеня и предпочитал игроков «КТО». Те, что сидели за пультами управления танков сами, а не в теле аватара, казались ему и честнее, и мужественнее. Они даже внешне отличались от танкистов «ВТО». Последним, чтобы поддерживать форму, приходилось изнурять себя соляриями, занятиями на тренажерах, специальными диетами и даже прибегать к липосакции, чтобы избавиться от лишнего жира. Те же, кому было наплевать, так и таскали на себе лишние килограммы под бледной дряблой кожей. Нет, не зря народ вэтэошников «салом» кличет, не зря.
Иное дело танкисты «КТО». Все худые, жилистые, резкие в движениях. На обветренных мордах шрамы от ран и ожогов, в руки въелась углеритовая пыль и смазка, глаза бесшабашные и злые. Одно слово, «мазута», по меткому прозвищу все того же народа. Хотя, как Сеня слышал, прозвище «мазута» пришло чуть ли не из двадцатого века. Вроде бы так пренебрежительно называли танкистов представители других родов войск. Верно это или нет, Сеня не знал, но подозревал, что верно. Кажется, древние танки ходили на мазуте. Или на солярке? Неважно. Но точно на каких-то нефтепродуктах. А на современных стоят импульсные двигатели, к которым ни бензин, ни солярка, ни мазут не имеют ни малейшего отношения. Получается, с точки зрения логики не могут танкистов «КТО» звать «мазутой». Однако зовут. Значит, по наследству получили. В отличие от прозвища «сало».
Женщинам, особенно некоторым, понятно, больше нравится «сало». В основном потому, что денег у них больше. И манеры поизысканней. Но Сеня, слава небесам, не баба, сам успел повоевать в юности и понимает, чем настоящий мужик отличается от того, кто таковым лишь старается казаться. Хотя, следует признать, и среди танкистов «ВТО» попадаются нормальные люди…
– Сеня, дыру протрешь, – услышал он насмешливый голос Антонюка и обнаружил, что продолжает протирать давным-давно чистый бокал. Надо же, задумался. Бывает. Он повесил бокал в бокальницу и взял следующий.
Негромко хлопнула входная дверь. Сеня посмотрел за спину Антонюка и замер с бокалом в одной руке и тряпкой в другой. Он сразу узнал посетительницу и даже растерялся на секунду. До этого Сеня видел Валерию Стинг только на стереоскрине, и она ему, скажем так, очень нравилась. Он даже готов был признать, что в «ВТО» тоже что-то есть, раз уж их бои комментирует такая женщина.
– Налей-ка мне… – начал было Богдан и, заметив взгляд бармена, обернулся через плечо.
– Привет, мальчики! – весело сказала Валерия Великолепная, подходя ближе. – Надеюсь, мне в этом заведении нальют чего-нибудь бодрящего и прохладительного? А то уж больно жарко.
– Лера! – воскликнул Богдан и поспешно слез с табурета. – Не верю своим восхищенным глазам.
– О, Бодечка, – улыбнулась Великолепная, и Сене показалось, что в баре стало светлее. – А ты здесь откуда взялся?
– Вообще-то я неподалеку живу, – сообщил Богдан. – И не первый год уже.
– А, то есть это твое любимое питейное заведение?
Валерия была в алом коротком платье с низким вырезом, предоставляющим мужскому взгляду массу захватывающе интересных возможностей. Ко всему прочему, лифчика она не носила, что было заметно сразу, а легкие туфли на высоком каблуке удлиняли ее и без того длинные загорелые ноги до каких-то воистину головокружительных высот.
– У меня, между прочим, и еда отменная, не только выпивка, – сказал пришедший в себя Сеня. – Советую попробовать вареники с молодой картошкой и домашней сметаной. Ручаюсь, таких вареников вы еще не едали.
– Вареники – это то, что надо! – сказала Валерия и, как показалось Антонюку и Сене, не уселась, а вспорхнула на табурет у стойки. – И очень вовремя. У меня мобиль сломался, – пояснила она. – Его уже технари забрали. А я как раз успела проголодаться. Увидела вывеску, подумала, отчего бы не зайти, и зашла. А тут, оказывается, все свои. – Великолепная подмигнула Богдану, и у того сладко екнуло сердце.
«Господи, неужели ты меня услышал и решил помочь? Спасибо тебе, Господи», – мысленно произнес Антонюк.
Через пятнадцать минут Богдан и Валерия сидели за отдельным столиком, уставленным лучшими яствами, которые мог предложить владелец заведения Сеня Акулич, пили, ели и вели непринужденную беседу.
Поначалу чемпион мира никак не мог поверить своему нежданному счастью и даже в глубине души склонен был подозревать в этом какой-то подвох со стороны затейницы-судьбы. Но Лера Великолепная была столь естественна, так весело смеялась его шуткам и, по всему видать, была так довольна текущим прекрасным днем, постепенно переходящим в чудесный вечер, что Богдан Антонюк быстро забыл обо всем, преисполнился невесть откуда взявшимися отвагой и красноречием и понесся к цели, словно молодой жеребец, углядевший в весенней цветущей степи давно желанную, но доселе неприступную кобылу.
«А он ничего, вполне терпим, – думала Валерия, глядя на Антонюка поверх бокала. – Мне казалось, будет гораздо хуже. Токует, конечно, хвост распускает, красуется, но тут уж ничего не поделаешь, все мужики такие по своей природе. Или почти все. Этот вдобавок не просто меня хочет, а испытывает нежные романтические чувства. И как я раньше не заметила? Вон как смотрит. Восторг, мольба и страсть в одном флаконе. Ладно, детка, будет тебе сегодня исполнение желаний, у тети Леры подходящее настроение. Совмещу полезное с приятным». С последним своим любовником Вероника Стинг рассталась полтора месяца назад, с привычной уже мыслью «чтобыякогданибудьещесвязаласьсэтимимужиками!». Но прошло полтора месяца, и мысли поменяли направление.
Вечер сгущался. «Стара пивниця» наполнялась посетителями, и вскоре здесь стало довольно шумно. Компания молодежи врубила последний альбом известной группы «Сrazy Martians», играющей продвинутую энтри-музыку, и теперь отрешенно качалась на танцевальном пятачке, изображая полное погружение в волшебные звуки и ритмы. Энтри-музыку Валерия любила, но «Безумные марсиане» не входили в ее список лучших групп. С хорошо рассчитанным недовольством она поморщилась и бросила по сторонам рассеянный взгляд.
Богдан отреагировал тут же, словно отлично выдрессированная собака на движение брови хозяина.
– Может быть, сменим место? – спросил он, и Валерия уловила в его голосе едва заметную дрожь надежды и нетерпения.
– На что? – спросила она. – Везде одно и то же. В фешенебельных и дорогих кабаках скучно. А в веселом «Шлемофоне» есть риск нарваться на слишком рьяных фанатов, которые отдохнуть спокойно не дадут.
– К черту «Шлемофон», – решился Богдан. – Лично я вообще не любитель танкобаров. Как раз из-за фанатов. Хотя иногда заходить приходится. Noblesse oblige, как говорится. И фешенебельные кабаки тоже к черту. Давай поедем ко мне. Не сюда, – быстро добавил он, заметив пристальный и чуть насмешливый взгляд Великолепной. – Не на квартиру.
– А куда?
– За город. У меня в Ирпене свой дом и гектар земли.
– Вот как, – сказала Валерия, тщательно изображая легкую степень опьянения, неотвратимо стремящуюся к средней. – И что там есть, в твоем доме и на твоем гектаре, что могло бы заинтересовать такую девушку, как я?
– Поедем, сама все увидишь. Обещаю, тебе понравится. А не понравится, вызову робот-такси. Или, – он совсем осмелел, – переночуешь у меня. Дом большой, места хватит на пятнадцать человек, не то что на нас двоих.
– Лес и чистый воздух? – кокетливо приподняла бровь Валерия.
– Обязательно!
– Соловьи?
– До утра.
– Выпивка?
– Море.
– Заманчивое предложение, – милостиво согласилась она. – Поехали.

Валерия проснулась рано, еще не было и девяти часов. Солнце, пробившись сквозь ветви и листву окружавших дом кленов, берез и молодых дубов, наполняло светом шторы, и казалось, что они колышутся от этого напористого света, а вовсе не от майского ветерка, который залетал в комнату через приоткрытые «французские» окна высотой от пола до потолка.
Она покосилась на своего нового любовника. Чемпион мира «ВТО» Богдан Антонюк спал беспробудным сном. В очертаниях его губ затаилась улыбка человека, чьи заветные мечты только что исполнились. «То-то же», – усмехнулась Валерия, неслышно поднялась с кровати, отыскала в обширном встроенном шкафу чистый женский халат, надела его и прошлепала босыми ногами в ванную. Счастливое свойство характера – она всегда и везде умела чувствовать себя как дома.
После душа в меру болтливый кухонный робот – «надеюсь, госпоже хорошо спалось», «какое прекрасное сегодня утро, не правда ли?», «что желает госпожа на завтрак?» и прочее в том же роде – быстро и умело сварил ей большую чашку черного кофе и сварганил в микроволновке два горячих бутерброда с сыром. Умяв бутерброды – на отсутствие аппетита по утрам Валерия никогда не жаловалась, – она прихватила сигареты, коммуникатор и вышла со второй чашкой кофе на веранду. Пол на веранде был деревянный, гладкий, и шлепать по нему босыми ногами – одно удовольствие. Валерия вообще любила ходить босиком и делала это при всяком удобном случае.
Она расположилась в плетеном кресле, забросила ногу за ногу, сделала глоток кофе, закурила и посмотрела на часы. Девять сорок. Лукас уже давным-давно проснулся. Едва слышно пискнул коммуникатор, выходя на рабочий режим. Валерия непринужденно огляделась, словно знакомясь с окружающим ее ландшафтом, и легким движением пальца отправила приготовленное заранее сообщение: «Мальчик запал на сладенькое. Первые впечатления – да». Затем перешла в другую папку и стерла второе, тоже приготовленное заранее. От первого оно отличалось лишь тем, что последнее слово в нем было «нет». После чего спокойно выпила кофе, докурила сигарету, загасила окурок в блюдце. Антонюк не курил, и в доме не нашлось ни одной пепельницы, но этот недочет Валерия собиралась быстро исправить. Затем пошла будить хозяина дома. Она умела это делать очень правильно.

Меньше чем за две недели, прошедшие с разгрома мастера-капрала Годлы, Олег провел еще шесть дуэлей и во всех одержал победы.
Семь одиночных боев подряд и ни одного поражения.
Это был результат, которого добивались лишь выдающиеся игроки. Да и то лишь в тех случаях, когда большинство противников заведомо слабее. Но чтобы шестнадцатилетний новобранец, только-только окончивший девять классов школы, выбил на дуэлях из игры семь раз подряд танкистов в ранге от мастер-капрала до третьего уорент-офицера? Такого в истории «КТО» еще не было, и Олег два раза побриться не успел, как стал знаменитостью. Окрестные московские пацаны от восьми до тринадцати лет ходили за ним по пятам, выпрашивая автограф, на комм мегабайтами сыпались любовные признания от всевозможных девиц, сопровождаемые фото и видео разной степени откровенности, и он быстро понял, что популярность – это не так сладко, как ему казалось в мальчишеских мечтах. И не только из-за назойливости фанатов.
Теперь незнакомые и малознакомые люди, так или иначе имеющие отношение к игре, все чаще обращались к нему по кличке-позывному Шалый или «господин штаб-сержант» – звание, до которого многие росли месяцами, а некоторые и годами. Само по себе это, казалось бы, говорило о том, что мир «КТО» принял его как равного. Но Олег прекрасно понимал, что это не так. Абсолютное большинство тех, за чьими плечами полсотни и больше боев, кто с насмешкой, кто снисходительно, а кто и с откровенной враждебностью и даже презрением считали, что этому наглому молокососу просто везет. Правда, так, как мало кому везло. Но всякому везению приходит конец, и конец шестнадцатилетнего штаб-сержанта – ха-ха! – Шалого уже стучится в броню его танка. Только сосунок этого стука, как водится, не слышит, оглушенный восторженными воплями таких же, как он, сосунков. Что ж, туда ему и дорога. Тем интереснее будет на этот самый конец поглядеть. Ветеранам чистое удовольствие, а новичкам полезный урок.
– Слыхали, что говорят?
Мишка Рябов плюхнулся рядом в траву, протянул руку, ухватил бутылку с квасом – только что из холодильника – и припал к ней, словно горнист-сигнальщик, торопящийся оповестить город о появлении врага, к горну. Уровень кваса резко пошел на убыль. С интересом приподняв бровь, Олег следил за процессом.
– По-моему, он даже не глотает, – тихо сказала Женька.
– Может, у него там вакуум? – предположил Олег. – Теперь пока не заполнит…
– Уф-ф… – выдохнул Ряба, отставил почти опустевшую бутылку и вытер губы тыльной стороной ладони. – Вот вам смешно, – сказал он. – А я чуть не помер по этой жаре, так к вам торопился.
– Худеть надо, – безжалостно заметила Женька, не без оснований гордящаяся отсутствием лишних килограммов.
– Вообще-то на такой случай придуман коммуникатор, – сказал Олег и пояснил: – Это если нужно срочно что-то сообщить.
– Коммуникатор… – почесал в затылке Мишка. – Оно, конечно, так. Но я, во-первых, знал, что вы здесь, а во-вторых, не баба сретенская, чтобы о важных делах по комму болтать.
– А в лоб? – поинтересовалась Женька.
– К присутствующим особам женского пола не относится, – быстро отмазался Ряба. – И вообще, Жека, как тебе не стыдно? Когда это я тебя за бабу считал?
– Надеюсь, и не за мужика, – сказала Заран. – Иначе даже не знаю, что мне было бы обиднее.
– Свой парень устроит? – спросил Мишка.
– Меня – точно нет, – ответил Олег. – Причем по разным причинам.
Женька заметно покраснела.
– Да ну вас, – сказала она.
– Сама виновата, – развел руками Мишка. – Знаешь ведь, что в формулировках я не силен.
– А в чем ты силен? В сборе слухов?
– Вот заметь. Я тебе за сегодня слова плохого не сказал. А ты укусить норовишь. Что случилось? Критические дни?
– Фу! – сказала Женька. – Как не стыдно!
– Да ладно, с кем не бывает.
– Забодали, – сказал Олег. – Ты что сказать-то хотел, Ряба? Прибежал, запыхавшийся, как бегемот…
– Заинтриговал, – вставила Заран. – А толку никакого. Один интерес – мои критические дни.
– Два. Второй – мой квас, который он почти весь вылакал.
– Ну и ладно, – насупился Мишка. – Могу вообще ничего не говорить, и пожалуйста.
Ряба умолк и отвернулся, уставившись на полуоткрытые ворота танкового бокса, за которыми, как он в точности знал, скрывались в прохладном полусумраке две машины его друга – «Хантер» и «Диктатор». Обе, на его взгляд, грозные и великолепные. Лучше просто не бывает. Мечта.
– Погоняем сегодня обязательно, – словно прочитав его мысли, сказал Олег. – И постреляем. Особенно с ходу.
– У меня с ходу не очень, – сказал Мишка.
– Я знаю. Потому и с ходу. Мне надо, чтобы очень. Или хотя бы хорошо.
«Неужели Олежек все-таки решил собрать клан?»
Мишка не решился задать этот вопрос вслух. Он и раньше смотрел на Олега чуточку снизу вверх, признавая за ним кучу достоинств, коими не обладал сам, а теперь ему и вовсе иногда казалось удивительным, что шагнувший так широко его одноклассник, а ныне штаб-сержант Шалый обращается с ним как с равным и даже по-прежнему считает своим другом. Если бы кто-нибудь сказал Мише Рябову, что подобное его отношение к Олегу Шальневу в чем-то унизительно, Миша бы только пожал плечами. На его прямой взгляд, в любви не могло быть ничего унизительного, а он любил друга искренне. Все остальное – не столь уж важно. Не считая клана, разумеется. За вступление в клан, который, как он надеялся, Олежек в ближайшем будущем создаст, он готов был отдать многое. Но пока разговоров об этом не возникало. Во всяком случае, серьезных разговоров. Пару раз Олег намекнул, что это вполне возможно, – и все. И, кстати, по Мишкиным наблюдениям, та же Женька Заран, которая демонстрировала свой независимый характер и свободу суждений при всяком удобном случае, тоже не заикалась больше о клане. С тех пор как перед дуэлью Олега с Годлой задала этот вопрос прямо и не получила ответа. А ведь она тоже мечтала о танковых боях, уж это Мишка знал точно.
– А я? – спросила Женька.
– Что – ты?
– Погонять и пострелять.
– Само собой. Ты ж не квасу попить сюда пришла.
Женька снова покраснела.
– Уф, что-то жарко сегодня, – сказала она. – Так что ты хотел рассказать, Миш? Действительно важное?
– Мне показалось, важное. Чего б иначе я примчался? Шел бы себе спокойно.
– Ну извини, – сказал Олег. – Давай выкладывай. Мы слушаем.
Когда Мишка закончил рассказ, тень старого тополя, в которой они лежали, ушла в сторону, и вся троица оказалась на солнцепеке.
– И впрямь жарковато, – сказал Олег, поднимаясь на ноги. – Ладно, пошли в ангар, пора делом заняться.
– А… что насчет этих двоих? – спросил Ряба. – Или ты думаешь, что все просто слухи?
– Нет, не думаю. Больше того, я точно знаю, что это не слухи. Они действительно мечтают меня наказать. Жестоко, как они говорят. И не только они, есть еще двое. Из того же клана – «Черные петухи».
– Но почему? – спросила Женька. – Они взрослые дядьки, опытные танкисты. А ты…
– Пацан, да? – кинул на нее быстрый взгляд Олег.
– Не в этом дело. Я хочу сказать…
– Жень, – перебил ее Олег. – Вспомни только одно. В бою с каким кланом погиб мой папка? Виктор Иванович Шальнев. Танкист Шальной. Бригадир.
– Ой! – Заран коснулась пальцами губ, ее глаза расширились. – Клан «Черные петухи». Олежек, дорогой, ты думаешь….
– Я не думаю, я знаю, – буднично сказал Олег. – Отца убили эти четверо. Теперь они хотят убить меня. Но вряд ли это у них получится.
– Почему? – невольно вырвалось у Рябы.
– Потому что я их убью.

Самый известный танкобар в Москве, где собирались танкисты «КТО» и приверженцы игры, назывался «Прицел» и был расположен неподалеку от Никитских ворот, в Гранатном переулке. Более того – в том самом Гранатном дворе, где при царе Алексее Михайловиче Тишайшем делался артиллерийский припас – разрывные ядра, гранаты, начиненные порохом. Хозяин заведения Армен Хачатуров, москвич как минимум в седьмом поколении, чтобы открыть свой танкобар в престижном историческом месте, говорили, «забашлял кому надо немерено бабла». Но мало ли что говорят!
Как бы то ни было, «Прицел» пользовался чрезвычайной популярностью. Здесь собирались, чтобы отпраздновать победу любимого клана или запить поражение. Здесь заключались пари и сделки. Здесь чествовали героев игровых танковых битв, отмечали дни рождения и памятные даты, играли свадьбы, устраивали поминки, пропивали выигранные и просто деньги, плакали, смеялись, пели, танцевали, дрались, просили и чаще всего получали выпивку в кредит; проставлялись и похмелялись. Сюда даже заходили, чтобы поесть или выпить чашку кофе-чая. Но это только днем или поздним утром («Прицел» открывался в десять утра и работал до последнего клиента), ибо по вечерам здесь обычно было не протолкнуться от тех, кто так или иначе имел отношение к игре «Красные Танки Онлайн».
Штаб-сержант Шалый вошел в «Прицел» около одиннадцати часов вечера. Это было во второй раз, когда он пришел сюда как настоящий танкист, а не просто мальчишка с улицы, который может сколько угодно заказывать пиво и корчить из себя взрослого самостоятельного мужчину, но его все равно никто не воспримет всерьез.
Первый раз случился вечером того дня, когда Шалый выиграл дуэль у мастера-капрала Годлы, заработал свои первые игровые деньги и по неписаной традиции отправился в «Прицел» их пропивать. Нравы и законы в Москве начала XXII века, не так давно пережившей Серые Десятилетия с их бесконечной войной и социальным хаосом, вполне позволяли шестнадцатилетнему парню, да и шестнадцатилетней девушке тоже, шляться по злачным местам. Главное, чтобы мог заплатить за выпивку и не устраивал плясок на столах с расшвыриванием ногами посуды. Ну и мордобоя, понятно. Все остальное – неважно. То есть неважно для хозяина заведения. По большому счету и пляска на столах не так уж и важна, ибо на сей случай в любом дорожащем своей репутацией московском кабаке имелся вышибала, который быстро приводил в чувство буяна путем вышвыривания последнего за дверь.
Вечер запомнился.
Сначала Олега угощали танкисты из клана отца «Раздолбаи Сретенки». Хлопали по плечу, хвалили за бой, желали дальнейших успехов. Олег делал вид, что пьет и пьянеет, но сам только пригубливал спиртное, впитывая разговоры, интонации, улыбки и ухмылки, блеск глаз, запах табака, пота и разлитого по столу пива.
Потом угощал он, и дело пошло веселее. Так уж испокон века устроен русский, и не только, мужчина, что отказаться от дармовой выпивки он может лишь в том случае, если не пьет вообще. В какой-то момент, когда Олегу показалось, что уже пора, он прямо спросил, можно ли будет ему вступить в клан «Раздолбаи Сретенки». Пусть не прямо сейчас, но в ближайшей перспективе. Когда он еще покажет себя в одиночных или общих внеклановых боях?!
– Зачем тебе это, сынок? – осведомился танкист в чине старшего лейтенанта и с громким позывным Гладиатор, который перед этим только и делал, что вспоминал, какими душевными корешами они были с покойным отцом Олега, бригадиром Шальным. Олег знал, что это неправда, но не прерывал подвыпившего враля – пусть себе тешится, от памяти отца не убудет.
– Да, Олег, зачем? – повторил вопрос майор Рваная Задница, который – и это Олег знал тоже – и впрямь мог считаться если и не другом танкиста Шального, то близким товарищем – точно.
– А в чем дело? – спросил в ответ Олег. Возможно, чуть агрессивнее, чем намеревался. – Боитесь, что буду обузой, слабым звеном?
Танкисты переглянулись.
– А то, – с прямотой истинного древнеримского гладиатора сказал Гладиатор. – Пшено ты еще. Шкуру подкопти сначала, а там поглядим.
– Погоди, Гладиатор, – сказал Рваная Задница. – Не баси. Опыт не только в игровых боях набирается, но и на тренировках. Мы бы подучили, дело не в этом. Ты правильно спросил, а я повторил твой вопрос. Зачем? Но Олег на этот вопрос не ответил. Я спрошу еще раз. Зачем тебе в клан «Раздолбаи Сретенки», Олег? Только правду.
– Я сам со Сретенки, – сказал Олег. – Это раз. В этом клане играл мой отец. И погиб он, тоже играя за этот клан против «Черных петухов». Это два. Я хочу стать настоящим танкистом и… – Он умолк, не желая продолжать.
– И отомстить за смерть отца, – закончил за него майор. – Так?
– Допустим, – сквозь зубы процедил Олег.
– Я так и думал, – кивнул Рваная Задница. – Запомни, Олег, «Красные Танки Онлайн» существуют не для того, чтобы люди убивали друг друга. Неважно, из каких соображений. Это всего лишь игра, пусть временами и очень жесткая и даже жестокая. Да, время от времени танкисты гибнут. Но возьми тот же профессиональный спорт, который был крайне популярен до того, как настали Серые Десятилетия. Почитай историю спорта. Тогда спортсмены тоже гибли. Боксеры, хоккеисты, футболисты… А кто такие мы? По сути, те же профессиональные спортсмены.
– Ага, – сказал Олег. – А папу тем не менее убили.
– Это большое горе, но это не убийство, а случайность. Так бывает, увы. Редко, но бывает.
– Две «Рельсы» и два «Шафта» одновременно по одному уже поврежденному «Дику» отца? Ха-ха.
– Ты знаешь, что было расследование, – сказал Гладиатор. – Оно показало, что это трагическая случайность.
– Ну да, конечно.
– Олег, – сказал майор. – Ты понимаешь, что доказать обратное невозможно? Любой танкист, который провел хотя бы полсотни боев, скажет тебе, что в игре еще и не такие совпадения бывают.
Олег посмотрел прямо в лицо Рваной Заднице. Тот выдержал его взгляд ровно две секунды и отвел глаза, сделав вид, что ищет официанта… Зачем? Заказывать что-то майор явно не собирался. Выпивку ставил Олег, и, пока он ставил, перебивать его деньги своими считалось невежливым, а в некоторых случаях и вовсе оскорбительным.
Олег усмехнулся и промолчал. Он уже все понял. То, о чем ему намеками сообщила накануне соседка Наташа, пусть и косвенно, но подтверждалось. Клан отца «Раздолбаи Сретенки» не собирался мстить за гибель своего лидера бригадира Шального. По разным причинам. Точнее, по их совокупности. Пока бригадир Шальной был жив, клан хорошо зарабатывал и считался одним из лучших не только в Москве, но и во всей России. Теперь Шальной отправился туда, куда отправляются после гибели на поле боя все танкисты, – прямиком в рай. И что делать клану? Пытаться отомстить? Глупо. Чтобы мстить, нужно иметь силу. Или хотя бы обладать волей и характером. Без Шального «Раздолбаи Сретенки» во многом утратили и первое, и второе, и третье. И еще, очень может быть, как и намекала Наталья, что кто-то из «раздолбаев» получил неплохую мзду за то, чтобы все случилось в том роковом бою именно так, как случилось. Скорее всего и не один! А кого-то и откровенно запугали. Это и вовсе невозможно доказать. Но разговор, который теперь вели подвыпившие танкисты с шестнадцатилетним Олегом Шальневым, только что в великолепном стиле выигравшим свой первый бой, косвенно подтверждал, что соседка Наталья сказала правду. Или была очень недалека от истины. Они не хотели брать его в клан. А ведь должны были, хотя бы в память о погибшем товарище! Нет, не брали. Нечистая совесть не позволяла это сделать.
Значит, черт с ними.
После того вечера танкист Шалый ни разу не заходил в «Прицел» и ни разу не связывался ни с кем из «раздолбаев» ни по комму, ни каким бы то ни было иным способом. Всех их он исключил из сферы своего внимания. Не имей дела с трусами и предателями, говорил ему отец не единожды. И вот – на тебе. Оказалось, что как раз с ними Виктор Шальнев долгое время имел дело. Прихотливая штука человеческое восприятие действительности. А иногда и откровенно подлая штука. Трехкратный чемпион Москвы в одиночных боях и пятикратный в клановых, бригадир Шальной переносил свои качества на тех, кто играл бок о бок с ним, и был уверен, что товарищи никогда не подведут. Они и не подводили. До тех пор, пока выгода от живого и удачливого Виктора Шальнева была намного больше выгоды от Виктора Шальнева мертвого.
Нет, не собирался штаб-сержант Шалый досконально разбираться в этой истории, искать доказательства, публично изобличать виновных и стыдить причастных. Трагическая случайность, говорите? Пусть так. «КТО» не для мести? Ладно. В клан не берете, глаза отводите? На вашей совести. Остается одно: хочешь хорошо сделать дело – делай его сам. Истинность этой старой доброй жизненной формулы Олег и собирался проверить.
В большом основном зале «Прицела» к этому времени народу хватало с избытком. В мощных динамиках ворочался стайл-рок – одно из наиболее популярных у катэошников направлений энтри-музыки, причудливо вплетаясь в неумолчный гул нетрезвых голосов. Система вентиляции работала на всю катушку, пытаясь с переменным успехом очистить воздух от густых клубов табачного дыма. В тяжкие времена Серых Десятилетий табак снова вошел в моду. Особенно среди тех, кто ежедневно рисковал жизнью в военных и бандитских стычках. Теперь, когда не стало армий и крупных преступных группировок, пристрастие к никотину сохранялось в основном лишь в среде причастных к игре «КТО». Тут курило большинство танкистов и фанатов. В отличие от среды «ВТО», где курильщики были скорее исключением из правил.
Олег точно знал, что клан «Черные петухи» сегодня здесь. Буквально полтора часа назад они в пух и прах разбили на карте Брест «Везунчиков Лефортово» и теперь заслуженно праздновали победу.
Ну-ка… ага, вон они, справа, в трех шагах от бара. Девять или десять человек. Сдвинули столики и гуляют. Очень хорошо.
Спокойным шагом он приблизился к барной стойке и уселся на свободный табурет.
– Квасу, – сказал негромко. – «Можайского особого». Большую кружку.
– Хороший выбор, – кивнула барменша, неплохо сохранившаяся женщина лет сорока пяти. – Хоть это и абсолютно не мое дело, но мне лично не нравится, когда мальчишки вроде вас заказывают здесь пиво или что покрепче. «Можайский особый» – самое то. И градус вроде есть, и не опьянеешь.
Она ловко поставила перед Олегом запотевшую кружку, наполненную золотисто-коричневатым напитком.
– Ой, посмотрите, кто пришел, – раздался за спиной хорошо различимый сквозь многослойную кабацкую шумовую завесу хрипловатый тенорок. – Никак новоявленный гений одиночного боя сам танкист Шалый!
Было сразу понятно, что обладатель тенорка нарочно старается говорить громко – так, чтобы Олег его гарантированно услышал.
– Да не может быть, – откликнулся другой голос, явно подыгрывая тенорку. – Ты, наверное, ошибся. Станет Шалый приходить в это гнездо порока. Здесь же пьют, курят и матерятся. Тут даже продажные девки бывают! А ему мама не велит. Он же послушный сын, хороший, маму слушает.
– Точно слушает?
– Точно. Раньше, говорят, не очень слушал. Но теперь, когда танкист Шальной покинул этот бренный мир, он старается ее не огорчать.
– Что ж, похвально.
– Еще как! Он же теперь вроде как единственный э-э… мужчина в доме. Если вы понимаете, что я хочу сказать.
За спиной густо и похабно расхохотались.
Тихо. Спокойно.
Не торопясь, он отхлебнул квасу, вместе с кружкой повернулся на табурете лицом к залу и медленно, по очереди, оглядел «Черных петухов». Все-таки девять, а не десять. И все четверо тех, кто убил его отца, здесь.
Тощий, похожий на вечно голодную трущобную крысу Глюконавт Кальция.
Невысокий, почти квадратный, с короткими сильными руками и щеткой волос, начинающейся чуть ли не от насупленных бровей, Озверин.
Изящный, с красивым тонконосым лицом и нарочито безразличным взглядом, прячущимся за длинными черными и густыми, как у девушки, ресницами, Веня Красотуля.
И, наконец, лидер клана Лысый Череп, словно наглядный пример полного соответствия клички-позывного с живым танкистом.
– Как думаешь, это он на нас смотрит? – с ленцой осведомился Глюконавт.
– На меня точно посмотрел, я заметил, – в тон ему ответил Красотуля.
– Это потому что ты красивый.
– Я вот некрасивый, а на меня он тоже посмотрел, – сообщил Озверин.
– Может, мы ему все нравимся? Говорят, так бывает.
– Пошляки. Может, просто выпить хочет, а денег нет. Все деньги маме отдает, он же хороший мальчик. Видишь, квас пьет.
– А что ж мы тогда прямо как не танкисты? Надо его угостить. Он же эта… как его… восходящая звезда.
– Еще как восходящая. Хотя лично я знаю только одну рифму к слову «звезда».
– Узда?
– Это вторая.
Олег, выжидая удобный момент, продолжал молча разглядывать «Черных петухов».
– Слушай, разве это вежливо – вот так вот пялиться на людей и молчать?
– Думаю, не очень.
– Я думаю, это даже как-то оскорбительно.
– То есть он хочет нас оскорбить?
– Не знаю, но похоже. А давай спросим?
– Давай. Ты спросишь или я?
– Я спрошу, – веско сказал Лысый Череп, до этого молчавший.
Он поднялся из-за стола, и сразу стало видно, что росту в лидере «Черных петухов» без малого два метра. С недопитой кружкой пива в руке Лысый Череп сделал два шага и встал напротив Олега, покачиваясь с пятки на носок и обратно. Олег с интересом посмотрел на него и отпил квасу.
– Наглеешь, щенок? – почти ласково осведомился Лысый Череп.
– Ты даже не представляешь как, – ответил Олег.
Он поставил кружку на стойку, обернулся и попросил барменшу:
– Выключите музыку, пожалуйста.
Было в его голосе что-то такое, что видавшая виды хозяйка бутылок, пивных кранов, стаканов и бокалов подчинилась, даже не шевельнув бровью. Одним неуловимым легким и текучим движением Олег вскочил на стойку и развернулся лицом к залу. На него уже смотрели.
– Минуту внимания! – сказал он. Не надсаживая глотку, но достаточно громко, чтобы прислушались все. – Я, штаб-сержант Шалый, при вас, пользуясь своим правом, вызываю на Дуэль Смерти следующих танкистов из клана «Черные петухи». Глюконавта Кальция. Озверина. Веню Красотулю. И лидера клана – Лысого Черепа. Дуэли состоятся в ближайшие дни и в том порядке, который я только что огласил. Названные мной танкисты могут отказаться. Но тогда, согласно правилам, они теряют право в дальнейшем принимать участие в играх «КТО». О точном месте и времени проведения Дуэлей Смерти будет сообщено дополнительно. Спасибо за внимание.
Он уселся на табурет, взял свой квас, снова посмотрел в лицо Лысому Черепу и негромко сказал:
– Ну что, Череп, штаны не пора менять? Это тебе не четверо на одного. Официальный вызов получите сегодня. Ответ жду в течение двенадцати часов.
Слез с табурета, положил на стойку монету в один энерго, кивнул барменше:
– Спасибо, сдачи не надо.
В полнейшей тишине Олег успел сделать несколько шагов к выходу, когда сзади на его правое плечо легла тяжелая рука Лысого Черепа. Он остановился, покосился на толстые чужие волосатые пальцы с грязноватыми ногтями и брезгливо сказал:
– Руку убери, Лысый.
– Что?!
Лысый Череп попытался развернуть к себе наглого щенка. Но случилось нечто совершенно непонятное. Левой рукой щенок крепко ухватил правую руку Черепа за запястье, прижал к своему плечу, а правой резко ударил под локоть, в предплечье, одновременно крутнувшись на месте и подставляя правую ногу. Правая рука Черепа оказалась словно в тисках, не в силах противостоять ловкому движению Олега, он качнулся вперед, споткнулся о выставленную ногу и грохнулся ничком на пол. Только левую руку и успел подставить, чтобы морду не расквасить.
Вокруг одобрительно засмеялись.
– Браво, штаб-сержант! – воскликнул кто-то. – Лихо ты его. Чистое самбо!
Самбо Олег никогда не занимался, но спорт любил. С удовольствием играл в футбол, мог выполнить с десяток упражнений на турнике и брусьях, даже подтягивался на одной руке, чем неизменно вызывал чувство тихой зависти у одноклассников и восторга у одноклассниц. Он легко пробегал стометровку за двенадцать секунд и спокойно отжимался от пола пятьдесят раз. Дед Иван говорил, что сложением он похож на своего прадеда, отца деда Ивана – Андрея Владимировича Шальнева, погибшего в молодости.
– Я маленький был, но помню, – рассказывал дед Иван. – Он никогда специально мышцы не качал, но обладал такой, знаешь, взрывной силой. Природной. Как-то на пикник выехали большой компанией, несколько семей. Мужики подпили и давай бороться на траве. Так твой прадед всех покидал, хотя никакой борьбе не учился, насколько я знаю, и были там противники тяжелее его и выше ростом гораздо. Читал книгу Джека Лондона «Время-не-ждет»?
Олег признался, что не читал. Он не особо любил Джека Лондона, считая его безнадежно устаревшим писателем.
– Прочти. Ну или хотя бы попробуй прочесть. Там главный герой, Элам Харниш, чем-то напоминает твоего прадеда. А значит, и тебя. Хотя ты, конечно, молодой еще, рано говорить, что из тебя лет через пять выйдет.
Дед Иван и научил Олега десятку несложных, но эффективных приемов рукопашного боя. Включая и тот, который он применил сейчас против Лысого Черепа.
Лидер «Черных петухов» поднялся с пола. Олег, отступив на шаг, спокойно ждал.
– Что, Череп, обосрался? – ласково-весело осведомился штатный вышибала заведения Петя Маленький, не торопясь приближаясь к месту конфликта. – Обтекай.
Рост Пети Маленького, как сказали бы еще лет двести назад, был четырнадцати вершков сверх двух обязательных аршин, что превышало два метра. Весил молодец не меньше ста двадцати килограммов и в прошлом году уверенно занял второе место в Москве по гиревому спорту.
Лысый Череп ожег Петю взглядом, но выступить не решился. Против Пети Маленького вообще редко кто решался выступать. И не только потому, что было это малоэффективно в силу физических кондиций вышибалы. Петя славился обостренным чувством справедливости и крайне редко оказывался не прав в разрешении спорных ситуаций. Грубо говоря, вышибленный Петей за порог «Прицела» клиент в глубине души ощущал свою несомненную вину. Поэтому всегда мог честно себе сказать: «Я бы, конечно, мог врезать Маленькому так, что у него бы зубы полетели, но следует признать его правоту. Последнее дело выступать против правды. Пусть обо мне думают что угодно, но я всегда умел признавать свои ошибки». После чего удалиться с гордо поднятой головой.
– Я все видел, – сказал Петя. – И слышал. Хочешь помахаться с Шалым до дуэли – твое дело. Только не здесь. Ищи другое место и время. – Он понизил голос: – Но я бы тебе не советовал это делать. Ни тебе, ни твоей шобле.
– Это почему? – с кривой ухмылкой осведомился Череп. – Ты, что ли, вступишься?
– Делать мне нечего, – пожал широченными плечами Петя. Словно гора шевельнулась. – А только все здесь слышали, как Шалый вызвал вас на Дуэль Смерти. Если с ним теперь что-то случится, как думаешь, кто будет первым в списке подозреваемых?
Лысый Череп думал не долго. Лидер клана все-таки обязан быстро соображать.
– Больно надо мне с этим нубом связываться. Ему что так, что эдак жить недолго теперь осталось, сам напросился. Мне, понимаешь, показалось, что он собрался уйти, не заплатив. – Он перевел взгляд на Олега и растянул губы в карикатурном подобии улыбки. – Извини, штаб-сержант, ошибся. С кем не бывает. До встречи на Дуэли. Передай мамочке, пусть заказывает сыночку гроб, панихиду и все такое. Хотя, думаю, ей уже сообщили добрые люди.
Лысый Череп развернулся и направился обратно к столу. Ему нравилось, что последнее слово оставалось за ним при любом раскладе.
Маме действительно уже сообщили. Когда Олег вернулся домой, она сидела на кухне и невидящими глазами смотрела в стереоскрин, на котором известный комик сыпал давно затертыми шутками. Звук был выключен. В своей комнате делали вид, что спят, близняшки Иришка и Маришка.
Олег прошел на кухню, сел напротив мамы и выключил стереоскрин. Мама перевела на него сухие глаза и бесцветно спросила:
– Это правда?
– Мам, послушай…
– Это правда? – повторила она.
Не ответить было нельзя.
– Правда, – сказал он. – Но ты не волнуйся, я их убью.
– Разве я воспитывала убийцу? – спросила мама.
– Убийцы они, – упрямо наклонив голову, сказал Олег. – Они убили отца. И должны за это ответить. Кроме меня, потребовать ответ некому. Извини, мам, но так получилось.
– Знаешь, – сказала мама. – Уходи.
– Что? – не понял он.
– Уходи. Совсем. Ты мой сын, первенец. Я тебя люблю и не могу смотреть, как ты себя убиваешь. Хватит мне отца. Собирай вещи и уходи.
– Мама… – Олег вдруг понял, что на самом деле означает старинное выражение «словно земля ушла из-под ног».
– Да, я твоя мама и всегда ею останусь. Если тебя убьют, похороню, не сомневайся. Но жить здесь ты больше не будешь.
– Но… почему?
– Потому что жить нужно мне. Хотя бы для того, чтобы вырастить дочерей. Тебя, видно, я уже вырастила, как могла. Вот и лети из гнезда, устраивай сам свою жизнь и смерть, если уж стал таким самостоятельным. Нечего у матери под юбкой сидеть.
«Черт, она же говорит абсолютно серьезно. То есть серьезнее некуда. Пожалуй, я и не помню, когда она была настолько серьезна. И что делать? Доигрался в танчики, Олежек, родная мать из дома гонит. Или… не гонит? Она действительно не может иначе. Потому что ей больно и нужно растить близняшек. Как она может их спокойно растить, когда я рядом такие сюрпризы преподношу? Получается, я полный эгоист и свинья, который не ставит ни в грош собственную мать?
Нет, – сказал он себе. – Не так. Просто у нас разные цели. У нее – свои, женские и материнские. У меня – свои, мужские и сыновьи. Как сын своего отца и мужчина, я не могу оставить зло безнаказанным. И, как сын своей матери, я не могу отказаться от принятого решения. Возможно, кто-то назовет это юношеским максимализмом – плевать. Назад дороги нет. Значит – что?
Значит, уходи, – пришел простой ответ. – Иди в комнату, собери рюкзак и уходи. Это не разрыв с семьей, чувак. Это взросление. Не забудь оставить маме денег из тех, что заработал на последней дуэли».
Так Олег и сделал. На сборы у него ушел ровно час. Потом он заглянул в комнату к близняшкам, тихонько поцеловал обеих в лоб и вышел в прихожую. Мама продолжала сидеть на кухне. С рюкзаком на одном плече он пошел к ней. Оставил на столе деньги, поцеловал в край сухих губ. Она не отстранилась.
– Я буду заходить иногда, – сказал он. – Навещать тебя и близняшек. Можно?
– Дело твое, – сказала мама.
– Тогда до свиданья.
– До свиданья.
Через минуту Олег Шальнев шагнул из дома в теплую майскую ночь. Поправил рюкзак на плечах и двинулся через двор к выходу на улицу. Он не имел ни малейшего понятия, куда ему идти дальше, но надеялся, что по дороге сообразит.
Ответ пришел быстро. Олег был из тех людей, кто в случае необходимости всегда быстро получает ответы на заданные самому себе вопросы. И чаще всего эти ответы бывают верными.
Танковые боксы, конечно же! Он как-то забыл о том, что имеет право ими пользоваться в любое время. Даже не забыл, нет. Не думал об этом. После смерти отца его личный бокс, рассчитанный на три машины, по завещанию перешел к Олегу и теперь полностью принадлежал ему. Вместе с «Хантером» второй модификации и «Диктатором» третьей. Буквально позавчера Олег отдал последний взнос за восстановление «Дика», и тот был теперь не хуже нового.
Территория охраняется. Душ с горячей и холодной водой есть. Туалет есть. Даже нечто вроде кухоньки с холодильником, электроплитой, раковиной и шкафчиком для посуды тоже есть. Плюс стол и пара табуреток. Отец, как и многие другие танкисты, часто застревал в боксе надолго, вот и обустроил его. «И это очень хорошо. Сегодня в танке переночую, в эргокресле, его можно отрегулировать почти в горизонтальное положение, а завтра куплю и привезу раскладушку, – рассуждал Олег. – Ничего, нормально устроюсь на первое время. А там поглядим. Еще неизвестно, понадобится ли мне в будущем жилье. Мертвым-то оно ни к чему… Это ты брось! – одернул он сам себя. – Чтоб я больше подобных мыслей не слышал, гнать их еще на подступах к голове поганой метлой. Пусть враги умирают, а мы будем жить. Жить, побеждать и радоваться. Кто это мы? – спросил он сам у себя. – Ну, я же не буду вечно воевать один. Значит, нужно собирать клан. Сразу, как только покончу с убийцами отца».

Последний раз Дуэль Смерти проводилась в Москве ровно полтора года назад. А на других территориях, некогда принадлежавших отдельным странам и союзам, подобная забава и вовсе случалась не чаще одного раза в три-четыре года.
Не потому, что этот вид танкового боя не пользовался популярностью. Наоборот. Зрители готовы были платить серьезные деньги за зрелище, где один из игроков должен погибнуть, – со времен римских гладиаторов в этом смысле мало что изменилось.
И не потому, что Дуэли Смерти были запрещены и участникам грозили тюремные сроки. «КТО» в целом были запрещены, и что? Власть, закрывающая глаза на «Красные Танки Онлайн» (на самом деле, разумеется, она за ними внимательно следила), делала вид, что не замечает и Дуэль Смерти. Потому что стоит заметить и положить конец этому варварскому обычаю, как немедленно нужно будет вплотную разбираться с самими «КТО». То есть, по сути, закрывать наглухо. Там ведь тоже люди время от времени гибнут, верно? И не всегда случайно. Так в чем принципиальная разница? Нет уж, пусть эти сумасшедшие танкисты «КТО» продолжают играть в свою жестокую, а временами и смертельную игру. Во всяком случае, до тех пор, пока она служит отличным клапаном для выпуска лишнего пара вечно всем недовольного плебса. А также пока она конкурирует со сверхпопулярной «ВТО», оттягивая зрителей и финансы. Потому что тот, кто в современном мире становится уж слишком богатым, сильным и независимым, автоматически начинает представлять угрозу настоящим хозяевам на планете – ТНЭК и Совету Директоров. Значит, угрозу следует минимизировать. Любыми способами. И закрыть глаза на «КТО» вместе со всеми ее средневековыми замашками – один из них. Причем почти не требующий затрат.
Нет, Дуэль Смерти случалась крайне редко по самой банальной причине: игроки хотели жить. Шансы погибнуть на слабой машине даже в самом кровавом и бескомпромиссном мочилове где-нибудь на карте Пустыня или Кунгур приближались к четырем из ста. Ладно, пусть к пяти в исключительных случаях. В среднем же не достигали и единицы, колеблясь от ноль целых двух десятых до ноль целых восьми десятых.
Можно играть и рисковать.
А в Дуэли Смерти один из двоих погибал с вероятностью тридцать процентов. В половине случаев оставался калекой на всю жизнь. И кому, спрашивается, это надо? Нет, сумасшедшие находились. Но редко. Инстинкт самосохранения – самый мощный, игнорировать его невероятно трудно. Были времена в истории человечества, когда среди знати честь ставилась выше жизни, и благородные дворяне чуть что слали друг другу секундантов, а затем с помощью шпаг и пистолетов выясняли, у кого тверже рука. Но те времена давно канули в Лету вместе с дворянским сословием. К тому же и тогда процент смертности среди дуэлянтов близко не достигал таких значений, как в Дуэли Смерти «КТО». Некоторые известные знатоки и любители «КТО» не раз высказывали авторитетное мнение о том, что Дуэль Смерти окончательно не отмирает лишь потому, что победитель обычно зарабатывает гораздо большую сумму, нежели в любом другом бою, включая самые рейтинговые. Не будь этого фактора, никто не захотел бы драться насмерть. Даже ради полузабытого слова «честь». А вернее, тем более ради него.
К слову говоря, еще лет двадцать тому назад Дуэли Смерти случались чуть не каждый месяц именно потому, что среди танкистов было полно желающих за деньги не только наступить на горло своему инстинкту самосохранения, но и задушить его. Бедно жили сразу после окончания войн и Серых Десятилетий, чего уж там. Как говорили в Киеве тех лет, «краще смерть ниж такэ життя». И с этим полностью были согласны жители Москвы, Нью-Йорка, Пекина и многих-многих других больших и маленьких городов. А нынче танкисты в абсолютном большинстве своем перестали мучительно думать о том, что будут есть их семьи завтра, если сегодня они не принесут домой игровых денег. И как раз поэтому завтра для них наступает почти всегда.

Накануне дня «Д», как он его про себя называл, Олег приобрел бутылку дорогого коньяка и отправился навестить деда Ивана.
Иван Андреевич Шальнев встретил внука приветливо, но коньяк не одобрил.
– Мал еще крепкое хлестать, – заявил он, спрятав бутылку в погребе. – Чаем обойдемся. Или ты думаешь: если танкистом стал, то и пить можно?
Примерно так Олег и думал, но благоразумно смолчал.
– Плохо, – прочитал мысли внука дед. – Лучше выбрось эти глупости из головы.
– Да что такого-то? – не выдержал Олег. – Я, между прочим, этот коньяк не украл, а купил. На честно заработанные.
– А хрен редьки не слаще. Дело не в том, купил или украл, а в самом факте приобретения.
– Деда, ну ты и вредной занудой бываешь иногда, прямо караул.
– Верно, бываю. Для твоей же пользы, между прочим. Тебе сколько годков сейчас, шестнадцать с половиной?
– Ну.
– Баранки гну. Вот и подожди хотя бы до восемнадцати, дай организму окрепнуть. Еще лучше до двадцати.
Олег чуть было не брякнул, что до двадцати может запросто и не дожить, но вовремя прикусил язык. Деда он слишком уважал и любил, чтобы при нем вслух произносить слова, в которых не было ничего, кроме глупой бравады.
Изъятие коньяка не помешало деду и внуку славно провести время и поговорить по душам. Последнее для Олега было важнее всего.
– Дуэль Смерти, значит, – хмыкнул дед Иван, когда они вышли после обеда в палисадник и присели на лавочку.
Дед раскурил трубку и откинулся спиной на теплую, нагретую солнцем стену дома. Олег ждал.
– Тебе хоть и шестнадцать, но ты отнюдь не дурак, – продолжил дед. – То есть помереть не жаждешь. Или я ошибаюсь? А то бывает, знаешь, в твоем возрасте. Какая-нибудь, мать ее ети, несчастная любовь. А?
Олег заверил, что ничем подобным не страдает. Но и рассказывать о своих не самых простых отношениях с Женькой Заран тоже не стал. И уж о некоторых деталях памятного визита к соседке Наталье – тем более. Рассказал лишь самое главное – эти четверо были убийцами его отца и сына деда Ивана. И он, Олег Шальнев, намеревался с ними поквитаться по полной.
– Поквитаться – это правильно, – сказал дед Иван. – Достойно мужчины. Были у меня подозрения, что Витька не просто так сгорел, но… – Он бросил короткий испытующий взгляд на внука. – У тебя ведь тоже одни слухи и догадки, верно?
– Деда, – сказал Олег. – Не уподобляйся Гладиатору и Рваной Заднице. Папку намеренно убили, я это точно знаю. Но доказывать это никому не собираюсь. Даже тебе. Вернее, тебе особенно. Я сказал – ты услышал.
– Внук, не бей ниже пояса. После таких слов я должен их вызвать, а не ты. Ну или в крайнем случае просто подстеречь по одному и…
– Деда, мы не из тех, кто подстерегает за углом с финкой в кармане. Пусть все будет по справедливости. В игре. И ты прекрасно знаешь, что не можешь их вызвать. Лет двадцать, возможно, даже пятнадцать назад – да. Но не сейчас. Тебе шестьдесят семь, помнишь?
– Если потренироваться…
– Деда!
– Извини, – буркнул дед. – Был не прав. Старею, наверное. Или мне просто стыдно, что внуку приходится делать за меня мою работу. Вот и пытаюсь как-то оправдаться…
Олег ничего не сказал, но посмотрел так выразительно, что Иван Андреевич Шальнев прервал себя на полуслове, тяжко вздохнул, еще раз извинился и попросил, чтобы внук изложил план действий.
– Чего тут излагать… У каждого из этих четверых есть слабые места. Я изучил записи боев.
– Ну-ка, ну-ка…
– Глюконавт Кальция. Любит кемперить – выскочил из-за угла, укусил и спрятался. Рефлексы неплохие, но с тактикой слабовато. Пяток излюбленных и предсказуемых приемов, которые кажутся ему верхом мастерства. Считает себя очень хитрым, и в этом его главная ошибка. Далее Озверин. Этот просто тупой, хоть и смелый. Теряется, когда сталкивается с неординарным поведением противника, начинает психовать и прет напролом. Иногда это его выручает, но чаще наоборот. Озверин вообще плох в индивидуальном бою, может быть полезным только в клане и под твердым руководством. Да и то лишь в качестве приманки, ложной угрозы. Следующий – Веня Красотуля. Этот уже по-настоящему опасен. Расчетливый, умный. Не теряет головы при самых гнилых раскладах. Но он довольно быстро устает, «физика» слабовата. Стоит чуть измотать, сразу начинает ошибаться. Тут и бери его тепленького на опережении. Мне даже кажется, он чем-то болен, только не говорит никому, скрывает. Да и фиг с ним. Ну и лидер – Лысый Череп.
– С этим все ясно, – вставил дед Иван. – Помню его. Нахрапом и наглостью берет.
– Верно, – подтвердил Олег. – Пытается сразу запугать и подавить, загнать в угол, не давать передышки. При этом достаточно ловок, приемов у него не пяток, как у Глюконавта, а, пожалуй, с десяток наберется. И все равно Череп предсказуем. Лучшая тактика в бою с ним – сделать вид, что ты испугался, растерян, не знаешь, что противопоставить этой безжалостной мощи. И ждать, когда он забудет про осторожность и раскроется. Или другой вариант – элементарно переиграть, перехитрить. Быть быстрее, умнее, точнее. Если у Лысого Черепа десять излюбленных приемов и уловок, у тебя должно быть пятнадцать-двадцать. Половина из которых для него полная неожиданность и сюрприз. Тогда он начнет злиться и, как следствие, допускать ошибки. Далее все просто.
– Что ж, – помолчав, сказал дед. – Радует, что ты подошел к вопросу столь серьезно. Молодец. Вижу перед собой настоящего танкиста. Осталось только, чтобы ты не забыл о своих выкладках в бою. Сам знаешь, рассуждать и планировать – это одно. Драться – совсем другое.
– Знаю, – сказал Олег. – Не забудь, у меня семь побед подряд и ни одного поражения.
– Я-то помню, а тебе лучше об этом забыть.
– С чего это?
– С того, что на каждый бой нужно выходить как на первый. Все твои победы в прошлом, они не имеют никакого значения. Важно лишь то, что происходит здесь и сейчас. Понимаешь, о чем я?
Олег задумался.
– Да, – сказал он через некоторое время. – Понимаю. Когда начинается бой, я в первые минуты действую… как бы это лучше выразиться… ну, обычно, что ли. Как все. Оцениваю обстановку, прикидываю, когда лучше выстрелить, куда спрятаться или откуда вынырнуть, когда ускориться, когда притормозить и так далее. А потом… в какой-то момент внутри меня что-то щелкает, сдвигается, будто срабатывает какой-то переключатель, я забываю обо всех расчетах и начинаю играть иначе.
– Как?
– Импровизирую на ходу, а решения сами приходят. Понимаешь, время словно замедляется, я за секунду успеваю заметить и сделать больше, чем мой противник за две, а то и за три секунды. И я как будто заранее знаю, что он намеревается предпринять в следующий момент. Нет, даже без «как будто». Просто знаю. Не каждый раз, но в девяти случаях из десяти – точно.
– Называется предугадывать действия противника, – сказал дед. – Только очень опытные и по-настоящему талантливые бойцы это умеют. Поздравляю, внук, у тебя действительно большой талант. Береги его и развивай. И главное, не дай себя обмануть. Пропадешь.
– В каком смысле «не дай обмануть»?
– Во всех. Действуй по древнему лагерному принципу: «Не верь, не бойся, не проси».
– Никому не верить?
– Мне можно, – сказал дед и почему-то засмеялся. Потом вытряхнул пепел из трубки и спросил: – Хочешь, чтобы я присутствовал на этих Дуэлях? Хотя что я спрашиваю. Хочешь ты или нет, приеду обязательно. Как думаешь, мать твоя меня пустит в дом?
– Ты что, дед? – Олег даже обалдел от неожиданности. – Как это она может тебя не пустить?
– Ну, не знаю, – вздохнул Иван Андреевич. – Женщин иногда чертовски трудно понять. А то и вовсе невозможно. Тебе же она фактически отказала от дома, сыну родному. А я вроде как на твоей стороне. Возьмет и скажет: «Идите, папа, к своему разлюбезному внуку, смотрите, как его убивают или как убивает он, а меня во все эти ваши кровавые танкистские кошмары не втягивайте. Хватит с меня одного мужа. Нахлебалась». – Дед Иван глянул на обескураженное лицо внука, улыбнулся и хлопнул Олега по плечу. – Не журись, внук, шучу я. Все утрясется со временем. А что само не утрясется, то сами утрясем.

По заранее согласованному с организаторами регламенту все четыре Дуэли Смерти должны были состояться в один день и на одной карте Бойня. Обычно дуэли устраивались на других картах – на Песочнице, Дуэли или – реже – Зоне. Но это обычно. Однако даже единичную Дуэль Смерти обычной игрой назвать было никак нельзя, а тут – сразу четыре! Подумав, организаторы остановились на Бойне. Эта карта, по мнению многих, лучше всего подходила для того, чтобы два идиота-танкиста могли не только угробить друг дружку до смерти, но также продемонстрировать свое мастерство и везение тысячам зрителей. Так, что всем будет хорошо видно. Ибо на карте Бойня отсутствуют искусственные сооружения в виде макетов зданий, стенок, пандусов, обычных и укрепленных пластмонолитом рвов, мостов, трубопроводов, вышек, тоннелей, остовов сгоревших танков и прочего, и прочего, и прочего. Карта Бойня – это сильно всхолмленный прямоугольник голой земли с шестью глубокими и широкими воронками, в каждую из которых запросто помещается танк. Три по одной длинной стороне и три по другой. Говорят, некогда Бойню покрывала трава. Сначала настоящая, живая, а затем ее заменила искусственная. Но от этого быстро отказались по экономическим причинам – слишком дорого оказалось такое покрытие восстанавливать после каждого боя, когда танковые траки превращали его в грязно-буро-зеленое месиво. Теперь карта Бойня – это голая земля с редкими ростками травы – той, что успела проклюнуться между двумя играми. А чтобы летом на карте во время боя не вздымалась пыль столбом, Бойню перед каждой игрой обильно поливали водой. Это если давно не было дождей. В ином же случае, понятно, обходятся без полива. Равно как и зимой, когда «пыль» может быть только снежной. Машины в таких условиях уже через десять минут игры облеплены грязью по самый верхний люк, что только придает игре зрелищности.
Ставки зашкаливали за все мыслимые пределы. Казалось, вся Москва – даже та, которая никогда не интересовалась игрой «КТО» (или старательно делала вид, что не интересуется), решила на этот раз принести кровные энерго «серым» и «черным» букмекерам, стригущим купоны на извечном азарте плебса и его жажде хлеба и зрелищ. При этом, как утверждали те же букмекеры, впервые на их памяти женщины по количеству ставок опередили мужчин. Но если мужчины в основном ставили на победу того или иного игрока в разных комбинациях (тех, кто был уверен, что мальчишка Шалый завалит всех четверых взрослых танкистов из клана «Черные петухи», было исчезающе мало), то женщины предпочитали ставку «останется в живых – погибнет». И в основном голосовали своими деньгами за то, что Шалый останется жив. Вне зависимости от того, сколько боев выиграет и сколько проиграет. И это лишний раз подтверждало веками устоявшееся мнение о том, что москвички, конечно, в массе своей те еще стервы, но и в их сердцах живет милосердие.
Воздушные трибуны вокруг Бойни увеличили втрое от обычного, а цена билетов была такой, что завсегдатаи игр «КТО» только кряхтели и чесали в затылке. Однако раскошеливались. И правильно делали, потому что уже за два дня до начала купить билет можно было лишь у спекулянтов за умопомрачительную цену. А в день начала Смертельных Дуэлей билеты нельзя было достать ни за какие деньги. Ну разве что за совсем астрономические у тех владельцев, чья жадность превышала жажду уникального зрелища.
И еще этот субботний день выдался очень жарким.
С раннего утра солнце включилось в полную силу и палило так, словно перепутало широту Москвы и Кабула. При этом ни облачка на небе, а легкий ветерок, решивший к полудню хоть немного дать москвичам подышать, быстро выдохся и затих.
Первый бой Шалый – Глюконавт Кальция по расписанию должен был начаться ровно в шестнадцать часов. Обычно бои «КТО» проводились вечером или даже ночью. Но в особых случаях с властями и договаривались особо, чтобы те «не заметили» дневной игры. Это как раз и был тот самый случай.
По правилам Дуэли Смерти звание танкиста не имело значения при выборе им танка. Теоретически новобранец мог вызвать даже генерала и выйти против него на «Диктаторе» или «Викинге» третьей модификации с какой угодно пушкой и защитной краской – были бы деньги, чтобы все это купить. Но это теоретически. А на практике звания танкистов напрямую коррелировали с техникой и вооружением. «КТО» – игра бедных и даже маргинальных слоев населения; миллионеров среди выдающихся игроков нет, и на танки они себе зарабатывают собственным потом и кровью. В отличие от танкистов «ВТО», которые часто приобретают технику и аватар на деньги, не имеющие никакого отношения к игре. То, что Олегу достались в наследство машины его отца, и сам он, как и отец, тоже стал танкистом «КТО», выбивалось из общей картины, подобные случаи были довольно редки.
Поэтому сегодня штаб-сержант Шалый, облаченный в скаф-костюм «Латник-4», под рев трибун въехал на залитую жарким солнцем карту Бойня на танке «Диктатор» третьей модификации с защитной краской «Продиджи» и пушкой «Шафт-3». Собственно, выбор у Олега был невелик. Или второй «Хантер» с пушкой «Смоки-3» и краской «Карбон» или «Дик-3». Он ни секунды не сомневался, что нужно брать танк «Диктатор», хотя ни разу до этого не участвовал на нем в игровом бою – только тренировался. Но тренировался много и упорно. Третий «Дик» был маневреннее, быстрее, мощнее и обладал лучшей броней по сравнению со вторым «Хантером». А уж с пушкой «Шафт-3» и краской «Продиджи» его превосходство становилось подавляющим.
Танк Глюконата Кальция – третий «Викинг» с пушкой «Рельса-3» и защитной краской «Грязь» появился на карте сразу вслед за танком Олега. Противники заняли позиции в воронках на противоположных сторонах карты, и бой начался.
Продлился он недолго.
«Рельса» – страшное оружие. Ее снаряд прошивает практически любую броню насквозь. Но этой пушке времени на перезарядку нужно больше, чем «Шафту», примерно в два раза. Олег, точно зная скорость перезарядки «Рельсы» и пользуясь своей скоростью и маневренностью, не получил ни одного попадания, уходя с директрисы огня в последнюю долю секунды, когда снаряд «Рельсы» уже покидал дульный срез орудия. В то время как сам выстрелил пять раз и четыре из них попал. Причем дважды критично. В обычной Дуэли координатор остановил бы игру, дал побежденному зализать раны, засчитал победителю победное очко, и противники вышли бы на второй раунд. Но в Смертельной Дуэли раундов не было, и остановить бой координатор не мог, не имел права. Добивать противника насмерть или удовлетвориться только победой – выбор был за самим танкистом, и только за ним. Даже мнение зрителей, которые, подобно древним римлянам на трибунах гладиаторских арен, голосовали за жизнь или смерть синими и красными огнями сигнальных файеров, не было решающим. Уже победивший танкист мог его учесть. А мог и проигнорировать.
Когда «Викинг» Глюконавта Кальция с заклинившей башней и оплавленной гусеницей бессильно застыл на склоне холма, танкист Шалый не раздумывал над своими действиями ни секунды. Он знал, что там, в недрах боевой машины, в защитной капсуле, его враг еще жив, и не собирался ему эту жизнь оставлять. Три плазменных заряда в упор на полной мощности «Шафта» превратили углеритовую броню в подобие жидкого раскаленного теста. Морда «Викинга» «поплыла», теряя привычную форму.
Трибуны перестали дышать.
С грохотом, похожим на страшный удар грома во время бешеной июньской грозы, взорвался боезапас.
Изящная башня с длинным тонким стволом «Рельсы» воспарила над корпусом, опираясь на столб пламени и дыма, словно какой-то невиданный летательный аппарат, и врезалась в землю. Ствол переломился пополам, крышка верхнего люка отлетела, на месте сенсоров зияли выжженные дымящиеся дыры, и это некогда высокотехнологичное, опасное и красивое изделие рук человеческих мгновенно превратилось в исковерканный и бесполезный кусок углерита, металла и пластика.
То же самое можно было сказать и о корпусе «Викинга» – его верхняя часть под напором взрывного давления расцвела подобием уродливого цветка с черными от копоти и причудливо изогнутыми от жара лепестками, на которых, словно подтверждая свое название, шевелилась, сползая, пузырилась и лопалась, исходила жирным липким дымом краска «Грязь».
Все было кончено. Никакая защитная капсула и скаф-костюм не смогли бы спасти танкиста от смерти в подобных условиях.
Но Олег должен был увидеть труп врага своими глазами.
Он отстегнулся, нажатием клавиши на пульте открыл передний люк и выбрался на броню. Солнце било прямо в глаза не хуже пушки «Твинс», но поляризованное забрало шлема держало удар. Трибуны взревели при виде победителя.
Олег спрыгнул на землю и подошел к искореженному «Викингу». Ему даже не нужно было забираться на корпус – на месте переднего люка зияла оплавленная дыра, и сквозь нее было прекрасно видно почерневшее, скорчившееся в кресле, мертвое – мертвее не бывает – тело танкиста Глюконавта Кальция.
Штаб-сержант Шалый втянул воздух, в котором наряду с вонью горящего масла и защитной краски отчетливо ощущался запах жареного мяса, развернулся на каблуках и пошел назад к своему «Дику». Впереди его ждало еще три боя.
Пока технические службы убирали с игровой карты остатки «Викинга» и труп, Олег успел протестировать узлы и агрегаты своей машины, пополнить боезапас и выпить холодного морса. Нарочно не позволял себе радоваться победе над Глюконавтом Кальция. Во-первых, рано. А во-вторых, интуитивно понимал, что радоваться не надо. Справедливая месть должна совершаться с холодным равнодушным сердцем, словно грязная, трудная, но совершенно необходимая работа. После которой следует принять горячий душ, выпить пива, выспаться и забыть о ней. Желательно навсегда.
Танкист Озверин вышел против Олега на «Мамонте» третьей модификации с пушкой «Шафт» – такой же, как у Олега. Пользуясь тем, что «Мамонт» в два раза тяжелее «Диктатора» и в полтора лучше защищен, он сразу постарался занять позицию на вершине холма, чтобы оттуда отслеживать все маневры противника. И сделал большую ошибку. Скорость и маневренность у «Диктатора» гораздо выше, чем у «Мамонта», чем Шалый немедленно и воспользовался. Он кружил вокруг неповоротливого врага, умело прячась от выстрелов за складками местности и в воронках, сам при этом стреляя пусть и не слишком мощными, но частыми зарядами и неизменно попадая. К тому времени, когда Озверин понял, что двигаться все-таки надо, у его «Мамонта» от перегрузки и двух подряд точных попаданий окончательно полетела система кондиционирования, и температура внутри этого углеритового гроба на гусеницах медленно, но верно поползла к отметке, за которой танкист начинает себя чувствовать живым цыпленком, попавшим в работающий гриль.
Тем не менее «Мамонт» есть «Мамонт». Олегу потребовался весь боезапас и без минуты полчаса времени, чтобы полностью обездвижить эту махину и лишить ее возможности огрызаться. Это была победа. Но Озверин выжил и был доставлен в клинику к доктору Дикому в бессознательном состоянии с тяжелейшими ожогами легких и другими травмами. Франкенштейн вытащил его буквально с того света, заменил одно легкое на искусственное, что полностью истощило финансы танкиста и навсегда изменило его отношение к игре «КТО» – больше за пульт управления он не сел.
Веня Красотуля оказался более серьезным противником. Намного. То, что так будет, Олег знал заранее. Знал также, что хитрый Красотуля, наверняка внимательно изучивший манеру боя танкиста Шалого, выберет для Смертельной Дуэли не классический танк «Викинг» или грозный, но неповоротливый «Мамонт», а быстрый и юркий «Хорнет» третьей модификации с пушкой «Твинс-3». Да, броня «Хорька», как называли его в народе, была намного слабее брони «Дика», но в скорости и маневренности «Дик» этому танку сильно уступал. К тому же попасть в «Хорнет» при его малых габаритах было не в пример сложнее, чем в любой другой танк. Только прицелился, взял упреждение и нажал на гашетку, а этот ловкий бронированный зверек уже изменил направление, мгновенно ускорился или притормозил, и на тебе – плазменный заряд ушел проверять надежность силового купола над картой. Да еще и пушка «Твинс». Она, как и «Шафт», использует плазменные заряды, только несколько иной природы. В силу чего они намного слабее, чем у «Шафта», но зато вылетают из сдвоенных стволов («Твинс» – единственная пушка с двумя стволами), словно маленькие злые шаровые молнии, почти с пулеметной частотой. Черта с два от всех увернешься – нужно прятаться. Или держаться подальше – на большом расстоянии «шаровые молнии» «Твинса» быстро теряют силу. И начальная скорость заряда относительно мала: пока долетит, «Господи, спаси!» можно успеть сказать. Ну или еще что-нибудь. Не столь духовное.
Однако Красотуле, как и двум его предшественникам и товарищам по клану, не помогло ничего. Продержался он долго – почти сорок минут. И даже один раз был в шаге от победы, когда Олег в решающий момент, стреляя на ходу, промазал. Тут танк Красотули выскочил «Дику» в тыл и успел влепить в кормовую часть шесть «шаровых молний» подряд. Еще два-три таких попадания, и кранты – импульсный двигатель бы сдох безвозвратно, машина бы встала, а только за счет подвижности башни, оставляющей с пушкой «Шафт» желать лучшего, Шалому вряд ли удалось бы выкрутиться. Красотуля на своем «Хорьке» просто танцевал бы вокруг, ежесекундно меняя позицию, и расстреливал бы беспомощного врага до полной победы.
Наверняка он уже все это предвкушал – потный палец вдавил клавишу гашетки до отказа, губы сами собой растянулись в нетерпеливую ухмылку, глаза за длинными девичьими ресницами наполнились злой радостью.
Не срослось.
Улучив момент, Олег резко сдал назад, выжимая всю оставшуюся мощь из едва живого двигателя. Выскочить из-под таранного удара Красотуля не успел. То есть он попытался уйти в сторону, но в результате лишь развернулся и оказался на самом краю воронки. И тут корма набравшего скорость «Диктатора» врезалась в бок «Хорька», и тот, словно игрушка, кувыркнулся на дно воронки, продолжая посылать из «Твинса» в небо «шаровые молнии».
Следует отдать должное реакции и сообразительности Красотули. Прежде чем Олег успел развернуть башню, чтобы с близкой дистанции сжечь врага, Веня успел отстегнуться, распахнуть люк и выскочить на броню с поднятыми руками. Он был цел. Он был жив. Он сдавался на милость победителя.
Если бы Олег выстрелил на треть секунды раньше, убийство Красотули можно было списать на горячку боя – не заметил, что враг покидает опрокинутую машину, бывает. Но он не выстрелил. Именно потому, что заметил. А потом уже было поздно. По правилам Смертельной Дуэли он мог сжечь танкиста Красотулю даже в этом случае – живого, стоящего на броне с поднятыми руками. Это не считалось бы убийством в полном смысле этого слова. Но убийцей Олег бы стал. Как в глазах зрителей, так и в своих собственных, – вон трибуны залиты пронзительно-синим огнем сигнальных файеров, что означает одно: жизнь побежденному!
Лицо Вени Красотули заполнило весь обзорный экран, и Олег отчетливо видел, как медленно ползет по небритой щеке капля пота и кривятся и дрожат от страха тонкие бледные губы.
– А, сука, ладно, живи, – сплюнул он в ярости, развернул башню и убрал палец с клавиши гашетки.
Три из трех. Почти полный триумф, но только почти. Оставался самый опасный противник – лидер клана «Черные петухи» Лысый Череп. Умелый, опытный боец на отличной машине – таком же, как у Олега, «Диктаторе» третьей модификации, но только не с «Шафтом», а пушкой «Гром». Серьезное орудие, бьет точно и больно. Но дело не в танке и не в пушке. И даже не в опыте и мастерстве. Дело в элементарной физике. Здоровый, полный нерастраченных сил, тридцатишестилетний мужик против чертовски талантливого и везучего – тут не поспоришь! – но напрочь измотанного тремя боями подряд шестнадцатилетнего мальчишки. Кто победит? Не нужно быть экспертом, чтобы догадаться. Те зрители, кто приберег денежки до последнего боя, теперь расставались с ними, чтобы сделать верную ставку. У букмекеров потели ладони от жары и жадности – денек выдался на редкость удачный, давненько такого не было.
Четверть часа, пятнадцать коротких минут. За это время ты должен восстановиться сам, а техники восстановить твою машину, насколько это возможно. Слава богам удачи, танк пострадал за три предыдущих боя не критично. Половина сенсоров вышла из строя, и главный контур в двигателе практически сдох, но это поправимо. Заменить контур – пять минут для умелого техника. Еще десять – на новые сенсоры, пополнение боезапаса и беглую проверку всех систем. Четверо техников должны уложиться в пятнадцать минут, денег на то, чтобы нанять лучших, он не пожалел. Глупо экономить, когда дело касается жизни. Последний бой. Остался последний бой. Расслабься, танкист, расслабься и постарайся ни о чем не думать. Десять минут тебе на это. Даже двенадцать. И три на то, чтобы снова собраться, нырнуть в люк, пристегнуться и вывести танк на карту Бойня под раскаленное солнце и тысячи глаз нетерпеливых зрителей, уже почуявших, увидевших кровь и оттого жаждущих, жаждущих, жаждущих новой.
Так говорил себе Олег Шальнев, шестнадцатилетний танкист и штаб-сержант, сидя в старом драном кресле рядом со своим «Диком», внутри которого споро шуровали техники. Он сидел в ремонтном боксе под трибунами, с пустой банкой холодного энергетика в руке.
Выпить вторую? Нет, не стоит, пожалуй. Лишняя жидкость в организме при таких нагрузках ни к чему. Утолил жажду – и хватит.
Он смял банку в кулаке, огляделся в поисках урны, не нашел и швырнул банку на пол – уборщики подберут. Потом, когда все закончится и он покинет этот бокс. Или живым за пультом «Дика», или…
– У твоего папы еще пиписька не выросла, пшено, когда я уже сжег свой первый танк! – услыхал он знакомый голос. – У меня внук здесь родной. Танкист Шалый. Слыхал о таком? Уйди с дороги, пока я добрый.
Олег оглянулся.
Дед Иван решительно входил в ворота бокса. Выглядел он восхитительно: нож в ножнах на поясе, свободные шорты цвета хаки до колен с множеством карманов, расстегнутая темно-бордовая жилетка на голое тело, православный золотой крест на кожаном шнурке запутался на груди в седых волосах; прямая трубка, дымясь, воинственно торчит изо рта. На ногах – древние потрепанные кожаные сандалии, словно только что снятые с убитого римского легионера. Голубые, неожиданно молодые на покрытом глубокими морщинами лице глаза сверкают. Охранник растерянно маячил позади, явно не зная, что ему предпринять – то ли хватать нахального деда за руки, то ли плюнуть и сделать вид, что все нормально – пусть себе идет куда надо, авось не набедокурит. Обычным зрителям попасть сюда, под трибуны, было сложно, – охрану строго инструктировали не пускать в перерывах между боями к танкистам фанатов – и в особенности фанаток! – ни под каким видом. То же относилось и к друзьям, если сами танкисты не выражали желания их видеть, и к родственникам. В том числе к близким.
– Эй! – крикнул Олег охраннику. – Все нормально, это ко мне!
Охранник кивнул, развернулся и потопал на свое место.
Олег поднялся с кресла и шагнул навстречу деду. Он был рад его видеть. Рад, что дед Иван пришел на трибуны, как и обещал. Рад, что он видел его победы. Рад, что сейчас, перед последним, самым трудным боем (некоторые танкисты суеверно избегали слова «последний», заменяя его, по примеру летчиков, на слово «крайний», но Олег суеверным не был) он спустился сюда к нему, чтобы повидаться и поддержать. И эта радость уже сама по себе смывала усталость и давала новые силы.
Дед и внук пожали друг другу руки. Олег предложил деду кресло, сам уселся на расшатанную табуретку.
– Я ненадолго, – сообщил Иван Андреевич. – Хотел только сказать, что ты классно дрался и все сделал правильно, молодец. Горжусь, что у меня такой внук.
– Спасибо, деда.
– Устал, вижу. Немудрено.
– Ничего, выдержу.
– Так-то оно так, но… – Дед полез двумя пальцами в кармашек жилетки, извлек оттуда что-то маленькое и круглое, завернутое в серебристую фольгу, протянул внуку. – Держи.
– Что это?
– Психостимулятор. Ныне, насколько я знаю, не производится.
– Наркотик?
– Можно и так сказать. А можно и не сказать. Смотря что понимать под термином «наркотик». Когда я воевал, нам его официально выдавали. Особенно во время долгих масштабных операций, когда нагрузки на организм зашкаливали. Помогало продержаться какое-то время, не заснуть прямо за штурвалом. Потом, конечно, нужен длительный отдых.
– И… как и когда его принимать?
– Глотаешь, запиваешь водой, и все. Можно даже не запивать. Действует практически сразу. А принимать… Только если почувствуешь, что все силы до последнего джоуля вышли и иначе никак. Тогда будет эффект. Если чувствуешь, что справляешься и так, лучше не глотай.
– Понял. – Он спрятал таблетку.
– И вот еще возьми, – Дед отстегнул от ремня ножны, протянул внуку. – Пригодится.
– Ух ты… – Олег вынул нож, полюбовался остро отточенным, красивым и опасным на вид лезвием, сунул обратно. – Ты уверен, что он мне нужен?
– У тебя в танке нож есть?
– Нет.
– Значит, возьми и не спрашивай. Никогда не знаешь, когда человеку может пригодиться хороший кусок отточенной стали. Лучше всего держи при себе. Это мой старый боевой нож, еще с войны, не раз меня выручал. Мне он вряд ли уже пригодится, а тебе… Короче, я решил, что самое время его тебе передать. Да ты должен этот нож хорошо помнить. – Дед усмехнулся.
– Я помню. – Олег прицепил ножны к поясу. – Спасибо, деда.
– Пожалуйста. И… сделай этого урода, ладно?
Олег молча обнял деда, отстранился и глянул на часы. Пора.
Бой начался предсказуемо, в точности как и думал Олег.
Лысый Череп сразу попер в атаку, стараясь подавить и запугать противника, не дать ему ни малейшей передышки. С кем-то другим подобная тактика наверняка принесла бы успех. Но только не с Олегом. Он даже обошелся без волшебной таблетки, что передал ему дед. Больше всего это напоминало второе дыхание, которое открывается у хорошо тренированных спортсменов. Возможно, это и было именно оно. В конце концов, уж чего-чего, а изнурительных тренировок и трудных боев за последнее время танкисту Шалому хватало.
На четвертой минуте, когда Олег получил два попадания, ответив лишь одним, неожиданно, словно по волшебству, вернулись силы, легкость и кураж. Будто и впрямь стимулятор выпил. А самое главное, он опять знал, какой маневр предпримет в следующую секунду его враг и когда он нажмет на клавишу гашетки. И действовал соответственно.
Промазав четыре раза подряд в ситуациях, когда, казалось, не попасть было невозможно, Лысый Череп начал психовать и, как следствие, допускать ошибки. Чем немедленно воспользовался Шалый. На каждый промах он отвечал точным попаданием и на каждую ошибку – безжалостным маневром, ставящим противника в невыгодное положение. К двадцатой минуте боя «Диктатор» Лысого Черепа потерял семьдесят пять процентов живучести и не успевал восстанавливаться, – раскаленные сгустки плазмы из «Шафта» Шалого раз за разом неумолимо находили то лоб, то корму, то башню противника, вгрызались в броню, прожигая ее все глубже и глубже. Наконец, когда Череп в отчаянной попытке выскочить из-под обстрела на полной скорости дал по тормозам и одновременно захотел развернуться, его «Дик» опасно накренился и замер в неустойчивом равновесии на вершине холма, – левая гусеница бешено молотила воздух, правая – на земле.
Тут-то Олег и ударил.
Полным усиленным зарядом, на пределе возможностей пушки. И, конечно, попал. Да не просто попал, а туда, куда и хотел, – в днище вражеского танка, то есть фактически в самое незащищенное место. Он еще успел увидеть, как плазменный заряд его «Шафта» прожег в относительно тонкой броне днища дыру размером с хороший арбуз, а затем случилось то, чего до сих пор не доводилось видеть не только Олегу Шальневу, но и большинству танкистов-ветеранов: «Диктатор» Лысого Черепа взорвался. Весь. Вернее, сначала он опрокинулся с холма, а уж потом взорвался. Поэтому Олег не увидел, как танк под напором чудовищной огненной силы, родившейся в его недрах, разваливается на части. На мониторе лишь вспыхнул ярко-желтый, с алой и оранжевой сердцевиной, свет, да приглушенный броней его «Дика» и шлемом скаф-костюма грохот пророкотал в ушах. Черт его знает, что произошло! Обычный взрыв боезапаса вряд ли дал бы подобный эффект. Скорее всего, вместе с боезапасом рванул ИПД – импульсный плазменный двигатель танка. По сути, он представлял собой реактор, который выдает порциями плазменные микрозаряды, заменяющие пары бензина в обычном двигателе внутреннего сгорания или водород в двигателе, работающем на воде. Взрывоопасность ИПД практически нулевая, иначе бы его не ставили на танки. Говорят, что больше шансов увидеть, как метеорит попадет в человека, чем дождаться взрыва ИПД на твоих глазах. Но, с другой стороны, говорят также, что событие, шансы которого произойти оцениваются как один к миллиону, периодически случается один раз из десяти. И вот оно, пожалуйста. Хочешь, верь глазам своим, а хочешь – как хочешь.
Он даже не услышал, а почувствовал, как что-то мягко и мокро шлепнулось сверху на башню. Словно тюк с мокрым бельем, сброшенный на асфальт с шестого этажа. Олег однажды наблюдал такое, когда их пьяный сосед по подъезду поскандалил с женой в лучших старомосковских традициях.
Он посидел несколько секунд. Затем открыл люк и выбрался на броню.
По маске «Шафта» стекал тонкий ручеек крови. Олег поднял глаза выше, – на верхнем люке распласталось нечто на первый взгляд не поддающееся идентификации. И только приглядевшись, он понял, что это искалеченное тело Лысого Черепа. Сомнений в том, что его враг номер один – или номер четыре, смотря как считать – мертв, почему-то не было. Он легко запрыгнул на башню и склонился над телом.
Тело не шевелилось.
Из разорванного живота вывалились синевато-красные кишки, левая рука была почти оторвана и обильно истекала кровью. Забрало шлема – сплошная вмятина, вся в трещинах и залита изнутри все той же кровью.
«Подох? – спросил он сам себя и сам же себе ответил: – Да».
Олег снял шлем и склонился над врагом, чтобы убедиться в его гибели. Это было ошибкой! В ту же секунду правая, целехонькая рука «трупа» метнулась к ножнам на поясе, выхватила нож и ударила противника в лицо снизу вверх. Каким-то чудом Олег успел отшатнуться, хотя и недостаточно быстро. Клинок полоснул наискось, распарывая подбородок и губы. Словно яростное маленькое солнце, вспыхнула боль. Олег вскрикнул.
То, что он, не раздумывая, сделал в следующий момент, потом часто снилось ему по ночам.
Левой ногой наступил на чужую вооруженную руку, придавив ее к броне. Правой рукой вытащил подаренный дедом боевой нож, наклонился и с силой всадил его в тело Лысого Черепа – туда, в район живота и печени, где был разорван скаф-костюм и откуда вываливались эти скользкие на вид сине-красные кишки…
Раз и еще раз.
Лысый Череп дернулся, захрипел, засучил по броне ногами и затих.
– Вот теперь готов, – произнес вслух танкист Шалый и отер нож о скаф-костюм врага.

– Ну, выкладывай, – сказал Дабл.
Лукас Левицкий, Феликс Говоров и Валерия Стинг сидели в роскошных шезлонгах в роскошной же тени виноградных лоз, вьющихся над ними по деревянной решетке-перголе. Они находились на одной из трех тайных вилл Лукаса в Крыму. За перилами террасы искрилось под солнцем море. Рядом с шезлонгами на расстоянии вытянутой руки располагался столик с напитками на любой вкус. Слуга-андроид Стафф застыл в сторонке, готовый исполнить любое пожелание гостей и хозяина.
Валерия проскользнула рукой за низкий вырез блузки, не без удовольствия отметив, как блеснули глаза Лукаса и Феликса Говорова. Словно у двух живых болванчиков, одинаково реагирующих на внешние раздражители.
«Да они есть, по сути, болванчики, – подумала она. – Мужчины. Голова в процессе думания занимает у большинства из них в лучшем случае второе место. А первое за совсем другим органом. Покажи им голую сиську – и бери их потом руками. Тоже голыми. Главное знать, когда и как показывать. И за что брать». Она знала.
Двумя пальцами Валерия вытащила из бюстгальтера плоскую, почти невесомую флешку, положила на столик.
– Все здесь, – сказала. – Доказательств хватит, чтобы лишить гада лицензии танкиста до конца жизни.
– Так Дан-Бог, значит, гад? – усмехнулся Лукас.
– Ну тебя к черту, Дабл, – сказала Виктория. – Чего ты от меня хочешь? Чтобы я признала, что в постели ты лучше? Лучше, признаю, успокойся.
На губах Феликса мелькнула и тут же пропала едва заметная улыбка. Начальник отдела внутренней и внешней безопасности компании «Левицкий. «ВТО» был осведомлен о прошлых отношениях своего патрона и Валерии Великолепной.
– Даже смотреть не хочу, – проворчал Лукас, глядя на флешку с нескрываемым отвращением. – Противно.
– Ой, – сказала Валерия. – Не заставляй меня в тебе разочаровываться, дорогой. Надеюсь, ты не забыл, что я добыла эти сведения по твоей настоятельной просьбе?
– Я тебе очень благодарен.
– Ну да, ну да. Размер твоей благодарности легко отследить по моему банковскому счету. Я довольна. Но не все измеряется в деньгах.
– Можно мне? – тихо осведомился Феликс.
Лукас кивнул. Феликс взял со столика флешку, вставил ее в личный комм и уткнулся в файлы.
– Стафф! – позвала Валерия, не позволяя вязкому молчанию заполнить возникшую паузу.
– Слушаю, госпожа.
– Смешай мне дайкири, пожалуйста.
– Классический или легкий?
– Легкий. Для классического, пожалуй, рановато.
Андроид бесшумно возник возле столика, в мгновение ока смешал коктейль, состоящий из белого рома, охлажденного сока лайма и сахарного лимона, ловко украсил край бокала ломтиком лимона, подал Валерии.
– Спасибо. Ты настоящий друг.
– Андроид – друг человека, – проворчал Лукас. – Смешай-ка, пожалуй, и мне дайкири, Стафф. Классический.
Ему уже стало неловко перед Валерией за свои слова, хотя в них вроде бы и не было ничего обидного.
«Старею, что ли? – подумал он. – Опять же, женщина. Никогда мне их не понять. Она же сама согласилась, разве нет?»
Мысль о том, что Валерия Великолепная побывала в постели одного из лучших танкистов «ВТО» Богдана Антонюка по кличке Дан-Бог, была неприятна, и ему очень не хотелось это осознавать. Ибо отсюда следовало, что Валерия до сих пор ему не безразлична. В большей или меньшей степени, но не безразлична.
Лукас принял из манипулятора Стаффа запотевший бокал, сделал глоток. Вкусно, как и всегда. Все-таки умеет Стафф коктейли смешивать, этого у него не отнять. И не только это. Ох не только! Но об этом известно лишь ему, Лукасу Левицкому, и, дай бог, таковым положение дел останется навсегда.
«Не останется, – сказал он себе. – Не тешься иллюзиями. Положение в мире уже изменилось, и, судя по всему, точка равновесия пройдена. Обыватель, особенно более менее обеспеченный и сытый обыватель, как всегда, не хочет ничего замечать, но ты же не обыватель, Дабл. Ты видишь. Транснациональные энергокорпорации начали тихую войну не только против тебя – все относительно свободные и богатые предприниматели этого мира с возрастающим недоумением замечают, как уменьшаются их доходы, как постепенно, шаг за шагом сокращается бизнес, теснимый со всех сторон новыми правилами игры, которые вырабатывают и контролируют все те же ТНЭК и Совет Директоров. Пока еще дышать можно, и многие утешают себя тем, что все это временные явления, вызванные очередной нестабильностью рынка. Что ж, пусть утешают. Тем хуже для них. Я утешать себя не стану». И если власть имущие господа из Совета Директоров ТНЭК хотят войны с его компанией, они ее получат. Вероятно, они просто забыли, с кем имеют дело. Бывший командир отдельной усиленной танковой роты бывшей Армии обороны Израиля Лукас Левицкий еще не забыл, с какой стороны заряжается танковое орудие, и хорошо знает, какую цену он готов заплатить за победу. Ту самую, которой его лишили двадцать три года назад.
«Но для начала попробуем обойтись войной без крови или, другими словами, игрой. Пусть и жестокой. Интриговать я тоже умею и люблю, иначе никогда бы не сумел создать «Левицкий. «ВТО». Так что поиграем, господа, поиграем. Ну а последний аргумент, он же козырь, прибережем на крайний случай. Как и положено в любой крупной игре, когда ставки поднимаются до самых небес».
– Выпьем. – Лукас улыбнулся и протянул руку с бокалом к Валерии. – Извини, если я что не так сказал. Я правда очень тебе благодарен и ценю то, что ты сделала.
– Умница, – улыбнулась она. – Быстро соображаешь. За это и люблю.
Они чокнулись, выпили.
– Все ясно, – сказал Феликс, поднимая глаза от комма. – Дан-Бог продался энергетикам с потрохами. Восемь значимых боев слил, и это только за последние полгода. Неудивительно, что популярность «ВТО» начала падать. Люди всегда интуитивно чуют, когда им начинают впаривать туфту.
– Ибо народ сер, но мудр, – высказала древнюю сентенцию Валерия.
– Аминь, – сказал Лукас. – Ошибки быть не может?
– Нет, – покачал головой Феликс. – Увы. Что будем делать, патрон?
– Наливать и пить, – ответил Дабл. – Для начала. Есть у меня мыслишка, но нужно дать ей как следует созреть. И лучшее условие для этого – хороший загул. К тому же сегодня в некотором роде праздник.
– Какой? – удивился Феликс.
– Ты не знаешь, – сказал Лукас. – А вот почему наша Лера не помнит… С другой стороны, достаточно того, что помню я.
– Да чего помнить-то? – Лучшая ведущая «ВТО» была явно задета за живое. – Вот за что я тебя ненавижу, Дабл, так это за то, что вечно ты кота за яйца тянешь.
– Предпочитаю за хвост, – сказал Лукас.
– Это тебе только кажется. А на самом деле тянешь за яйца. Бедный котик!
– Ладно, так и быть. Какое сегодня число?
– С утра было пятое июня.
– И ты не помнишь, что случилось пятого июня две тысячи девяностого года? Ровно двадцать пять лет назад?
Валерия ошарашенно посмотрела на Лукаса, мысленно отсчитывая четверть века назад. «Что он имеет в виду? Погоди, погоди… Начало лета две тысячи девяностого. Мне тогда не было еще и восемнадцати, и я только-только выиграла свой первый бой на трофейном «Васпе», заработала первые нормальные деньги и по традиции отправилась их пропивать в «Заднюю передачу». Был такой знаменитый танкобар на Подоле, где собирались все они, отщепенцы, участники самых первых нелегальных танковых боев, из которых потом выросла игра «Красные Танки Онлайн».
Она машинально вытащила сигарету и даже не заметила, как услужливый Стафф преподнес ей огня. Закурила, прикрыла глаза, вспоминая.
Да, это было самое начало лета две тысячи девяностого. Но вот какое число… Вполне может быть, что и пятое. Шумный и пьяный танкобар «Задняя передача». Табачный дым пластами. Деревянные столики, залитые пивом, виски, водкой, пьяными слезами и бог знает чем еще. Она, Лера Стинг, юная и независимая, как сто тысяч звезд на небе, сидела в окружении товарищей-танкистов – равная с равными. Курила свою первую сигарету, пила свою первую кружку горького пива, купленную на свои деньги, и угощала этим пивом и тем, что покрепче, сильных, взрослых, опытных, прошедших огонь и смерть мужчин. Каждый из которых вполне годился ей в отцы или, на худой конец, в старшие братья. В какой-то момент случилось то, что должно было случиться. Не слишком твердо держащаяся на ногах парочка танкистов-ветеранов, зашедшая в бар добавить, приняла ее за обычную фанатку, готовую переспать со всеми, кто приводит ее, фанатку, в восторг. Такие женщины-прилипалы появляются в любой тусовке, связанной с каким-либо приносящим деньги зрелищем, стараются пробиться как можно ближе к тем, кто непосредственно в зрелище участвует, и готовы терпеть ради этой близости любые унижения.
Лера как раз вернулась к своему столику после посещения дамской комнаты, когда эти двое преградили ей путь и в самых недвусмысленных выражениях предложили отправиться с ними в другое место, дабы познакомиться поближе.
«Ты же этого хочешь, киска, верно?» – последовало хватание за разные места и поощрительный гогот. Ну а затем все пошло по накатанному, тысячи раз воплощенному в жизнь сценарию: Лера бьет по морде того, кто ближе, обладателя самых шустрых и наглых лап, и тут же получает в ответ. Ответный удар для нее – неожиданность, ей больно и обидно. Левый глаз «уходит в заплыв». Из правого выкатывается непрошеная слеза. Самое главное – непонятно, как быть дальше. За ее столиком пятеро мужчин. При этом трое уже совсем не вяжут лыка, а двое заняты горячим спором. То ли выясняют, какая боевая машина лучше, то ли какая женщина и в какой конкретной ситуации. Получается, ее потенциальные защитники не замечают происходящего, а остальным и дела до нее нет. В «Задней передаче» нередко распутных фанаток по лицу хлещут! За каждую вступаться – никаких нервов и репутации не хватит. Не говоря уже о здоровье. Что делать, танкисты мужчины грубые, многолетней войной и Серыми Десятилетиями вскормленные, и женщин детородного возраста четко делят на жен и потаскух.
Чудо, однако, произошло.
От барной стойки отделилась ловкая мужская фигура чуть выше среднего роста. Приблизилась, почти нежно перехватила чужую руку, отведенную для второго удара, что-то шепнула владельцу, после чего тот замер, обалдело хлопая глазами. Затем, когда второй обидчик сделал шаг вперед, явно намереваясь изменить ситуацию на более привычную, он был взят незнакомцем за ухо, и Лера услышала вопрос, заданный голосом, в котором звучали очень и очень озабоченные нотки:
– А что это у тебя за ухом, приятель? Что за уплотнение?
– Какое еще, на хрен, уплотнение? – переспросил незадачливый танкист, хватаясь за свой орган слуха.
– Не знаю какое. Ты уж извини, но как бы не онкология. Я бы на твоем месте не по барам шлялся, а отправился к врачу. Чем быстрее, тем лучше. Могу дать адрес.
И пока два танкиста, два веселых друга соображали, что произошло, ловкий незнакомец подхватил Леру под руку и утащил к стойке бара. Она и ойкнуть не успела, как была усажена на табурет и в ее руке оказалась чашка крепкого черного кофе. Горячего и сладкого.
– Спиртного не предлагаю, – подмигнул незнакомец. – Ибо на сегодня, как мне кажется, тебе достаточно. А завтра поглядим.
После чего протянул руку и представился:
– Лукас Левицкий. Бывший командир отдельной усиленной танковой роты бывшей Армии обороны Израиля. Ныне свободный танкист.
Кстати, она так и не узнала, что он тогда сказал первому обидчику – тому, кто ее ударил. Ни тогда, ни потом. Сначала было не до этого, а потом в их жизни произошло столько разнообразных событий, что было бы странно об этом помнить.
– Черт, Дабл, умеешь ты удивить все-таки, – засмеялась она и глотнула дайкири. – Теперь я вспомнила. В этот день четверть века назад ты спас меня от двух пьяниц. И я до сих пор не знаю, что ты сказал одному из них!
– А я разве что-то сказал?
– Сказал, сказал. Я точно помню, что ты что-то ему шепнул. После чего он долго не мог опомниться. А когда пришел в себя, было поздно продолжать сцену, она уже сменилась другой.
Лукас смешно задрал брови и улыбнулся.
– Лер, двадцать пять лет прошло, – сказал он. – Я не помню. Помню только, что обошлось без драки. Но что я им обоим наплел… Уволь.
– Сымпровизировал что-то, как всегда, – сказал Феликс, который, по своему обыкновению, делал вид, что разговор его не касается, но слышал все. – Если импровизации запоминать и повторять, они перестают быть импровизациями и быстро превращаются в штампы. С совсем уже иным эффектом. Но я действительно не знаю этой истории. Рассказали бы, что ли.
– С чего бы? – ворчливо осведомилась Валерия. К начальнику отдела безопасности у нее было двойственное отношение. С одной стороны, она ему доверяла – Феликс и его сотрудники не раз выручали ее в трудных ситуациях, а с другой – она хорошо помнила, что однажды он пытался подбить к ней клинья, да ничего у него не вышло. Не ее тип мужчины, хоть режь.
– Это уж как карта ляжет, – сказал Лукас. – Начальник отдела безопасности, понятно, должен знать как можно больше о своем патроне и сотрудниках. Но не все.
– А мне все и не надо. Но если мы собрались праздновать четвертьвековой юбилей вашего знакомства, то неплохо бы знать, как это произошло.
– Упрямый ты все-таки иногда бываешь, как танк «Мамонт» на крутом подъеме, – сказал Лукас. – К слову о подъеме. Поднялись и пошли. Не здесь же нам гулять, в самом деле. Здесь скучно.

Чемпион мира в боях ВТО, генерал-лейтенант Богдан Эженович Антонюк (игровой никнейм Дан-Бог), не открывая глаз, нащупывает сенсорную панель «колыбели» и открывает ее. Затем переворачивается на левый бок, приподнимается на локте и протягивает руку, в которой тут же оказывается чашка. Подносит чашку ко рту и делает первый – самый восхитительный и живительный – глоток черного, как ночь на обратной стороне Луны, горячего сладкого кофе. Несколько раз он пробовал после возвращения в собственное тело сначала открывать глаза, вылезать из «колыбели», а уж затем пить кофе, но неизменно приходил к выводу, что принцип «глоток кофе – открываем глаза» самый лучший. Большинство танкистов, как он знает, и вовсе обходятся после обратного перехода сознания из тела аватара в человеческое без всяких стимуляторов, но он без кофе не может. Точнее, может, но не хочет. Какой смысл отказывать себе в невинной привычке, если она помогает адаптироваться к реальности?
Богдан открывает глаза, делает второй глоток, затем третий и четвертый, опустошает чашку, отдает ее, стаскивает с головы «шлемофон» и выбирается из «колыбели», в которой лежало его родное тело, пока сознание в теле аватара сражалось за пультом «Викинга» в очередной схватке «ВТО». Сражалось и победило.
– Все нормально? – заученно спрашивает секундант и протягивает горячее влажное полотенце. Она давно приучена вовремя подавать кофе и полотенце. И делать все остальное тоже, за это и деньги получает. Она, потому что секундант Антонюка девушка. Зовут ее Оксана, но фамилию Богдан запомнить не может. Незачем. Он прижимает полотенце к лицу. Горячая, влажная, приятного темно-бордового цвета махровая ткань, кажется, оживляет каждую клеточку кожи, возвращает мышцам эластичность, а глазам ясность. Он откладывает полотенце. Оксана медленно расстегивает блузку, но Богдан ее останавливает:
– Не надо.
– Что-то не так? – В карих глазах Оксаны Богдан читает непонимание и даже страх. Ясно. Девушка боится, что в чем-то крупно напортачила и теперь чемпион мира задумается, не пора ли ему поменять секунданта. На более молодого, расторопного, веселого и сексуального.
– Все хорошо, Оксана, – говорит он успокаивающе. – Просто… неважно. – И добавляет, чтобы окончательно ее успокоить: – Извини, ладно? Ты лучший секундант в мире. Во всех смыслах.
Оксана облегченно улыбается и застегивает блузку.
– Может быть, позже? – спрашивает она деловито. – Я всегда на связи, вы знаете.
– Может быть, – говорит он. – Я позвоню. Иди, на сегодня ты свободна. Дальше я сам.
Оксана выходит. Походка у нее не особо соблазнительная, хотя ножки и линия бедра хороши.
Одевшись, Богдан покидает «лежбище» – так на профессиональном жаргоне называют место, где, каждый в своей «колыбели», лежат тела танкистов в ожидании «воскрешения».
«Все-таки есть в этом что-то от смерти, – думает в тысячный раз Антонюк. – В тот момент, когда сознание, личность перемещается в тело аватара, куда девается душа? Разумеется, при условии, что таковая существует. Я склонен верить, что существует». Попы, к примеру, утверждают, что она остается в настоящем теле, и вообще считают практику перемещения сознания богопротивным делом. Смех смехом, но, возможно, они правы. Иначе как объяснить, что находиться долго в теле аватара нельзя? Трое суток максимум. Потом быстрое угасание сознания и смерть. При этом умирает не только сознание, но и тело аватара, которое в обычном «бессознательном» состоянии может храниться годами. При должном уходе, конечно. Всем известны крайне редкие, но от этого кажущиеся еще более жуткими случаи, когда танкисты «ВТО» уходили на игру, а тем временем их человеческие тела умирали или погибали по разным причинам. И сознанию, личности некуда было вернуться после боя. Самое поганое заключается в том, что переход «аватар-аватар» невозможен. Только «человек-аватар» и обратно. И после этого «мазута» называет нас «салом» и трусливыми бабами! Смешно. Хотя, правду сказать, статистика гибели личности в теле аватара и впрямь стремится к нулю. За всю историю боев «ВТО» два случая. Говорят, было еще два или три, но официально они не подтверждены, так что остаются на уровне слухов. А объяснить, почему тело и мозг аватара не способны удержать человеческое сознание в нормальном работоспособном состоянии больше семидесяти двух часов, ученые головы не в силах. Он, как и многие другие танкисты «ВТО», постоянно следит за исследованиями в данной области. По нулям. Все на тех же позициях, что и двадцать лет назад. Как утверждают некоторые из наиболее дерзких и независимых умов, «такое впечатление, что Бог и впрямь есть. И он не допускает, чтобы мы в него заигрывались».
М-мда.
Тем не менее он снова в своем теле, и это тело на пару с сознанием, как всегда после трудной игры (а когда игра была легкой?), требуют своего. А именно – женщину. Постигровой синдром, мать его. Он всегда возникает, и у всех танкистов «ВТО», мужчин и женщин, он разный. Кто-то идет в бар и льет в себя спиртное. Но таких немного, поскольку, если пить после каждой игры, быстро станешь алкоголиком. Кто-то отправляется в спортзал, на стадион, в бассейн и до седьмого пота изнуряет себя на тренажерах, гоняет в футбол или плавает. Третьи тупо сидят дома, жрут жареное-печеное-сладкое и не вылазят из вирта. Таковых, к слову, большинство. Именно из-за них среднестатистический образ танкиста «ВТО» не блещет обаянием, поскольку все знают, что лишь в теле любимого аватара танкист выглядит полубогом. А в жизни он чаще всего напоминает жирную малоподвижную и самодовольную свинью. Но есть и четвертые, такие как он. Этим после игры требуется секс. Не так чтобы немедленно, но желательно в ближайшие два-три часа. Иначе очень трудно будет жить дальше.
Собственно, в обязанности секунданта Оксаны в первую очередь и входит снять постигровой синдром танкиста Богдана Антонюка. А уж все остальное, чем она занимается, стоит под вторым номером. Насколько известно Богдану, почти у всех танкистов, жаждущих секса после игры, обязанности секундантов одинаковые. Включая тех, кто состоит в законном браке (количество разводов и скандалов на данной почве, которые он наблюдал за свою карьеру, трудно сосчитать). Правда, некоторые танкисты предпочитают услуги чистых профессионалок и профессионалов. Но Богдану такое решение проблемы не по душе. Несколько раз пробовал – не то. Чего-то не хватает, а чего именно, сразу и не скажешь. Может быть, иллюзии настоящего чувства? Пусть не любви, но хотя бы симпатии. Такой, например, какую он испытывает к Оксане. Но с тех пор как Богдан провел всего одну ночь с Валерией Стинг, известной всему танковому и околотанковому миру как Валерия Великолепная, Оксана в качестве постигровой сексуальной партнерши перестала его удовлетворять в необходимой мере. Для этого ему теперь нужна была только Валерия, Лера, Лерочка.
Богдан Антонюк идет по каштановой аллее, видит скамейку, присаживается и достает комм. Ждать больше нет никакой возможности. Вызов проходит, и на дисплее возникает лицо Валерии.
– А, это ты, привет.
– Привет, Лер. Как тебе сегодняшняя игра?
– Норм. Поздравляю с победой.
– Спасибо.
Богдану хочется спросить, как ей показался танкист Дан-Бог, доставивший на базу четыре флага из десяти, но он сдерживается.
– Ты хорошо сыграл, – милостиво усмехается Великолепная. – Даже классно. Это хотел услышать?
– Не только, – признается Богдан, чувствуя, как колотится и сладко замирает сердце.
Словно четырнадцатилетний мальчишка перед первым свиданием, честное слово. Что за черт, Дан-Бог? Тебе тридцать шесть, и ты чемпион мира. Помни об этом.
– И что же еще?
– Может, встретимся? Я… я соскучился.
Вторую часть фразы он не хотел произносить. Но все-таки произнес.
– Когда?
Она не сказала, что тоже соскучилась. Какой бы ни была причина, не сказала…
– Ну… если у тебя нет срочных дел… я бы не отказался прямо сейчас.
– Ого, – засмеялась она. – Вижу, ты и в самом деле соскучился. Хорошо, малыш. Сейчас так сейчас. Предлагаю тот бар-закусочную… как его…там еще бармен такой обаятельный, Сеня.
– «Стара пивниця», это недалеко от меня.
– Точно. Симпатичное местечко.
– Буду там через пятнадцать минут.
– Будь.
Валерия отключилась.
С сердцем, которое никак не хотело успокоиться, Богдан идет к стоянке. Садится в мобиль, тычет пальцем в зажигание. Сканер мгновенно считывает отпечаток пальца, мобиль с низким урчанием заводится. Богдан выезжает со стоянки, сворачивает на проспект и жмет на газ. Он слышал о таком явлении, как автомобильные пробки, но ни разу с ними не сталкивался. Они были очень давно, еще до Серых Десятилетий, когда мобили называли машинами, стоили они относительно недорого, а городская инфраструктура не поспевала за ростом населения и личного автотранспорта. Сейчас и свой мобиль мало кому по карману, и население планеты изрядно уменьшилось, и общественный транспорт в городах работает почти без нареканий. И это хорошо. Но к черту дурацкие мысли о транспорте! Валерия Великолепная. Вот о ком стоит и думать, и мечтать.
Пятнадцать минут пролетают в сладких мечтах, словно одна. Богдан оставляет мобиль у тротуара, входит в «Стару пивницю», здоровается с барменом Сеней и заказывает стакан холодного сидра. Правилами вождение даже с малой дозой алкоголя в крови запрещается, но мобиль чемпиона мира «ВТО» знают и останавливают редко. К тому же начальник киевской ГП большой любитель «ВТО» и болеет за клан «Коса Смерти», лидером которого является непосредственно он, Богдан Антонюк.
Под вкусные орешки и сидр Богдан проводит в ожидании сорок пять минут. Он уже совсем было решается связаться по комму с Валерией, но тут она является в бар-закусочную собственной персоной.
В этот раз на ней желтый сарафан чуть выше колена. Насквозь просвечивающийся солнечными лучами, бьющими в окна «Старой пивници». И сложного красивого плетения сандалии, тонкие ремни которых доходят до середины голени.
Богдан смотрит на Сеню и видит, как тот расплывается в улыбке. Настолько искренней, насколько может быть искренней улыбка бармена.
– Привет, Сенечка, – посылает бармену воздушный поцелуй Великолепная. – Сделай мне кофе, пожалуйста. Черный, крепкий и сладкий.
Богдан успевает встать со стула. Он намеревается подойти к Валерии и поцеловать ее, но намерение так и остается намерением. Великолепная приветственно машет ему рукой и усаживается за столик.
– Что пьешь? – спрашивает она. Не дожидаясь ответа, берет его стакан, делает глоток. – Сидр. Вкусно, но думаю, тебе потребуется нечто покрепче.
Пока Богдан соображает, что Валерия имеет в виду, и говорит о каких-то пустяках вроде погоды, Сеня лично приносит кофе и удаляется к себе за стойку.
Валерия вытаскивает из сумочки комм, включает его и незаметным движением словно бы обводит помещение, не забывая и про потолок.
– Чисто, – сообщает она удивленному Богдану.
– Сканер прослушки? Зачем?
– Надо, Бодя, надо. Мы с тобой люди известные, время на дворе трудное, а разговор у нас будет серьезный. Но короткий.
– Какой разговор, ты о чем? Я думал…
– Индюк вот тоже думал, да в суп попал. Слыхал такую пословицу? Ходить вокруг да около не буду и скажу сразу. Индюк, Бодечка, сейчас ты. А я та, кто сварит из тебя суп в случае, если мы не договоримся.
Ошарашенный Богдан таращится на Валерию, тщась понять, что вообще происходит. Волнующие мысли о близком и необыкновенном сексе улетучиваются в неизведанные астральные дали.
– Не понимаешь? – ласково осведомляется Валерия. – Я считала, ты более сообразителен.
В течение следующих десяти минут Валерия показывает ему на комме все компрометирующие материалы, доказывающие, что танкист и чемпион мира «ВТО», лидер клана «Коса Смерти» Богдан Антонюк за деньги энергокорпораций слил несколько важных боев, в результате чего компании «Левицкий. «ВТО» был нанесен материальный ущерб в размере трех с половиной миллионов энерго.
– По самым минимальным подсчетам, Бодечка, – говорит Великолепная. – И это не считая ущерба морального, который, как ты понимаешь, деньгами не возместить.
– А чем? – машинально спрашивает чемпион мира. Зря Валерия думает, что он медленно соображает. Он все понял быстро и очень хорошо.
– Вот это другой разговор, – улыбается Валерия.
Еще через десять минут Валерия Великолепная уходит, оставив на столе пустую кофейную чашку и окурок в пепельнице. А за столом – танкиста «ВТО» Богдана Антонюка, который только что подписал электронное обязательство сообщать компании «Левицкий. «ВТО» в лице Валерии Стинг обо всех планах энергокорпораций касательно ВТО, о которых ему только станет известно. В противном же случае… Но об этом Богдану Антонюку даже думать не хочется. Он смотрит на Сеню.
– Не хочет? – с пониманием спрашивает бармен. – Бывает. Соточку коньячку?
– Нет, Сеня, – говорит Богдан. – Соточкой тут не обойдешься. Давай всю бутылку.
Когда в десять вечера, после звонка пьяного в дымину Дан-Бога секундант Оксана едет к нему домой, она не испытывает приятных чувств по поводу предстоящей ночи. Но работа есть работа. Особенно когда за нее платят хорошие деньги.

– Клан – это пятеро минимум. Нас трое и два танка. Оба, кстати, Олега. Вопрос: как при таких условиях создать клан?
Они сидели в боксе Олега и смотрели, как за раздвинутыми воротами напропалую хлещет летний московский ливень. Потоки воды танцевали бешеный танец на броне обеих машин – «Диктатора» и «Хантера», выведенных из бокса наружу специально по такому случаю. За водопроводную техническую воду надо платить. Меньше, чем за питьевую, но все же. А дождевая бесплатная. Говорят, когда-то, лет сто пятьдесят назад, и водопроводная была бесплатной. Ну, практически. Хотя в это трудно поверить. Правда, назвать эту воду, так щедро и неудержимо поливающую московскую землю и все, что на ней растет, стоит и лежит, чистой – значит очень сильно и цинично погрешить против истины. Она и до войны-то была загрязнена всякой промышленной дрянью, а уж сейчас, после Серых Десятилетий, лезть, к примеру, купаться под московский ливень может прийти в голову или совсем уж дураку, или пьяному. Радиоактивна водичка. И это не считая повышенной кислотности и содержания солей тяжелых металлов. Не критично, жить будешь. Но здоровее от такого купания точно не станешь. А вот технику помыть такая вода вполне годится. Опять же, как уже было сказано, ни копейки платить не надо.
– Интересно, – сказал Олег. – Когда-то денежной единицей в России был рубль. Так?
– И что? – буркнула Женька Заран. На ее вопрос о создании клана Олег ничего не ответил, и это ее задело.
– В рубле было сто копеек. И в энерго тоже сто копеек. Интересно, почему рубль не сохранился, а копейка жива-живехонька?
– Не живехонька она, – сказала Женька. – Ты же вроде хорошо учился. Забыл, что осталось только название? У нас одна сотая энерго называется копейка, на территории бывших США – цент.
– Там, где раньше была страна Франция, – сантим, а Германия – пфенниг, – добавил Мишка. – Названия разные, суть одна.
– Жалкая попытка сохранения национальной самоидентификации, – важно сказала Женька. – Хотя бы в подобных мелочах. Сам же все знаешь, зачем спрашиваешь?
– Знаю, – вздохнул Олег. – Но все равно хочется.
– Чего?
– Не знаю. Наверное, чтобы снова были Россия, США, Франция, Германия, Израиль… даже Китай, в конце концов. Есть такое ощущение, что неправильно мы живем. Вроде все вместе, а кажется, что… В стаде тоже все животные вместе.
– Ну ты даешь, – сказал Мишка. – Серые Десятилетия и начались как раз из-за того, что человечество было разделено. Каждая страна за себя, сильный угнетает слабого и так далее. А сейчас войны кончились наконец. Разве плохо?
– Черт его знает, – промолвил Олег задумчиво. – Иногда мне кажется, что лучше уж война, чем такая жизнь.
– Ну-у, – протянул Мишка. – Не вижу, чем наша жизнь плоха, если честно.
– Это потому, что другой ты не видел.
– Можно подумать, ты видел.
– И я не видел, – легко согласился Олег. – Но я хотя бы стараюсь ее себе представить.
Прошла почти неделя с тех пор, как танкист Шалый одержал в Дуэли Смерти беспрецедентную победу над четырьмя лучшими бойцами клана «Черные петухи»: Глюконавтом Кальция, Озверином, Веней Красотулей и Лысым Черепом. Эхо этой победы до сих пор гуляло по московским переулкам, и Олег сполна пожинал все ее плоды. И сладкие, и горькие.
Оказалось, что слава – это не только многообещающие улыбки девушек, обожание мальчишек и уважение взрослых танкистов. Это еще и мошенники, пытающиеся любыми способами выманить твои кровью и смертью заработанные деньги. Это зависть и ненависть тех, кого ты волей или неволей поставил своей победой ниже себя в негласной игровой «табели о рангах». Это назойливые и почти всегда грабительски невыгодные предложения от лидеров действующих кланов. Это наглые приставания журналистов, для которых вообще, как выяснилось, нет и не может быть ничего святого. И, наконец, это одиночество. Танкист Шалый не просто выиграл четыре подряд Дуэли Смерти – две из них действительно закончились смертью игроков. Как ни крути, а Шалый их убил. На глазах у тысяч зрителей. Да, его самого могли убить. Но убил он. До этого многие люди сторонились Глюконавта, Озверина, Красотули и Черепа – убийц Виктора Шальнева, отца Олега. Теперь они же сторонились самого Олега – из-за того, что он отомстил за отца.
Странна и непостижима природа человеческая, множество горьких разочарований приносит она тому, кто с чистым сердцем и юношеским пылом старается ее познать.
Олег, если бы его спросили, не смог бы сказать, что разочаровался в самом себе. Даже признаться в каких-то мучительных сомнениях по поводу этих двух убийств тоже не смог бы. Возможно, его уверенности в правоте своих действий в немалой степени поспособствовал дед Иван, который после смертельной игры внятно объяснил внуку, чем отличается убийство врага от лишения человека жизни. Олег и спорить не стал, он и сам думал так же, как дед. Вот только почему-то маме на глаза показываться не хотелось. Равно как и признаваться себе в том, что ему не хочется показываться ей на глаза.
Теперь перед ним было два пути.
Первый – создавать клан. И не просто клан, а великий клан, клан-легенду, клан-мечту.
И второй. Отказаться от амбициозной затеи по созданию собственного клана и влиться в чужой. Благо при нынешней его репутации это не составило бы никакого труда. Те из рядовых игроков и лидеров кланов, кто поумней, хорошо видели, что у этого шестнадцатилетнего первого сержанта (после мгновенно ставшей легендарной Дуэли Смерти Олег прыгнул в «табели о рангах» вверх, перескочив через звание мастер-сержант) имеется уникальный талант бойца-танкиста, который следует развивать. Некоторые в своих рассуждениях о мастерстве и таланте первого сержанта Шалого доходили даже до того, что сравнивали Олега с великими танковыми асами прошлого, победителями от бога. Такими, как Курт Кни́спель, Дмитрий Лавриненко, Михаэль Виттман, Владимир Бочковский, Цвика Грингольд. Или, если брать недавние войны Серых Десятилетий, такими, как Анатолий Сенкевич и ныне здравствующий всесильный владелец транснациональной компании «Левицкий. «ВТО», а некогда командир отдельной усиленной танковой роты Армии обороны Израиля Лукас Левицкий.
Впрочем, упоминание последнего среди игроков «КТО» считалось моветоном. Все помнили, что Дабл и сам после войны начинал как игрок «КТО», а потом создал «Всемирные Танки Онлайн», что подавляющее большинство «мазуты» считало чистой воды предательством. К тому же танковый ас Серых Десятилетий Лукас Левицкий, на чьем официальном счету за три года боев числилось сорок восемь уничтоженных вражеских машин, был мультимиллиардером, одним из самых богатых людей планеты, а такое простить никак невозможно.
Как бы то ни было, только за последние четыре дня Олегу от лидеров разных кланов поступило шесть предложений о вступлении. Два из них на самых выгодных условиях.
Все шесть он отверг.
И вовсе не потому, как подумали многие, что набивал себе цену. Он хотел создать свой клан.
Но как это сделать?
Самый простой способ – дать объявление на официальном сайте «КТО». Собственно, так почти всегда и делается. Наверняка многие захотят попробовать себя в новом клане, и Олег быстро наберет нужное количество людей и машин. То есть десять – двенадцать. Потому что минимум в пять единиц техники и личного состава фактически не играет – нет кланов такой величины. Формально они могут быть, но на практике отсутствуют. Хотя правилами и не запрещена бой-игра, к примеру, пяти машин против десяти и даже двенадцати. Если вы совсем дураки – пожалуйста, выходите на карту. Себе на позор, противнику на радость, зрителям на потеху. Хотя… Были в этой мысли некая притягательность, волшебное безумие и бесшабашная удаль, пока еще не подкрепленные тонким и хитрым расчетом, но если подумать… Олег вытащил из нагрудного кармана блокнот и ручку и быстро написал на чистом листке: «Пятеро против двенадцати. Обдумать».
– В конце концов, это невежливо, – обиженно заявила Женька.
– Что именно? – задумчиво осведомился Олег.
– Ты ведешь себя так, словно мы для тебя ничего не значим. Вернее, наше мнение.
– Он командир, – сказал верный друг Мишка. – Ему и решать. Если понадобится наше мнение, он спросит.
– А ты, Ряба, вообще помалкивай, – зло сказала Женька. – Прилипала.
Вот так, подумал Олег. Еще и клан создать не успели, а разборки уже начались. «А более всего бойся баб, – вспомнил он слова деда Ивана, которые тот сказал ему на следующий день после победы в Дуэли Смерти, когда они обсуждали будущее танкиста Шалого. – Не тех, кто любит, а тех, кто хочет тебя использовать. Умей различать эти вещи. И помни, что вторые умело притворяются первыми. Так умело, что часто и сами верят в свою любовь. Но лучше всего они умеют использовать нашу любовь к ним. Или даже просто сексуальное влечение. Инстинкт – штука сильная, с ним трудно бороться. Но можно. На то мы и люди. Постарайся об этом не забывать».
Он посмотрел на Женьку. Она была очень красивая сейчас – нежное лицо, спутанная копна густых светло-каштановых волос, глаза полны хищной, глубокой, недоброй синевы.
«Люблю я ее? – подумал он и сам себе ответил: – Люблю. А она меня? Может быть, не спрашивал. Но это не важно. Она точно знает о моей любви, хотя я ей ничего не говорил. Знает и пользуется. Но дело даже не в этом. Что будет в первом же бою моего клана, если она в него вступит? Она в силу своевольного характера начнет оспаривать мои приказы и решения? Запросто. Или я, следуя на поводу своих чувств, начну уделять ей особое внимание и в первую очередь стараться ее уберечь, а уж потом выиграть бой? Тоже запросто. Вот же хрен с редькой, как любит выражаться дед Иван. Почему я раньше обо всем этом не подумал? Потому что повода не было? Что ж сейчас он появился».
Он перевел взгляд на открытые ворота. Ливень затихал. Сизая туча, накрывшая Москву, медленно уползала куда-то на восток, и первый сноп солнечных лучей, вырвавшись из-за ее края, засверкал волшебным светом на мокрой листве деревьев и броне танков.
– Ты с отцом и матерью разобралась? – нарочито скучным голосом спросил Олег.
Отец и мать Женьки Заран работали в крупном московском вирт-комплексе, отец видеоинженером, мать администратором, и были решительно против того, чтобы дочь становилась игроком «КТО». До такой степени против, что даже пришли недавно к Олегу домой с серьезным разговором. Олега они, разумеется, не застали и попытались устроить скандал Екатерине Шальневой. Сам Олег узнал подробности визита от своих сестричек, близняшек Иришки и Маришки, которые были дома и все слышали, хотя их и отослали в другую комнату. И не только слышали, но и предусмотрительно записали на личные коммы, а потом при встрече с братом дали ему послушать.
В ходе разговора, быстро перешедшего на повышенные тона, Олег, в частности, был назван «беспринципным и наглым совратителем», а также «юным убийцей» и «преступником», которому место в тюрьме, а не на московских улицах. Досталось и покойному отцу Олега Виктору Шальневу – «яблоко от яблони недалеко падает», и игре «КТО» в целом. Игру резко осудили, назвав ее «грязным развлечением плебеев и нищих, не имеющих ни малейших моральных принципов».
К чести Екатерины Шальневой, она не стала отвечать неожиданным визитерам в стиле «сам дурак». Пошла в кладовку и через двадцать секунд вернулась оттуда с охотничьим ружьем в руках.
Вопреки большинству научных прогнозов животный и растительный мир планеты после Серых Десятилетий расцвел необычайно. Оказалось, что само присутствие человека и его безобразно-потребительское поведение в мирное время убивают все живое гораздо эффективнее, нежели любые природные и рукотворные катастрофы, включая войны с применением ядерного оружия.
Как только количество двуногих прямоходящих и называющих себя разумными существ уменьшилось более чем наполовину, природа быстро взяла свое. Возродились многие виды, считавшиеся до этого исчезнувшими раз и навсегда. Не говоря уже о тех, которые худо-бедно еще существовали. Даже в подмосковных лесах появились медведи и волки, и еды им вполне хватало. То же самое происходило по всему миру. Однако, судя по тому, каким путем двинулось человечество после Серых Десятилетий, глобальная беда мало чему его научила. Во всяком случае, охота на диких животных и птиц снова была почти повсеместно разрешена, и Виктор Шальнев не раз приносил домой добычу – уток, а то и свежую кабанятину.
Сам Олег был к охоте скорее равнодушен, хотя отец не раз брал его с собой и научил стрелять. Олег Шальнев понимал, что убивать расплодившихся животных ради еды – это нормально. Но удовольствия от такого убийства не получал. А как процесс ему больше нравилась рыбалка.
Но отец любил охоту, и охотничье оружие – и не только охотничье – в доме Олега на Сретенке хранилось с тех пор, как он себя помнил. В качестве решающего аргумента в разговоре с впавшими в полемический раж родителями Жени Екатерина Шальнева выбрала старую верную двустволку, сработанную в городе Туле, вышла с ней из кладовки, на глазах визитеров зарядила патронами, снаряженными дробью на уток, взвела курки и положила ружье на плечо.
– Вон из моего дома, – только и сказала она.
Через пять секунд чета Заран была уже за входной дверью, а еще через десять – на улице. Даже опускать стволы не пришлось, как рассказали Олегу сестрички-близняшки, которые, снедаемые любопытством, не только подслушивали и записывали, но и умудрились подсмотреть финал.
– Я… собираюсь это сделать. – Женька отвела глаза.
– Когда?
– Слушай, это не так просто, как тебе кажется!
– Жизнь вообще штука не простая. Но в данном случае, Жень, все просто. Не хочу тебя огорчать, но одно из двух. Либо ты в моем клане, либо нет. В первом случае ты должна: «а» – немедленно решить вопрос с родителями и «б» – если данный вопрос будет улажен, раз и навсегда запомнить, что командую в клане я и только я. Ваше мнение всего лишь совещательное. Кроме этого, я не допущу в клане интриг. Ни мужских, ни женских. Женских особенно. Если ты еще раз себе позволишь…
– Должна? – перебила его Женька и гордо выпрямилась. – Я, Олежек, никому и ничего не должна. Во всяком случае, до того времени, пока не создан клан, ты не стал его командиром, а я в него не вступила. А клан пока не создан и, как я уже вижу, вряд ли будет создан. Слишком много пацанячьих амбиций и слишком мало конкретных предложений. Это тебе понятно, надеюсь?
– Понятно, – сказал Олег, чувствуя, как образуется где-то внутри обессиливающая пустота. – Теперь вставай и иди.
– Куда это? – подбоченилась Женька.
– Ребята, вы что? – не выдержал Мишка. – Какая муха вас укусила? Разве можно дело с ругани начинать?
– А мы и не ругаемся, – промолвил Олег. – Просто расставляем точки над «i». Давай, Женя, иди. Домой. Если ты не член моего клана, пусть даже еще не созданного официально, ты не можешь присутствовать на его собрании.
– Погоди, ты что, меня прогоняешь?
– Я прошу тебя уйти. Ты можешь спокойно все обдумать дома, а потом сообщить мне свои выводы. Для тебя я всегда на связи.
Полные Женькины губы дрогнули.
«Если она сейчас заплачет…» – успел подумать Олег.
Но она не заплакала. Поднялась, гордо вскинула голову и, не попрощавшись, вышла из бокса под последние капли дождя.
– Круто, – сказал Мишка с уважением. – Но если ты это ради меня сделал, то не надо было. Я бы сам разобрался.
– Конечно, разобрался бы. Но это не ради тебя, Ряба. Ради нас. И еще. Кажется, я придумал, как и где набирать бойцов в клан.
– А я – где брать танки.
– Шутишь.
– Не-а. Все, как ты говоришь, очень просто. Хотя и рискованно.
– Выкладывай.
– Может, сначала ты?
– Ладно, – согласился Олег. – Это справедливо, потому что я придумал первый. Воспитательные дома. Нам нужны бывшие беспризорники, отчаянные ребята без родителей, собственности и будущего. Смотри сам. У них после девятого класса и как только исполняется шестнадцать, всего два пути. Или в ремеслуху, где их научат делать то, что умеет практически любой робот – была бы программа, – чтобы потом без всякого просвета вкалывать за гроши и вечно бояться, что в конце концов их этими же роботами и заменят. Или снова на улицу, где их конец наступит очень скоро – от водки, наркотиков или ножа. Вот и выбирай. А мы им действительно предложим настоящий мужской выбор. Драться за свое будущее и даже получать за это деньги. Как думаешь?
– Думаю, многие согласятся, – кивнул Мишка. – Очень многие. А главное, мы тоже сможем выбирать. Лучших.
– И никаких родителей и властей, – сказал Олег. – По закону человек, получивший в свои шестнадцать паспорт, абсолютно свободен в дальнейшем выборе жизненного пути, и никто ему не вправе запретить, что делать.
– Ну да, – подтвердил Мишка, который сам получил паспорт всего лишь две недели назад, но уже вовсю считал себя свободным человеком. – А как будем выбирать?
– На практике. Буду сажать их в «Хантер» по одному и выводить в Песочницу. Сам на «Дике». Только «Рельсу» на «Смоки» поменяю, чтобы болванками можно было стрелять. Кто хоть раз за десять минут в меня попадет, пройдет в следующий этап. А кто два или три, считай, сразу будет принят. Но это потом. Сначала для всех элементарные навыки вождения и стрельбы. Давай, теперь твоя очередь. Где мы возьмем танки?
Мишка хитро посмотрел на Олега, улыбнулся и взял паузу.
– Ряба, – поторопил его Олег, – я понимаю, что тебе в кайф поиздеваться над старым другом и будущим командиром. Но ты границы-то видь.
– Спокуха, товарищ командир. Я скажу только одно слово. Лизинг.
– Ли… – Олег замолчал с полуоткрытым ртом. Затем выдохнул, непроизвольно сглотнул и восхищенно сказал: – Чтоб тебя дождь намочил, как любит выражаться мой дед. Ряба, ты велик. Точно. Лизинг! И почему я сам до этого не додумался? На поверхности же лежит – протяни руку и возьми.
– Не всем сразу видно, что лежит на поверхности, – заметил Мишка с таким серьезным и солидным видом, что сам не выдержал и рассмеялся.

Чем дольше и кровопролитнее война, тем больше детей остаются без родителей. Серые Десятилетия, продлившиеся с 2040 по 2092 год, без преувеличения, были самым страшным периодом в истории земной цивилизации. Ни в одной войне, пандемии или природной катастрофе прошлого человечество не теряло более половины людей. Даже побивший все рекорды жестокости двадцатый век казался тем, кто дожил до конца века двадцать первого, чуть ли не временем милосердия и благоденствия. Еще бы. Обе мировые войны двадцатого века, унесшие десятки миллионов жизней, не могли идти ни в какое сравнение с Войной-Смертью (ее так и называли на всех языках мира – Война-Смерть, через дефис и с заглавной буквы оба слова) двадцать первого века, продлившейся в общей сложности пятьдесят два года и отправившей в мир иной около пяти миллиардов человек. По миллиарду в десятилетие, или по сто миллионов душ в год. Кому как интереснее и страшнее считать.
Да, непосредственно на полях сражений легло «всего-то» около семисот миллионов по всему миру, остальные – в основном гражданское население, погибшее и умершее от ядерных ударов, астероидных атак, наводнений, землетрясений, извержений вулканов, ураганов, пожаров, болезней и голода. Но эти семьсот миллионов были цветом планеты Земля. Молодые здоровые и сильные мужчины возрастом от восемнадцати до сорока лет. Хорошо еще, что многие, прежде чем словить пулю в живот, сгореть в танке или быть разорванным в куски управляемой ракетой «воздух – земля», успевали жениться и родить ребенка, а то и двоих-троих.
Эти дети потом, когда их матери и ближайшая родня гибли от болезней, голода или были заживо погребены под развалинами домов, и становились беспризорниками. Если, конечно, выживали сами. В самом конце Серых Десятилетий и в начале мирного времени цунами беспризорщины обрушились на мир повсеместно и с небывалой доселе силой. Этой беды не избежала ни одна страна. Точнее, ни одна административная территория, ранее бывшая страной, но тем не менее. Потребовались пятнадцать лет и океан денег, чтобы хоть как-то справиться с беспризорными подростками, наводняющими города и готовыми на все ради куска хлеба, глотка спиртного, пачки сигарет, а то и дозы наркотика. В целом справились. Но воспитательные дома остались. Слишком много еще было сирот на Земле и слишком мало тех, кто хотел и мог взять их в свою семью.
В один из таких домов, самый известный и крупный в Московском регионе, и отправился Олег Шальнев в сопровождении верного друга Мишки Рябова буквально на следующий день.
Перед этим Олег выяснил все, что его интересовало по поводу лизинга танков, и произвел расчеты. Выходило, что на пользование пятью машинами среднего уровня в течение полутора месяцев и боксами для них он впритык, но наскребет. А вот на то, чтобы провести хотя бы минимальную подготовку будущих танкистов и членов клана, уже не хватало. Выручил, как всегда, дед Иван, хотя Олег ни о чем деда не просил. Тот сам догадался о затруднениях внука, общаясь по комму, и перевел на его счет недостающую сумму в тот же час.
– Солить мне эти деньги, что ли? – сказал он, когда Олег пытался возразить. – Я не богат, но на жизнь хватает. Ты молодой, тебе нужнее. Заработаешь – отдашь. А если не заработаешь, то и ладно. Но учти, больше помочь не смогу. Во всяком случае, деньгами.
– Спасибо, деда, – только и сказал Олег. – Я отдам. Обязательно.
Вход на территорию воспитательного дома охранялся, но какой русский человек ходит на закрытую территорию через проходную? Для этого испокон века существуют специальные дыры в заборе. Мобиль (Олег ездил на подержанном внедорожнике отца, к которому привык с детства и, собственно, на котором отец и обучал его вождению) оставили на бесплатной парковке и отправились на разведку. Стоило пройти вдоль ограды каких-то пару сотен метров, обнаружилась искомая дыра – как раз пролезть нетолстому человеку. И очень удобно – вокруг заросли густого кустарника, скрывающие нарушителей режима от бдительного ока воспитателей и охранников. То есть понятно, что всем все известно, но правила игры должны соблюдаться. Поэтому пусть лучше будет кустарник.
– Ну что, лезем? – спросил Мишка, деловито оглядывая не слишком широкую, для его склонной к полноте фигуры, дырку.
– Нет. Ряба, сам подумай. Зачем нарываться на неприятности? Те, кто нам нужен, сами придут. Надо только немного подождать. Сегодня же День выпускника, забыл? Мы же вчера специально инфу смотрели на их странице.
– И что?
– Идем-ка.
Олег поманил Мишку за собой по малоприметной тропинке, ведущей от забора в березовую рощу, нашел удобное поваленное дерево, сел на него, похлопал ладонью рядом.
– Садись. Уверен, долго ждать не придется.
– Я не…
– Сейчас сам все увидишь. О, я же говорил. Вот и тот, кто нам нужен.
По тропинке в сторону забора шел длинный худой и лохматый парень с объемистым рюкзаком за плечами. Судя по отнюдь не летящей походке, рюкзак был набит чем-то тяжелым. Не доходя до друзей десятка шагов, парень оступился, чертыхнулся и выпрямился. В рюкзаке глухо звякнуло.
– Гонец, – усмехнулся Олег и поднялся. – С праздником, друг!
Парень остановился и настороженно глянул на Олега и Мишку.
– Кому праздник, кому тризна, – сказал он. – Что надо?
– Всего лишь поговорить. Для начала. Дело есть.
– Если ты по наркоте, то мимо. У нас не нюхают и не колются. Иди откуда пришел.
– Мы разве похожи на пушеров? – Олег посмотрел на Мишку.
– Не знаю, – охотно подыграл тот. – Как по мне, совсем не похожи.
– Точно не наркота? – осведомился длинный.
– Как бог свят, – подтвердил Олег. – Хочешь, крест поцелую?
И вытащил из-под майки нательный серебряный крестик.
– Ладно, верю.
Парень подошел ближе, снял рюкзак, осторожно положил его на землю, достал сигареты и закурил.
– Выкладывайте, – сказал он. – Только недолго, меня ждут.
– День выпускника? Понимаю. Меня Олег зовут, – протянул руку Олег. – А это мой друг и в некотором роде партнер Михаил.
– Игорь. – Лохматый пожал Олегу и Мишке руки, затем пристально посмотрел на Олега и сказал: – Слушай, я тебя точно где-то видел.
Олег усмехнулся краем губ.
– Моя фамилия Шальнев. Иначе – танкист Шалый. Первый сержант.
– Оп-ля! – Новый знакомый Олега и Мишки явно несколько растерялся, но быстро взял себя в руки. – Тот самый Шалый? Четыре победы подряд в Дуэли Смерти?
– Тот самый.
– Офигеть. Так чего к нам-то?
– Говорю же, дело есть. Я собираю клан. Вот ты хочешь быть танкистом «КТО»?
– Я?!
– Ты. Сколько тебе лет?
– Шестнадцать.
– Как со здоровьем? Рефлексы, выносливость?
– Не жалуюсь.
– А с желанием самому трахнуть эту гребаную жизнь, не дожидаясь, пока она трахнет тебя?
Игорь засмеялся. Одновременно весело и зло.
– Есть такое желание. Откуда знаешь?
– Так мы похожи, – сказал Олег. – Я ведь тоже безотцовщина. Как и мой друг Миша. Хотя, если сказать правду, отца потерял недавно.
– Я слышал, – сказал Игорь. – Танкист Виктор Шальнев. Это же был твой отец?
– Он. Ну так что, есть тут где-нибудь неподалеку место, где мы можем поговорить с тобой и твоими товарищами выпускниками? Чтобы сто раз одно и то же не повторять?
– Место-то есть, но… – Игорь достал из кармана старенький комм, глянул на время. – Через два часа десять минут начнется что-то типа торжественного собрания, потом ужин, потом… наш собственный ужин. – Он шевельнул ногой рюкзак, там снова глухо звякнуло. – Успеем?
– Мне хватит пятнадцати минут, – сказал Олег. – Сколько нужно вам времени, чтобы собраться и оценить мое предложение, не знаю.
– Лады, – решился Игорь. – Дай мне свой номер комма.
Олег продиктовал.
– Вон там, за рощей, – воспитанник показал рукой направление, – будет широкая просека с вышками ЛЭП. За просекой – лесок и почти сразу поляна. Видите тропинку? Она прямо туда приведет. Ждите там, я постараюсь быстро.
– Давай.
Игорь взвалил рюкзак на плечи, сделал два шага, остановился, обернулся.
– Да, и еще. Надеюсь, ваше предложение и впрямь серьезное. А то народ у нас простой, шуток не понимает. Особенно тех, что касаются нашей хреновой жизни и будущего. Даже если шутит танкист Шалый.
– Никаких шуток, – спокойно ответил Олег. – Все по-взрослому. Да, и еще. Зови лишь тех, кому уже исполнилось шестнадцать или исполнится в течение этого месяца. Девчонок, в общем-то, мы принимаем тоже. Если, конечно, докажут, что их принципы достаточно круты.
Поляну нашли быстро. Сразу было заметно, что это место не раз использовалось воспитанниками для своих посиделок и сборищ различного рода. Здесь из чурбаков, пней, разномастных досок и стволов поваленных деревьев были устроены места для сидения, а в центре располагался обложенный камнями крупный очаг. Рядом с очагом лежала охапка хвороста.
– Прямо стоянка Робин Гуда в Шервудском лесу, – сказал Мишка, оглядываясь. Ему был по душе этот легендарный персонаж английского фольклора. Настолько, что с год назад Ряба собственноручно изготовил весьма неплохой лук и стрелы, самостоятельно и по книгам научился из него стрелять и показывал впечатляющие результаты, посылая в среднем три из пяти стрел в яблочко самодельной мишени на тридцати шагах.
– Мне нравится, что здесь чисто, – сказал Олег. – Это о многом говорит.
Они присели на импровизированную скамейку.
– Думаешь, придут? – спросил Мишка.
– Не все, но многие. Особенно те, кому нечего терять и в ком бродит и ищет выхода здоровый дух авантюризма.
– Терять им всем нечего.
– Не скажи. По-разному жизнь у людей складывается.
Соскучиться друзья не успели. Примерно через двадцать минут в отдалении послышались голоса, и вскоре на поляне появилась небольшая разношерстная толпа парней и девчонок во главе с Игорем.
– Меня зовут Олег Шальнев, – сказал Олег, когда все расселись. – Я танкист, играю в «КТО». Те, кто меня не знает, пусть посмотрят инфу в ГКС. Буду краток. Я собираю танковый клан. Название… Название пока не придумал. Надеюсь, придумаем вместе. Цель – в короткое время стать лучшим танковым кланом игры «КТО» и заработать столько денег, сколько нужно для достойной жизни. Ну и, понятно, остаться при этом живыми и здоровыми. Мне известно, что у вас нет ни танков, ни денег, чтобы их приобрести. Но эта проблема временно решена. У меня есть две личные машины – второй «Хантер» с пушками «Смоки» второй и третьей модификации и третий «Диктатор» с пушкой «Шафт-3». Еще пять танков возьмем в лизинг. Лизинг – это аренда с правом выкупа в собственность…
– Мы знаем, что такое лизинг, – перебил стриженный наголо невысокого роста воспитанник с зелеными нахальными глазами. Одет он был в вытертые до белизны и рваные на коленях джинсы и какую-то немыслимую, сшитую из разноцветных лоскутов кожи безрукавку. На босых ногах – тапочки. – А почему только пять? Нас здесь больше. И какие это будут танки?
– И кто будет за этот лизинг платить? – спросила сидящая рядом с ним девчонка, похожая на прилежную ученицу, – клетчатая юбка ниже колен, носки в красно-белую полоску до середины загорелой голени, туфельки на низком каблуке, темно-каштановые, гладко зачесанные назад и собранные в хвост волосы. И только две расстегнутые верхние пуговицы на бирюзового цвета блузке, дающие известный простор воображению, да насмешливый и в то же время умный взгляд, прячущийся за густыми ресницами, позволяли сделать вывод, что в этом тихом озере водятся не только караси, но и щуки.
– Все скажу, на все вопросы отвечу, – успокаивающе поднял руку Олег. – По правилам минимальный состав клана – пять человек и машин. Но в реальности меньше семи не бывает. Поэтому для начала мне нужны пятеро из вас. Те, кто пройдет отбор. Потом, возможно, клан увеличится. Но пока нас будет только семеро. За лизинг пяти машин, боксов для них, оборудования, вооружения и снаряжения уже заплачено за полтора месяца вперед. Платил я. Но это не подарок. Заработаете – отдадите, с каждым мы подпишем соответствующий контракт. Не заработаете… что ж, тогда это будет в первую очередь моя вина. Значит, я ошибся и потерял деньги. За ошибки же нужно платить? Нужно. Вот и заплачу. Но все же я надеюсь не ошибиться. Хотя бы потому, что верю – никому из тех пятерых, кто пройдет испытания и попадет в клан, вылететь из него и из «КТО» не захочется. Значит, будете драться всерьез, почти как в настоящем бою. Теперь о машинах. Танки, разумеется, не самые крутые, но и не полный отстой. Три вторых «Хорнета». Один с пушкой «Твинс-2», один со «Смоки-2» и еще с «Шафт-1». Также имеется первый «Викинг» с «Рельсой-2» и второй «Дик» с первым «Громом». Кто-нибудь хоть раз в жизни управлял настоящим танком или стрелял из него?
Воспитанники переглянулись, никто не поднял руки.
– Меня папка брал иногда с собой в танк, когда я был маленький, – сообщил широкоплечий русоволосый паренек с курносым носом и синими наивными глазами. – И даже за штурвал давал подержаться.
– За штурвал? – удивился Олег.
– Ну да. Танк старый был совсем, с дизельным двигателем еще, и без башни. Но на ходу. Кажется, Т-2020 такой называется. Папка его вместо трактора использовал. Мы в деревне жили, – пояснил он. – Мне четыре года было. А папка утонул на следующее лето.
Зависла пауза. Никто не спросил, что стало потом с танком и откуда он вообще взялся. Вероятно, эту историю воспитанники знали очень хорошо. И не только эту, но историю практически каждого из своих товарищей.
– Понятно, – сказал Олег. – Тогда вам задание на сегодня. Скачать из сети на коммы обучающую программу по управлению современным игровым танком. Она есть бесплатно на сайте игры «КТО». Выучить с ее помощью азы: устройство танка, как завести двигатель, как тронуться с места, тормозить, управлять. Основы стрельбы и эксплуатации. Техника безопасности. А завтра, ровно в девять ноль-ноль, я жду вас на пятом учебном полигоне «КТО». Это рядом, под Алабино. Как добраться, посмотрите в сети. Сразу предупреждаю: лимит опоздания – четыре минуты. Если больше, лучше вообще не приходите – все равно не приму. Считайте это первым тестом. Вопросы есть?
– Эй, как завтра? У нас же сегодня День выпускника! – воскликнул тот же самый, в кожаной лоскутной безрукавке на голое тело, который первым начал задавать вопросы.
– И что? – удивился Олег. – Не вижу, в чем проблема.
– Наш Витенька Рулетка боится, что у него головка завтра с утра будет бо-бо, – насмешливо заметил круглолицый рыжеватый подросток, одетый то ли в короткие штаны, то ли в длинные шорты и застиранную, тыквенного цвета майку. – Да, Рулетка? Ты, кажется, больше других скидывался на сегодняшнюю вечеринку.
– С каких это пор ты считаешь мои деньги, Сумарь? – Рулетка даже не повернул головы. – Но ты прав, пришлось дать больше. Не у тебя же просить, когда не хватает.
– У него, пожалуй, допросишься, – хмыкнул Игорь, тот самый, который первым встретился Олегу и Мишке, а затем привел остальных. – Нет проблем. – Он посмотрел на Олега и утвердительно наклонил голову. – В девять – значит, в девять.
– Ты, Гордей, за других не расписывайся, – снова подал голос тот, кого назвали Сумарь. – Почем нам знать вообще? Может, нам тут эти двое красиво лапшу по ушам развешивают, а мы и рады. Что? – Он огляделся, ища поддержки. – Верно я говорю?
– Так тебя, Сумарь, никто и не заставляет, – с ленцой произнесла девушка в клетчатой юбке. – Не хочешь, не приходи. Jedem das Seine, каждому свое, как говаривали мои предки-тевтонцы.
– Твои предки, Германия, такие же тевтонцы, как мои индейцы майя, – не унимался Сумарь. – Я серьезно, между прочим. Надо сначала проверить все, прежде чем соглашаться.
– Это правильно, – сказал Олег. – Я бы тоже не стал доверяться первому встречному. Так что проверяйте, достоверной инфы обо мне в сети достаточно. Лжи и сплетен тоже хватает. Еще вопросы?
С толстого бревна, уложенного поперек двух других, потоньше и покороче, поднялись двое – парень и девушка. Были они совершенно разные: парень довольно высокий, стройный, с буйной темно-русой шевелюрой и светло-серыми глазами; девушка, наоборот, небольшого роста, крепенькая, широкобедрая, черноглазая и чернобровая брюнетка с маленькими кистями рук и довольно большой для своего возраста грудью. И все же эти двое были чем-то неуловимо похожи друг на друга. То ли одинаковым изгибом красивых губ, то ли взглядом – внимательным, быстрым, чуть исподлобья; Олег не успел разобрать.
– Меня зовут Арсений Калач, – четко и внятно, словно докладывая о чем-то, произнес он. – А это моя сестра Алена.
– Тоже Калач? – неожиданно спросил Мишка, который до этого не произнес ни слова.
– Да, – сказала Алена и улыбнулась Мишке. Ее лицо сразу будто осветилось изнутри каким-то веселым и ласковым светом. – Мы родные брат и сестра. Арсений старше меня на двадцать минут.
– Двойняшки, значит, – сказал Олег. – Знакомо. Друг без друга никуда.
Арсений и Алена переглянулись.
– Точно, – сказал Арсений. – В связи с этим вопрос. Если я пройду испытания и попаду в клан, можно будет принять и мою сестру? Не обязательно в танкисты. Вернее, даже совсем не в танкисты. Но в клан.
– Не очень понял. Что значит не в танкисты? А в качестве кого?
Брат и сестра снова переглянулись.
– Вы питаться как собираетесь? – спросила Алена.
– В каком смысле питаться?
– В смысле есть, – весело пояснила девушка. – Кушать. Употреблять пищу. Всухомятку и как придется? А я, между прочим, хорошо и быстро готовлю. Это первое. И второе. Где будут жить члены клана?
– Ну, квартир у нас пока нет и арендовать жилье дорого, сами знаете. Пока не заработаем денег, жить будем рядом с нашими танками, в боксах. Там все есть необходимое. Душ, туалет, раскладушки можно поставить…
– Ясно, – сказала Алена. – А прачечная там тоже есть?
– Можно, наверное, приспособить стиральную машину побольше… – Олег осекся. Он вдруг понял, что Алена задает очень правильные вопросы, о которых он раньше как-то не особенно задумывался. Да что там не особенно – совсем не задумывался, поскольку грязную одежду и белье до поры до времени, пока была смена, запихивал в большой старый акватиновый ящик из-под снарядов для пушки «Рельса», а ел где и как придется.
– Слушай, – шепнул Олегу Мишка. – Ведь она дело говорит. Клану потребуется повариха. И не только.
– Я понял, – сказал Олег. – Давайте сделаем так. Сначала ты, Арсений Калач, постараешься попасть в клан как танкист, а потом, если у тебя получится, мы попробуем обед, приготовленный Аленой, и все решим. Годится такой вариант?
– Годится, – сказал Арсений. – Тогда мы с Аленой пошли, дел на сегодня много. Завтра в девять будем на месте.
– Будем ждать. И кстати, насчет еды, это касается всех. То есть всех, кто собирается приехать. Возьмите завтра с собой кто что сможет, там столовых и магазинов нет.
Брат и сестра Калач покинули поляну. Следом за ними потянулись и остальные. Кто-то молча, кто-то прощался за руку и обещал завтра быть непременно, несколько воспитанников задержались, чтобы поинтересоваться, сколько можно заработать в игровых танковых боях. Олег объяснил, что все зависит от них самих. Победители всегда получают больше побежденных и, следовательно, гораздо лучше живут. С теми, кто побеждает в «ВТО», не сравнить, но все-таки. На хлеб хватает. А то и на хлеб с маслом. Что же касается дележа прибыли, то никакого секрета здесь нет, все изложено в правилах «КТО»: минимум четверть отходит лидеру клана, остальное делится поровну между остальными. В случае особых заслуг – премиальные с отдельного счета.
– Минимум четверть, значит, – повторил Сумарь, который, собственно, первым и поинтересовался об оплате. – А максимум?
– До половины доходит, – не стал скрывать Олег. – Все зависит от отношений внутри клана, мастерства и авторитета лидера, заработков клана в целом. В нашем случае, сразу предупреждаю, я пока еще не решил, какую долю буду брать себе. Первая игра покажет. Скорее всего, треть, потому что у вас пока ничего нет. Инициатива, авторитет, опыт, техника и все остальное – у меня. Рассчитаетесь за аренду, наберетесь опыта, покажете себя – все будет. И деньги, и слава, и девчонки.
– А мальчишки? – спросила Германия. – Здешние мне поднадоели. Толку от них, как от козла молока.
Несколько парней рассмеялись.
– Ой-ой, – насмешливо сказал Сумарь. – Рассказывай давай. Надоели мы ей! Прям всех перепробовала, аж оскомину набила. Недотрога.
Олег с любопытством посмотрел на девушку. Германия фыркнула, опустила голову и присела, делая вид, что поправляет носок. Но все равно было заметно, что она покраснела.
– Будут и мальчишки, – сказал Олег. – Как говорится, любой каприз за ваши деньги и славу. Но и первое, и второе нужно заработать. Тяжким трудом, а иногда и кровью.
На этом и расстались.
– Как думаешь, сколько из них явится завтра на полигон? – спросил Мишка, когда они садились в мобиль.
– А сколько их всего было на встрече, ты посчитал?
– Посчитал. Сорок шесть человек. Мальчишек больше, чем девчонок.
– Надеюсь, хотя бы половина придет, – ответил Олег. – Очень надеюсь.

Утром следующего дня ровно к девяти часам на полигон явилось пятнадцать человек: десять парней и пять девушек.
«Что ж, будем выбирать из тех, кто есть», – подумал Олег, отметив, что те, кто были активны вчера, прибыли и сегодня: Игорь Гордиевский, он же Гордей; Виктор Рулетов, он же Рулетка; Анастасия Визнер, она же Германия; брат и сестра Калач – Арсений и Алена. И даже, как ни странно, Борис Сумарин, он же Сумарь. Почему-то Олег был уверен, что он не придет. Пришел.
Учебный танковый полигон под Алабино являлся таковым еще с тех незапамятных времен, когда другими были не только танки, но и весь мир, в котором существовали отдельные страны и армии. Как сто лет назад, так и сегодня начинающие танкисты получали здесь первые навыки вождения многотонных машин и стрельбы из танковых пушек по мишеням. И только потом, освоив азы, они отправлялись на игровые карты. Для самого первого испытания – на умение водить танк – Олег выбрал все три арендованных «Хорнета», предварительно заблокировав им пушки, дабы никто случайно не выстрелил и не попал куда не надо, – техника безопасности превыше всего. Сама же система обучения будущих новобранцев, выстроенная Олегом, больше всего напоминала древнюю, как мир, систему обучения плаванию, когда обучающий просто спихивал обучаемого в воду. Предварительно показав на суше несколько основополагающих движений и прочтя краткую теоретическую часть о том, как держаться на воде. Тот, кто выплывал, продолжал обучение. Того, кто шел ко дну, вытаскивали, откачивали и отправляли восвояси – не созрел еще. Система жесткая, но весьма эффективная. Особенно когда стоит задача научить плавать не всех, но быстро.
Сработала она и здесь.
После краткого инструктажа, текст которого, не мудрствуя лукаво, Олег взял на официальном сайте «КТО», сократил и слегка переработал, первые трое претендентов на высокое звание танкиста будущего великого клана, у которого не было пока даже названия, расселись по машинам и закрыли люки.
– Вперед! – скомандовал Олег.
Из трех машин одна четырежды глохла при попытке тронуться с места, пока Олег не приказал незадачливому конкурсанту окончательно глушить двигатель и покинуть танк. Оставшиеся двое выполнили задание – прошли круг длиной пятьсот метров и уложились в отпущенное время.
Всего из пятнадцати человек после первого испытания выбыли двое. Оставшиеся пообедали тем, что прихватили с собой, и продолжили. Следующий тест, включающий умение пройти «змейку», косогор, крутой подъем и страшный для почти любого новичка колейный мост, продлился до самого вечера, и прошли его семеро из тринадцати. В том числе уже неплохо знакомые Олегу Гордей, Рулетка, Германия, Сумарь и Калач. Мало того, и без испытаний на умение стрелять Олег уже видел и понимал, что ему нужны эти пятеро. Ну, четверо – точно. Сумарь по-прежнему был под сомнением. Но лишь из-за своего не по делу болтливого языка, потных подмышек, грязноватой майки и явно дня три немытых волос – Олег не любил нерях. Танк же этот неряха водил очень неплохо для человека, впервые севшего за пульт управления.
Оказалось, что и стреляет он тоже вполне приемлемо. Равно как и все остальные.
– Ну что ж. – Олег оглядел семерых претендентов, выстроившихся перед заляпанными грязью по самые верхние люки «Хорнетами». – Вас семеро, а мне нужны пятеро.
– Продолжим соревноваться завтра? – с надеждой в голосе осведомился Сумарь. Он показал хорошие результаты, но устал явно больше других.
– Нет. Все решим сегодня. – Олег посмотрел на часы, потом на солнце, которому для того, чтобы спрятаться за верхушками деревьев на западе, осталось всего ничего. – До заката успеем. Кросс по пересеченной местности, дистанция пять километров, я веду. Кто отстанет от меня больше чем на две минуты, выбывает.
– А кто опередит? – спросила Германия.
Олег улыбнулся.
– Кросс? – ужаснулся Сумарь. – Эй, командир, мы так не договаривались. Мы же танкисты, а не пехтура! Да и той давно не существует!
– Вы пока не танкисты, вы пока никто, – сказал Олег, натягивая на руки перчатки. – Танкистов мне из вас еще предстоит сделать. Готовы? За мной.
Он развернулся и побежал, даже не глянув, следуют за ним или нет.
Через сто метров выяснилось, что бегут все, и Олег чуть прибавил ходу. Он знал местность и заранее выбрал маршрут как раз на такой случай. Свои силы он тоже знал и был уверен, что никто из присутствующих не сможет потягаться с ним на этой дистанции. А значит, он легко сможет задать темп, при котором участникам придется выложиться без остатка.
Это даже хорошо, думал он, стараясь не сбиться с ритма дыхания (на пять шагов – вдох, на четыре – выдох), хорошо, что они показали примерно одинаковые результаты в вождении и стрельбе. Физическая выносливость тоже очень много значит. Бывает, игра длится и два часа, и три, и больше. Тогда часто побеждает не самый ловкий, умный и удачливый, а тот, у кого в кульминационный момент осталось больше сил.
Метров семьдесят вниз по довольно удобному и ровному склону, поросшему низкой густой травой. Чистое удовольствие и сплошной отдых.
Затем полкилометра по размолотой гусеницами после ночного дождя в густую скользкую кашу дороге, когда ноги по щиколотку утопают в грязи и, как ни старайся, сам ты через сотню шагов превращаешься из нормального человека в его грязное, мокрое, со свистом дышащее подобие.
Подъем на холм по едва заметной тропинке. Под ноги так и лезут пни и бурелом, ветви деревьев норовят побольнее хлестнуть по лицу, проснувшееся ближе к вечеру комарье с назойливым жужжанием лезет прямо в глаза, которые одновременно заливает едкий соленый пот.
Формула «пять-четыре» (на пять шагов – вдох, на четыре – выдох) уже давно не срабатывает. И «четыре-три» тоже. Приходится включать резервную «три-два».
Спуск. Крутой, под сорок пять градусов. Кто-то сзади падает, катится, слышен приглушенный вскрик и ругань. Ничего, кто бы это ни был, поднимется и побежит дальше. А не сможет или не захочет, значит, так тому и быть.
Топкие берега ручья. Заросли крапивы высотой по грудь. Кажется, кто-то побежал в майке с короткими рукавами и без перчаток. Ну-ну. Правда, только начало лета, крапива относительно молодая, в полную силу не вошла. Но все равно жалится, зараза.
Снова подъем и спуск. И так три раза подряд. Старая заброшенная дорога, ведущая неизвестно откуда и куда, – сквозь потрескавшийся древний и серый, словно кожа динозавра, асфальт пробились к солнцу кусты, трава, молодые осины и березки.
Река и брод. Неглубоко, всего-то по пояс. Правда, дно вязкое, илистое, нога тонет по щиколотку. Теперь вверх на обрывистый берег и через неширокое кочковатое поле к лесной опушке.
Вдоль опушки около километра, здесь бежать легче всего – тропа утоптанная и почти сухая.
И, наконец, уже хорошо знакомая, размолотая траками трасса, только с другой стороны. Ходу, ходу, ходу, ты обязан прийти первым, потому что ты лидер и командир. Ты должен быть лучшим во всем, ты и есть лучший, кто этого пока не понял, сейчас осознает. Ускоряемся, вверх по склону… дыхалка уже на нуле… такое впечатление, что кислород загадочным образом сгорает еще до того, как попадает в легкие, его катастрофически не хватает… сердце колотится уже не в груди – в горле… ноги словно чужие, отказываются не только нести тело вперед, но и просто удерживать его в вертикальном положении… но надо, надо, надо. Еще шаг. И еще. И еще один… Все, вершина. Вернулись, откуда начали. Теперь засечь время, отдышаться и оглянуться.
Олег стоит несколько секунд, упершись ладонями в колени, старается восстановить дыхание. Рядом молча валится в траву Германия. Стоит на четвереньках, жадно, часто ловит открытым ртом воздух.
– Почти… догнала… – выдыхает между судорожными вдохами.
– Молодец, – коротко хвалит девушку Олег и смотрит на часы.
Через десять секунд, хрипя и отплевываясь, появляется Рулетка. Следом, пошатываясь – Гордей. За ним остальные. В две минуты, заявленные Олегом, укладываются все, хоть и буквально валятся с ног от изнеможения. Даже Мишка, который ненавидит кроссы и не был обязан бежать. И сестра Арсения Алена. Она не участвовала в вождении и стрельбе, но решила, что побежит. Правильно решила, кстати. И неряха Сумарь уложился во время, и эти двое, что успешно прошли вместе с остальными вождение и стрельбу, не отстали. Как, бишь, их… А, да. Илья Тучков по кличке Туча (как же иначе!) и Аслан Найденов по кличке Горец. Илья – высокий, широкоплечий, светловолосый и голубоглазый – словно древнерусский богатырь с рекламно-игровой видеокартинки. Аслан же среднего роста, худощавый, с прямыми, черными, как уголь, волосами, кривоватыми ногами и узким лицом, в чертах которого действительно угадывается что-то горское, кавказское. Сам он, как Олег уже успел выяснить, ничего не знает ни о горах, ни о Кавказе, поскольку был найден у забора воспитательного дома в младенческом возрасте, отсюда и фамилия, а имя Аслан было криво накарябано карандашом в короткой записке, обнаруженной в складках одеяла, в которое младенец был завернут. «Это Аслан», так в ней было написано. И все.
– Ну? – чуть отдышавшись, вопрошает неугомонный Сумарь. – Каков вердикт, командир?
Вердикт, надо же.
– В клан зачисляются все, – говорит Олег.
Еще секунду назад он не знал, что произнесет эти слова. Решение приходит сразу, внезапно и насовсем – так запрыгивает в открытое окно комнаты нагулявшийся кот, сразу же топает на кухню к полной миске, а затем заваливается спать на мягком хозяйском халате, забытом в кресле.
– А машины как будем делить? – спрашивает Мишка.
– По жребию. А дальше посмотрим. Одно из двух – или сумеем новые взять в лизинг, или кто-то отсеется сам после первых же игр. Надеюсь, всех устраивает такое решение?
Будущие танкисты молча переглядываются.
– Лично я согласен, – говорит Игорь-Гордей. – Вместе росли, учились, вместе и работать будем. Это здорово.
– И я, – кивает Витя-Рулетка.
– Только «за», – высказывается Настя-Германия. – Это решение неожиданное, я такие люблю.
– Я тоже согласен, – степенно произносит Илья-Туча.
– Без проблем, – подхватывает Аслан-Горец.
– А то! – с нарочитым энтузиазмом подает голос Боря-Сумарь. – Вместе веселее.
– И сестру берете? – спрашивает Арсений-Сеня.
– Да. Мне понравилось предложение насчет обедов и прочего. Считаю его разумным.
– Тогда я согласен.
– Ура, – говорит Мишка. – Дело за малым, командир. Придумать нашему клану название.
– Думайте, – говорит Олег. – У меня есть предложения, но в данном случае готов выслушать ваши.
– Прямо сейчас думать и предлагать? – спрашивает Алена Калач.
– Думать прямо сейчас, предлагать завтра. На сегодня испытаний достаточно. Теперь мыться, переодеваться и по домам.
– А… где здесь мыться? – оглядывается Германия. – Где-то есть душ?
Мишка и Олег смеются.
– Не вижу ничего смешного, – заявляет Германия. – Мы здесь впервые, ничего не знаем.
– Извини, – говорит Олег. – Обидеть не хотели. Душа здесь нет, а мыться в речке. Той самой, через которую мы вброд переправлялись. Тут рядом есть удобная излучина и берег песчаный.
– Что это за река, кстати? – спрашивает Аслан. – Мне показалось, вода в ней чистая.
– Десна, – сообщает Гордей. – Левый приток Пахры, я смотрел по карте. Правильно?
– Правильно, – говорит Олег. – И – да, нормальная в ней вода. Смело пить я бы не стал, наверное, а искупаться – вполне. Главное, не радиоактивная. Пошли, пока совсем не стемнело. Потом разведем костер и обсушимся.
Было уже почти одиннадцать вечера, когда три танка «Хорнет» и один мобиль-внедорожник затормозили неподалеку от главного входа воспитательного дома. Восемь подростков, включая двух девушек, выбрались наружу и направились ко входу. Двое остались их ждать. На сборы Олег дал своему клану полчаса. Вполне достаточно, чтобы взять необходимые вещи, попрощаться со старой жизнью и начать новую.

Архитектор была молода, чертовски красива, сексуальна и уверена в себе, словно лидер клана, ведущего в CTF со счетом 9:2 при игре до десяти захваченных флагов. Но главное, она была талантлива. Лукас давно научился отличать талантливых людей от всей остальной и основной массы двуногих прямоходящих, годных, по мнению Дабла, лишь на то, чтобы делать несложную и чаще всего скучную работу, генерировать самые примитивные мысли и чувства и тратить как можно больше энерго на вещи, развлечения, еду и выпивку. «Я способен любить и уважать только тех, кто по-настоящему в чем-то талантлив, – неоднократно говорил он. – И не вижу в этом ничего плохого. Если кто-то утверждает, что любит всех людей, он или святой, или психически ненормален, или просто лжет. Смело принимайте третий вариант и, гарантирую, не ошибетесь».
– Таким образом, – объясняла архитектор своим звучным и одновременно мягким голосом, – мы получаем уникальное пространство, способное за короткое время трансформироваться в любую игровую карту по выбору. Смотрите.
Она взяла в руки комм. Голографическое изображение проекта нового игрового комплекса «ВТО» в масштабе один к пятидесяти, сияющее посреди демонстрационного зала, дрогнуло, и на глазах ответственных сотрудников компании «Левицкий. «ВТО» и ее владельца и Генерального директора Лукаса Левицкого карта Барда, занимающая центральную часть комплекса, плавно и красиво превратилась в Кунгур.
– Разумеется, это всего лишь ускоренное компьютерное моделирование технологического процесса, – сказала архитектор. – На деле подобное преобразование займет от двух до пяти часов реального времени. В зависимости от сложности той или иной карты.
Она сделала рассчитанную паузу в ожидании реакции.
– В целом мне нравится, – сказал Лукас, зная, что никто из руководящих лиц в компании все равно не выскажется раньше его. – Детали обсудим позже. Скажите главное, сколько это будет стоить?
– Строительство?
– Размер вашего гонорара мне известен, – усмехнулся Лукас. – Сразу скажу, что считаю его высоким, но справедливым. Вы проделали отличную работу, спасибо.
Архитектор лучезарно улыбнулась.
– Порядка четырех миллионов энерго, – сказала она. – Точную смету составим, когда решение о строительстве будет окончательно принято.
– Четыре миллиона, – повторил Дабл. – Значит, в реальности все семь, а то и восемь. Что ж, деньги серьезные, но и дело, по моему разумению, того стоит. Мы давно собирались построить новый развлекательный комплекс «ВТО» в районе Большого Пекина. Думаю, время пришло.
Он умолк, и на архитектора немедленно посыпались вопросы. Большей частью праздные, малозначащие, а то и вовсе не имеющие смысла. Однако долженствующие, по мнению вопрошающих, продемонстрировать их глубокий ум и заинтересованность в деле.
Не слушая ни вопросов, ни ответов, Лукас активировал комм и послал архитектору короткое сообщение: «Поужинаем сегодня вместе? Буду ждать в клубе «Белый свет» в девять вечера. Лукас Левицкий». Архитектор, прервавшись на секунду, глянула на дисплей, затем нашла глазами Дабла, едва заметно улыбнулась и кивнула.
Время до вечера промелькнуло незаметно. Лукас уже собирался закругляться с делами, чтобы приехать в «Белый свет» пораньше и до приятной – как он надеялся! – встречи с архитектором успеть переговорить кое с кем в неформальной обстановке, когда по совершенно закрытому сугубо личному комм-каналу, известному очень и очень немногим людям, пришел срочный вызов.
– Как интересно, – произнес вслух всесильный генеральный директор компании «Левицкий. «ВТО», глядя на дисплей, где сообщалось, что номер и местоположение абонента не определяются. Холодок нехорошего предчувствия пробежал снизу вверх по спине и спрятался где-то в районе загривка. Лукас подошел к бару, плеснул в стакан виски, глотнул и уселся в любимое кресло, сделанное по индивидуальному заказу. Это было нечто среднее между креслом, устанавливаемом в танке «Мамонт» третьей модификации, и креслом пилота межпланетного корабля «Арго М7», совершающего регулярные рейсы между Землей и Марсом, а также используемого в исследовательских целях для полетов в систему Юпитера и Сатурна. Очень удобное кресло. Причем как для работы, так и для отдыха. Главное, правильно настроить параметры и включить нужные функции. Обошлось в четыре с половиной тысячи энерго, из которых тысяча ушла дизайнеру, но Дабл был доволен, – за это произведение дизайнерского и инженерного искусства он дал бы и больше, догадайся фирма-изготовитель на этом настоять.
Сигнал срочного вызова повторился.
Лукас глотнул еще, включил запись разговора и разрешил видеосвязь. На дисплее возникло лицо коротко стриженного незнакомого мужчины лет сорока. Ничем не примечательное лицо. Разве что нос чуть кривоват, а так… губы тонкие, глаза серо-зеленые.
– Здравствуйте, господин Левицкий, – произнес мужчина. В его спокойном голосе, нормального, не слишком высокого, но и не низкого тембра, чувствовался едва уловимый акцент. – Меня зовут Макс. Макс Оливье.
– Не уверен, хочу ли пожелать вам здоровья, Макс, – сказал Лукас. – Это совершенно закрытый для посторонних канал связи, а я вас не знаю. Откуда у вас код?
– Структура, которую я представляю, может узнать все, что ей захочется узнать, поверьте.
– И что же это за структура? Внутренняя разведка ТНЭК? Слышал, есть такая. Хотя ни разу не сталкивался.
– Вот и хорошо, что не сталкивались. Ни к чему это вам.
– Странный у нас разговор, мне все больше хочется его прервать.
– Так прервите, в чем проблема?
– Любопытство, – вздохнул Лукас. – Мое вечное любопытство. Хочется узнать, что от меня надо некоему Максу Оливье, судя по выговору, французу, представляющему неведомую мне всесильную структуру. Скорее всего, внутреннюю разведку ТНЭК. Но, возможно, и какую-нибудь другую. Мало ли разных интересных структур у сильных мира сего. Даже у меня есть. Но главное заключается в том, что вышеупомянутый Макс Оливье, несомненно, осведомлен о моей маленькой слабости, именуемой любопытством. Иначе избрал бы другой стиль разговора. N’est-ce pas?
Пока Лукас произносил всю эту ахинею, его пальцы незаметно для собеседника пробежались по клавиатуре, посылая тревожный сигнал Феликсу Говорову, означающий: «Канал Альфа взломан. Срочно прими меры к обнаружению».
– Не трудитесь. – На тонких губах Макса Оливье мелькнула едва заметная снисходительная усмешка. – Я и без вашего начальника отдела безопасности сообщу свое местонахождение. Которое, к слову, Говорову узнать не удастся. Так что будем считать это знаком доверия. Киев. Мировая столица развлечений.
– Понятно, – сказал Лукас, чтобы хоть что-нибудь сказать. Ему очень хотелось спросить, чего от него хотят. И кто. Но он сдержался. Одно из важных правил любых переговоров, усвоенных им давным-давно, гласило: «Пусть другая сторона первой обозначит свои требования». Так что вместо вопроса он молча поднял стакан и медленно сделал глоток. – Старое доброе виски, – сказал, глядя в глаза собеседнику. – Может, вам тоже стоит выпить, чтобы дело веселее прошло? А то мне уже становится скучно.
– Сейчас я вас заинтересую, – пообещал Оливье и без всякого перехода добавил: – Мне поручено сделать вам деловое предложение, от которого не стоит отказываться. А именно продать вашу компанию.
– У меня несколько компаний. Но, как я понимаю, речь идет о «Левицкий. «ВТО»?
– Да, о ней.
– «Левицкий. «ВТО» не продается.
– Десять миллиардов энерго. Двумя траншами. Аванс в миллиард сразу после вашего устного согласия и подписания предварительных документов и девять миллиардов немедленно после заключения сделки. Согласитесь, сумма более чем справедливая.
– Мне хватает денег.
– Денег никогда не хватает. Акции «Левицкий. «ВТО» падают уже два квартала подряд. Падение пока еще не катастрофическое, но кривая все круче. Все это связано с уменьшением популярности игры «Всемирные Танки Онлайн». Вам напомнить, насколько снизилась посещаемость трибун с прошлого года? А общее количество ставок? Доходность? К тому же ходят упорные слухи, что лучшие танкисты «ВТО» все чаще позволяют себе… э-э… как бы это помягче сформулировать… не слишком честную игру. Говорят, кое-кто из них буквально сливает бои за деньги. Причем бои значимые. Пока, повторяю, это только слухи. Но что станет завтра, когда и если появятся доказательства? Публика этого не простит. Как, бишь, звучит ваш знаменитый девиз? We play fair – «мы играем честно»?
В ухмылке Оливье Лукас прочел откровенную издевку. Это его взбесило. Но как всегда, когда Дабл впадал в ярость, его голова автоматически переключалась на работу в особом режиме. Сердце сжигал бешеный огонь ненависти, а мысли были холодны, словно нож убийцы в зимнем русском лесу, и кристально ясны, как звездное небо на другой стороне Луны. И еще они приходили без малейших сомнений и задержки. Даже не приходили, нет. Появлялись в готовом виде. Бери и пользуйся, претворяй в жизнь. Не ошибешься. А если и ошибешься – не беда. Нет таких ошибок, которые нельзя исправить. Кроме тех, что приводят к физической смерти. Однако до сих пор умирали только его, Дабла, враги. Пусть так продолжится и впредь.
– Знаю, что вы скажете, – продолжил собеседник, не дождавшись ответа. – Мол, падение акций и доходов временное явление, вызванное естественными колебаниями рынка. И даже если падение продолжится, то ваших активов хватит, чтобы пережить трудные времена и возродиться. Бла-бла-бла. Это не интересно, господин Левицкий. Интересно по большому счету лишь одно. Готовы вы рискнуть всем своим состоянием, отказавшись от выгодной сделки, или возьмете деньги и останетесь на коне? Не мне вам объяснять, что деньги в нашем мире по-прежнему решают все. Десять миллиардов энерго – это десять миллиардов энерго. Через год… Да что там через год, через полгода за вашу компанию никто не предложит и пяти. Это я вам гарантирую.
– По-моему, это угроза, – сказал Лукас.
– Ни в коей мере. Всего лишь правда. Она может показаться горькой, но с правдой всегда так. На конфету она не похожа.
– Что ж, тогда я тоже скажу правду. – Дабл отставил в сторону недопитый стакан и наклонился вперед. – Передайте вашим хозяевам, кто бы они ни были, что компания «Левицкий. «ВТО» не продается. Это первое. И второе. Пусть вспомнят, что старый добрый принцип «живи сам и дай жить другим» еще никогда никого не подводил. Те же, кто так или иначе его нарушал, всегда кончали плохо. На этом все. До свидания. – Не дожидаясь ответа, он отключил канал.
И тут же пискнул срочный сигнал вызова от Феликса.
– Зайди, – коротко сказал Лукас в комм.
Через три минуты Говоров был в его кабинете.
– Все видел и слышал? – спросил Дабл.
– Да.
– Кто такой этот Макс Оливье и как ему удалось взломать сверхзащищенный канал связи?
– Макс Оливье наемник, работает за деньги. Я слышал о нем раньше, но лично встречаться не приходилось.
– Наемник… Для чего его нанимают?
– Решать проблемы. Любые.
– Убийца?
– Не доказано. Если и так, то лишь в крайнем случае. Предпочитает убеждать. Обычно у него это получается. Вот краткое досье на него. – Феликс положил на край стола тонкую папку. – Помнишь, два месяца назад Билл Фармер продал свою компанию за миллиард энерго, вложил пятьсот миллионов в марсианскую колонию и сам на Марс перебрался?
– Трудно забыть такое. Мне он тогда объяснил, что на Земле ловить нечего. Все здесь, мол, прогнило и не стоит усилий. Будущее за внеземными колониями, новые пионеры, свободный дух предпринимательства и все такое. Бред, короче говоря.
– Бред не бред, а мне удалось выяснить, что за четыре дня до продажи компании Фармер имел длительный разговор с Максом Оливье. По сверхзащищенному каналу связи.
– Та-ак.
– Пять месяцев назад. Хуан Рамирес. Владелец крупнейшей в обеих Америках компании по производству сельхозпродукции…
– Покончил жизнь самоубийством, – закончил за Феликса Лукас. – Компания чуть было не загнулась, но вмешался Совет Директоров ТНЭК и взял ее под свою опеку. Читай – управление. Якобы в целях всеобщей безопасности, чтобы не допустить перебоя с продуктами питания у двухсот с лишним миллионов потребителей. Большая часть которых бедна, запасов не имеет и живет от зарплаты до зарплаты. Ты хочешь сказать…
– Да, – кивнул Говоров. – Разговор с Максом Оливье за неделю до самоубийства. И тоже по закрытому каналу.
– И впрямь интересно. Почему ты раньше мне ничего об этом не сообщал?
– Ты не спрашивал, – пожал плечами Говоров. – Да и мне отнюдь не все известно, поскольку я не копал специально. Так, следил вполглаза на всякий случай. Были, кстати, за последние полгода еще две похожие истории с предпринимателями помельче. Ну как помельче… каждый стоил несколько сот миллионов энерго. Оба живы, но компаний своих лишились. Один китаец, второй араб.
– Кажется, я догадываюсь, о ком ты говоришь.
Лукас ненадолго задумался. Феликс Говоров спокойно ждал.
– Смотри, что получается… – проговорил Лукас, – да ты садись, не стой как столб.
Феликс сел.
– Компания Билла Фармера была ведущей на мировом рынке. Коммы, оборудование для вирта, программное обеспечение и так далее. Теперь Билл на Марсе и вкладывается в терраформирование планеты, которое если и принесет какие-то значимые плоды, то лет через тысячу, не раньше. А компания его перешла энергетикам. Ты веришь, что старине Биллу вдруг стало неинтересно зарабатывать деньги? Я – нет.
Феликс молча слушал.
– Примерно то же самое произошло с Рамиресом. Только вспыльчивый мексиканец не пережил унижения и решил уйти из этого мира совсем.
– Или ему помогли, – сказал Говоров. – Тот же Оливье.
– Или, – согласился Лукас. – Такая же история с китайцем и арабом. Спорим, если я сейчас запрошу сводку о купле-продаже свободных предприятий за последний год, то в графе «покупатель» в девяноста случаях из ста мы обнаружим какую-нибудь ТНЭК или ее дочернюю фирму?
– Даже спорить не хочу. Энергетики активно скупают свободный бизнес, это ясно.
– Зачем?
– Ты у нас бизнесмен, тебе видней.
– Феликс, прекрати. Ты понимаешь в этом не меньше меня. К тому же сам давно крупный держатель акций «Левицкий. «ВТО», а не только наемный служащий. Я знаю ответ, но мне интересно твое мнение, как начальника моей… нет, нашей безопасности.
– Да тут и думать нечего, – сказал Говоров. – Чего ты, Дабл, в самом деле. Власти ребятки захотели. Неограниченной. Давно к этому шло, просто теперь процесс ускорился.
– Власти… – задумчиво повторил Дабл и снова замолчал.
Его взгляд обратился куда-то внутрь себя, высокий, с залысинами, лоб прорезали две вертикальные морщины, под глазами легли тени. Феликс вдруг подумал, что оба они уже не молоды, хотя пытаются хорохориться. «Прошли лучшие годы, прошли, – размышлял сорокапятилетний начальник отдела безопасности компании «Левицкий. «ВТО», глядя на своего начальника. – И для тебя, Дабл, прошли, и для меня, не будем лукавить. Но тебе труднее. И не только потому, что ты на три года старше. Твои миллиарды – вот главная тяжесть. Они тебя держат, заставляют драться за них каждый день и каждый час. Я – что? Рухнет «Левицкий. «ВТО», не пропаду. Дети выросли. Домик на Средиземном море с виноградником и автономной энергоустановкой давно куплен и ждет под надежным присмотром. Денег, накопленных за годы работы, хватит до конца жизни, если не транжирить бездумно. Будем с женой ловить рыбу в море, выращивать виноград, делать свое вино. Детей ждать в гости, друзей… Хорошо! И никакой тебе ежедневой нервотрепки, вечного ожидания опасности со всех сторон, жратвы и выпивки на ходу, ненормированного рабочего дня, длительных командировок на другой край земли и всех остальных «прелестей», связанных с этой пусть хорошо оплачиваемой, но трижды проклятой хлопотной должностью».
– И не мечтай, – сказал Лукас.
– Что? – Феликс уставился на своего начальника. В глазах Дабла сверкала молодая и веселая злость. – Ты о чем?
– О твоем домике на острове в Средиземном море. Название острова сообщить?
– Тьфу на тебя. Вот скажи, зачем я тебе нужен при таких талантах?
– Для надежности. Я импульсивный, а ты надежный. Так мы друг друга уравновешиваем и создаем нерушимый тандем. Ладно, пусть не тандем, связку. Тандем все-таки предполагает равное участие, а на мне ответственности больше.
– Да уж, – только и нашел что сказать Феликс.
– Но ты все равно не мечтай, – продолжил Лукас, чьи способности буквально читать иногда мысли собеседника неизменно поражали Феликса. – Если ТНЭК решили идти к всеобъемлющей власти, мало никому не покажется, и домик на острове не поможет.
– Это почему? Домик и домик, кого он, кроме меня, интересует?
– Твой домик с виноградником и автономной энергетической установкой – это как бы символ свободы и независимости человека от ТНЭК. Как думаешь, им это нужно – оставлять человеку свободу и независимость?
– Ну…
– Смотри. – Лукас поднялся с кресла и в явном волнении прошелся по кабинету. – Сначала начались войны за ресурсы, другими словами – за энергию. Так? Так. В результате наступили Серые Десятилетия, и больше половины человечества как не бывало. Вместе с пятью миллиардами населения погибло и прежнее мироустройство. Не стало ни России, ни США, ни Китая, ни Франции с Германией, ни даже Израиля и мусульманских стран с их традиционно крепким многовековым укладом. Сплошные Администрации, подконтрольные Совету Директоров ТНЭК. Почему это произошло? Почему исчезли границы и прежние государственные образования?
– Это общеизвестно, – пожал плечами Говоров. – Потому что никто больше не хотел воевать. Но и остановиться не мог. Поэтому единственным выходом для человечества был отказ от государственности. Нет государства, нет границ – нет и армии, некому воевать. Ну, если не считать партизанские отряды, которые и сами быстро разбежались, когда все закончилось. Да ты помнишь, чего я тебе рассказываю.
– Все верно. Но у кого была тогда реальная сила, чтобы все это провернуть? У тех, кто обладал дешевой энергией. У ТНЭК. Они тогда завладели технологиями термояда и производства ЛТЯРДов, которые позволили основать первые промышленные базы на Луне, и добыча гелия-3 стала бешено выгодной. «Мир в обмен на энергию». Помнишь лозунг тех лет?
– Еще бы. Нефть и уголь стоили заоблачных денег. Города сидели без света, люди керосиновые лампы жгли, а кое-где, говорят, и лучины. Ну, про лучины не скажу, сам не видел, а керосиновая лампа у моей мамы до сих пор дома хранится. Подозреваю, что и запас керосина имеется на всякий случай.
– Вот-вот. А тут дешевая, чуть ли не бесплатная энергия. Чистая и безопасная. Всем! Но с одним условием. К черту государства, границы, доллар, рубль, юань и всю остальную валюту. Вводим новую, самую надежную в истории человечества денежную единицу – энерго. И административное управление национальными территориями, ранее называвшимися странами, под мудрым и справедливым руководством Совета Директоров ТНЭК. То есть, простите, Всемирного Правительства, конечно. За которым нерушимой стеной стоит все тот же Совет Директоров.
– Я не пойму, к чему ты мне втолковываешь эти прописные истины? – сказал Говоров.
– А к тому, мой дорогой Феликс, – сказал Лукас, – что любая власть, которая не имеет противовеса, всегда стремится к тому, чтобы контролировать все и вся. То есть, в сущности, к диктаторству и тирании. Это закон, который никому еще не удавалось обойти. До сегодняшнего момента таким противовесом были свободные предприниматели. Такие, как я, Билл Фармер, Рамирес и тысячи, десятки и сотни тысяч других. Крупных, средних и мелких. Без нас последствия Серых Десятилетий не удалось бы так быстро и относительно безболезненно преодолеть. Мы хотели работать и зарабатывать. Много работать и много зарабатывать! Быть хозяевами себе и своей жизни. Наконец-то мирной жизни! И нам предоставили такую возможность. Мало того, нам дали почувствовать, что мы – сила, что мы что-то значим в этом новом возрождающемся мире без войн и границ. Без нас – никуда. Творцы Золотого Века, ни больше ни меньше! А теперь, когда мы сами в это поверили и мир благодаря нам выкарабкался из той грязной, вонючей и кровавой ямы, в которой пребывал последние семьдесят пять лет, мы стали не нужны. Мы стали мешать тем, кто считает себя истинными властителями судеб. А раз так, нас нужно убрать. По возможности тихо и незаметно.
Лукас умолк, взял из бара стакан, поставил перед Говоровым, плеснул виски ему и себе, плюхнулся в кресло.
– Вот так обстоят дела, Феликс, – произнес тихо. – Это война. И такая, что отсидеться на острове не получится. Особенно в Средиземном море Разве что в Баренцевом, да и то вряд ли.
– Ты преувеличиваешь, – сказал Говоров. В голосе его не было уверенности. – Ты прямо сейчас все это придумал, взвинтил себя после звонка этого Оливье и тут же сочинил теорию всемирного заговора транснациональных энергокорпораций против человечества. Что я, тебя не знаю?
– Давай-ка лучше выпьем, – сказал Лукас и взял стакан.
– За что?
– Я бы выпил за то, чтобы мои слова и впрямь оказались выдумкой и чистой паранойей. Но это, увы, не так. Поэтому давай выпьем за победу. Давно я за нее не пил. Ты со мной? Я имею в виду и выпивку, и драку.
«Если б я знал», – подумал Феликс, а вслух уверенно произнес:
– Конечно, Дабл. Как всегда. За победу!
Тяжелые, толстого стекла стаканы глухо звякнули, соприкоснувшись. Мужчины выпили.

В клуб «Белый свет» на встречу с архитектором Лукас успел вовремя. Он всегда успевал вовремя в делах (хотя, бывало, и впрыгивал на ходу в последний вагон успеха), не любил опаздывать и не терпел этой дурной привычки в других. Исключение делалось лишь для красивых женщин, да и то не для всех. Для архитектора Ольги Бажан исключения делать не пришлось, она опоздала всего лишь на десять минут. То есть ровно настолько, чтобы волнующее предвкушение мужчины не переросло в холодное недоумение делового человека.
Клуб «Белый свет» слыл в богатом, беспечном, никогда не спящем и вечно навеселе Киеве местом зело престижным, но скучноватым. Попасть сюда можно было лишь по билету постоянного члена или приглашению. Владельцы же постоянных билетов – люди с годовым доходом от трехсот тысяч энерго – были в большинстве своем не просто людьми состоятельными, но и теми, кто выстроил свое состояние с нуля, шаг за шагом и от энерго к энерго. Конечно, встречались среди членов клуба и скороспелые стотысячники и миллионеры, обязанные своими деньгами более госпоже Удаче пополам с господином Фартом, нежели упорному труду и железной хватке дельца, но такие редко заглядывали в «Белый свет», предпочитая тратить свободное время на иные развлечения. Благо в славном граде Киеве проблем с выбором оных не существовало. Проще говоря, лихой кутеж до утра с заоблачно дорогими гетерами, многие из которых одновременно являлись яркими и не очень звездами энтри-музыки и вирта, в клубе «Белый свет» был таким же редким явлением, как снег в мае. Завсегдатаи клуба ценили здесь другое – отменную кухню, почти по-домашнему уютную атмосферу, безукоризненное обслуживание и возможность решить важные деловые вопросы в режиме личного общения без галстуков и чинов.
Лукаса в «Белом свете» всегда ждал отдельный кабинет, но на этот раз он выбрал общий зал. Поужинать с молодой красивой женщиной на глазах у тех, кто с первого взгляда отличает дорогую мишуру от истинной драгоценности, – в этом Дабл отказывал себе редко. Может быть, потому, что и драгоценности такого рода попадались ему редко? «Мир, увы, довольно банально устроен, и за тысячи лет развития цивилизации мало что поменялось, – думал он, рассеянно листая меню, – абсолютному большинству молодых и красивых женщин нужно от меня только одно – мои деньги, связи, успех. Особенно если женщина при этом еще и умна. Но архитектор Ольга Бажан, кроме всего прочего, несомненно, талантлива. Это не значит, что ей не нужны мои деньги. Нужны. Но, как всякий настоящий талант, она продает свою работу, а не себя… М-да. Что-то меня явно занесло не туда, – усмехнулся он своим мыслям. – Старый романтик в очередной раз пытается взять верх над не менее старым циником. А вот хрен. Все, кто хочет заработать хорошие деньги, так или иначе продают себя. Без компромиссов дела не сделаешь, никто не знает этого лучше тебя».
В зал вошла Ольга и остановилась, спокойно оглядываясь. Красавицу архитектора облегало шикарное стильное платье от лучшего киевского модельера-конструктора Моисея Грановича. Такое платье, словно по волшебству, и заурядную серую мышку превращало в загадочную прелестницу, что уж говорить о той, на ком и обычные рабочие джинсы с полинявшей майкой, и строгий деловой костюм смотрелись так, что успевай только сглатывать слюни! Гомон в зале приутих. Мужчины перестали жевать. В глазах женщин зажглись неласковые огоньки – конкуренток здесь не терпели. Рядом с Ольгой немедленно соткался метрдотель, но Дабл уже поднялся с места и шел навстречу, улыбаясь широкой искренней улыбкой.
Ужин проходил именно так, как об этом мечтал Лукас, – легко, непринужденно и в то же время не без изыска. Ольга оказалась не только замечательной собеседницей, но и ценительницей по-настоящему хорошей еды, что понравилось Даблу, который и сам любил вкусно поесть. Говорили об архитектуре, винах, мужчинах, женщинах и «ВТО». Ольга призналась, что получила массу удовольствия, проектируя новый развлекательный центр.
– Это было крайне интересно, – сказала она непринужденно после второго бокала «Жевре Шамбертен» урожая 2098 года, поданного к филе молодого барашка по-провански. – Хотя, надо признаться, я совсем не фанатка «ВТО». Даже не любительница. Предпочитаю другие развлечения.
– Расскажите! – весело потребовал Лукас. – Может быть, они нам обоим подойдут?
Этим вечером он отверг вино (было бы глупо пить настоящее «Жевре Шамбертен» после виски) и отдал предпочтение водке. «Старокиевская особая», ценой десять энерго за пол-литра в магазине и тридцать здесь, в клубе, мгновенно замораживалась с помощью жидкого азота, а затем медленно оттаивала в специальном термошкафу, после чего приобретала свойства воистину божественного нектара. Если бы нектар имел алкогольную составляющую. Так что теперь, после двух рюмок, добавленных к тому виски, что он употребил с Феликсом, и отменной еды Дабл чувствовал себя прекрасно, загнал в дальний угол мозга мысли о Максе Оливье и грядущих серьезных проблемах и собирался вовсю наслаждаться сегодняшним вечером. А если повезет, и ночью.
– Не знаю, не знаю, – лукаво улыбнулась она. – А вы не обидитесь?
– Может, перейдем на «ты»? – небрежно предложил Лукас. – Близкие люди зовут меня Дабл. И – нет, я не обижусь.
– Дабл, – повторила она. – Слышала, помню. А почему Дабл? Из-за Л. Левицкий, двойное «Л»?
– В том числе, – подтвердил Лукас. – И еще потому, что я всегда успевал выстрелить дважды.
– Выстрелить?
– Из танкового орудия. Обычно «Шафт» или «Гром». С «Рельсой» было сложнее, медленно перезаряжается. Но уж если попадет… Да ладно, только не говори мне, что не читала мою биографию в ГКС.
– Читала, конечно, но, знаете… знаешь, написать можно все, что угодно. Так вы… ты действительно воевал?
– Я даже после войны в первых игровых танковых боях участвовал, – усмехнулся Дабл. – Теперь они называются «Красные Танки Онлайн».
– Ага! – радостно воскликнула архитектор. – Значит, «КТО» тебе небезразличны?
Лукас наклонился через столик и шепнул:
– Я до сих пор иногда на их бои езжу. В Москву, поскольку здесь, в Киеве, «КТО» слабенькие. Только тсс… никому ни слова. Если узнает широкая публика, потеряю кучу денег. Официальная политика компании «Левицкий. «ВТО» состоит в том, что организация боев «КТО» должна преследоваться по всей строгости закона.
Ольга с заговорщицким видом оглянулась по сторонам и тоже наклонилась вперед.
– И я езжу, – в тон Лукасу сообщила она. – Даже ставки делаю. Мой любимый клан «Раздолбаи Сретенки». Ну, то есть был любимый. Слышал о таком?
– Это тот, где недавно лидер погиб? Как бишь его…
– Виктор Шальнев. Он же танкист Шальной. Бригадир, трехкратный чемпион Москвы в одиночных боях и пятикратный в клановых. Большая потеря.
– Слышал, с его гибелью не так все просто?
– Кто его знает… – Ольга покачала головой. – Люди разное говорят.
– А сама что думаешь?
– Что тут думать. Приговорили Шального, и к гадалке не ходи. Крепко он кому-то помешал. Но вот кому… я хоть и люблю «КТО», но архитектуру больше. Околоигровые интриги не по мне. Так что у меня теперь проблема.
– Выбрать новый любимый клан? – догадался Лукас.
– Хорошо, когда тебя понимают без слов, – обещающе улыбнулась Ольга. – Налейте даме вина, господин танкист. Бокал пуст!
– Извини. Заслушался и засмотрелся. – Дабл наполнил бокал Ольги, налил и себе. – Так ты поэтому спрашивала, не обижусь ли я, когда мы о развлечениях заговорили? Боялась признаться, что увлекаешься «КТО»?
– Я ничего не боюсь, – заявила Ольга. – Но действительно не хотела тебя обидеть. Вы, мужчины, такие странные бываете. Никогда не угадаешь, чем заденешь ваше самолюбие.
– Вас, женщин, тоже иногда трудно понять, – сказал Лукас. – Но я сейчас попробую. Хочешь?
– Давай!
– На ближайшую интересную игру «КТО» мы съездим вместе. Как тебе?
– Попал! – засмеялась Ольга. – Я даже знаю, на какую.
– Ну-ка, ну-ка…
– Ты слышал, что сын Шального, Олег Шальнев, отомстил за гибель отца?
– Нет.
– Убил двоих из клана «Черные петухи» – тех, кто непосредственно был к этому причастен. Включая лидера по кличке Лысый Череп.
– Как это – убил? – приподнял бровь Лукас.
– Ну, не на улице, конечно. Вызвал на Смертельную Дуэль и убил. Вообще-то он вызвал четверых, потому что Виктора Шальнева сожгли четверо. Но двоим удалось выжить. И всех четверых он победил в один день. Фантастический был бой, я видела. Точнее, четыре боя. Подряд.
– Однако, – только и сказал Дабл.
Сам бывалый и умелый танкист, настоящий ас, он знал, чего стоит в бою уничтожить даже одну машину врага. А уж четыре подряд… Правда, его личный рекорд равнялся пяти танкам. Но тогда шла война, и его усиленная танковая рота (четырнадцать танков) столкнулась лоб в лоб во встречном бою с танковым батальоном противника. Но плохо обученного и, как выяснилось позже, сильно потрепанного в предыдущем бою. Он тогда потерял три машины и пять человек убитыми, а противник – арабские танкисты Второго Великого Халифата – ровно в семь раз больше, после чего отступил в полной панике. Если бы не арабские ВВС, худо-бедно прикрывшие отступление, больше похожее на беспорядочное бегство, танкисты Лукаса не остановились бы на числе двадцать один. Да, было дело… Но чтобы зеленый, как трава в мае, мальчишка вызвал на Смертельную Дуэль четверых взрослых опытных танкистов, а затем двоих вывел из строя и двоих убил?! Это было нечто и впрямь из области фантастики.
– Сколько, говоришь, лет пацану?
– Я не говорила. Но он и впрямь мальчик. Шестнадцать. И дьявольски талантлив. Возможно, даже гений танкового боя. Уверена, тебе понравится. Ты ведь любишь талантливых людей, верно? – Ольга подмигнула и улыбнулась поверх бокала с вином.
Лукас только покачал головой. С каждой минутой архитектор интриговала его все больше и больше.
– Говорят, он сейчас собирает клан, – продолжила Ольга. – Причем из таких же пацанов и девчонок. Вот на бой этого клана я и хочу посмотреть. Очень.
– Мадемуазель знает толк в… удовольствиях, – сказал Лукас. – Что ж, заметано. Посмотрим. Только давай так. Ты за этим следишь и заранее скажешь мне, когда и что. Ну а я обеспечу все остальное.
– Мужчина слишком занят, понимаю, – кивнула Ольга. – И принимаю. – Она засмеялась. – Видишь? Когда надо, я могу быть очень послушной.
В подобном ключе, перебрасываясь шутками, улыбками и полунамеками разной степени откровенности, они проболтали еще около получаса. Вечер уверенно катился к своему единственно правильному завершению, дома у Лукаса. Он уже открыл рот, чтобы мягко, ненавязчиво и в то же время элегантно сделать соответствующее предложение, как за его спиной чей-то пьяный голос взревел: «Дабл, старый пройдоха, какая встреча!» Мужская рука, унизанная тремя золотыми перстнями (один с бриллиантом, второй с изумрудом и третий с рубином, что говорило о чем угодно, но только не об утонченном вкусе их обладателя), панибратски хлопнула Лукаса по плечу, и рядом с ними, прихватив стул от свободного столика, плюхнулся владелец сети лучших вирт-залов на всей территории бывшей Украины и юга России Владик Пухальский собственной персоной.
Дабл недолюбливал Пухальского. Был он, по мнению Лукаса, человеком, который, дай ему такую возможность, ради прибыли обманет и обдерет до нитки родного брата. Пару раз они делали вместе дела (Лукас финансировал некоторые вирт-проекты, имеющие отношение к «ВТО»), и это не доставило Даблу ни малейшего удовольствия. Но и рвать полностью отношения с Владиком было нельзя, он мог пригодиться. Поэтому Лукас при встречах старался держаться с Пухальским ровно и не показывать явно своего к нему презрения.
– Владик, если ты не заметил, я с дамой, – сказал Дабл.
– Так познакомь! – пьяно обрадовался Пухальский. – Мадемуазель, позвольте представиться… – Поднявшись со стула, он сделал попытку светски поклониться. Его качнуло. Чтобы окончательно не утратить равновесия, Пухальский оперся рукой на стол. И попал точно в вазочку с красной икрой.
– Опа, – сказал Дабл. – Хорошо, не мордой.
– Т-твою… – вырвалось у Пухальского. – Прошу прощения, – добавил он. – Дайте салфетку, пожалуйста. Сегодня не мой день. И вечер, кажется, тоже.
Лукас и Ольга молча смотрели на него.
– Официант! – громко позвал Пухальский. – Замените икру на этом столе! Запишите на мой счет! И две бутылки лучшего шампанского!
– Этого человека, милая, – сказал Лукас, обращаясь к Ольге, – зовут Владик Пухальский. Ты хочешь с ним знакомиться?
– Будем считать, мы уже познакомились, – краем губ усмехнулась архитектор. – Ты не забыл, милый, что нам пора? Не хотелось бы опаздывать.
– Ты слышал, Владик? Нам пора. Извини.
– Погоди, Дабл, ты что же, даже не выпьешь со мной? – Пухальский уже опять развалился на стуле и вытирал испачканную руку салфеткой. – У меня праздник сегодня. Гуляю!
– Я вижу. Извини, времени совсем нет. В другой раз.
– А другого раза не будет, – неожиданно трезвым голосом произнес Пухальский. Он бросил смятую грязную салфетку на стол и посмотрел в упор на Лукаса. – Ни для меня, ни для тебя. Запомни это. Сегодня меня купили задешево, и ты теперь брезгуешь со мной выпить, а завтра… неизвестно, где ты сам завтра окажешься и кто побрезгует выпить с тобой.
– Ты пьян, – холодно сказал Дабл. – Проспись, потом поговорим. Идем, Оля.
Они встали из-за стола и пошли к выходу.
– А… расплатиться? – спросила она тихо.
– Не волнуйся, счет пришлют на комм.
– Попомнишь мои слова, Дабл! – крикнул им в спину Пухальский. – Запоминающейся ночи вам, мадемуазель! Если этот торговец азартом и кровью несчастных аватаров вас разочарует, позвоните мне в любое время. Номер есть на странице клуба в ГКС. Звезду вирта сделать из вас не обещаю, но время проведем отменно. Не пожалеете!
Лукас остановился.
– Не надо, – сказала Ольга. – Он пьян, ты же сам видишь. Что взять с пьяного человека?
– Извини, но это вопрос уважения. Подожди меня в холле, ладно? Я быстро.
И, не дожидаясь ответа, он пошел обратно к столу. Осклабясь, Пухальский уже поднимался ему навстречу.
Когда через десять минут, держа левую руку чуть на весу, Лукас вышел в холл, Ольги не было.
– А где моя спутница, Степаныч? – спросил он у пожилого знакомого швейцара.
– Взяла такси и уехала, – вздохнул тот. – Минут пять назад. Извините, пан Лукас.
Швейцар был родом с Западной Украины и к особо уважаемым членам клуба обращался в старой львовско-польской манере. Никто не возражал.
– За что? – удивился Дабл.
– Не счел возможным дать ей совет вас дождаться, – сказал швейцар.
– Правильно сделал. Ладно, разберемся. Скажи лучше, что это с Пухальским сегодня? Пришлось ему морду бить, что совсем не в моих привычках, как ты догадываешься.
– А вы разве не знаете?
– Нет.
– Так… это… – Швейцар понизил голос: – Только не говорите никому, что я вам сообщил. А то, сами понимаете…
– Слово даю. Ты меня знаешь.
– Бизнес он продал. Всю свою сеть, до последнего вирт-зала. И дешево, говорят. Здесь же и сделку обмыли. Только покупатели еще часов пять назад как уехали, а он остался. Сначала все пытался кого-то вызвонить, потом один пил, потом к компании молодой подсел, но те быстро ушли, потом снова один… Мэтр намекал ему, что неплохо бы домой, но он и слушать не стал. «Плевать, – говорит, – отстань от меня, может, я в последний раз здесь гуляю!» Ну, мэтр и плюнул. Пухальский же член клуба. Был бы гость, попросили бы как следует. А так – не имеем права.
– Ясно. А кому продал, ты, конечно, не знаешь?
Швейцар отвел глаза в сторону. Лукас вытащил из бумажника банкноту в двадцать энерго, протянул двумя пальцами. Деньги тут же, словно по волшебству, исчезли.
– Энергетикам, говорят. Только не нашим. Откуда-то из Западной Европы господа. С ними переводчик с немецкого и французского был.
– Спасибо, Степаныч.
– Это вам спасибо, пан Лукас. Я вообще не пойму, зачем вы меня спрашивали, если и так все могли завтра узнать из новостей?
– Где я, а где завтра? Дорога ложка к обеду. Так что не переживай, ты свои двадцать энерго честно заработал.
– Вам виднее.
– Бывай.
– Доброй ночи, пан Лукас.
Швейцар распахнул дверь.
Дабл шагнул было за порог, но вдруг остановился.
– А не угостишь ли ты меня сигареткой, Степаныч? – спросил он. – Я знаю, ты куришь.
– Конечно, берите.
Дабл вытащил из предложенного портсигара сигарету, прикурил от услужливо поднесенной зажигалки, кивнул и вышел в теплую летнюю, безнадежно испорченную украинскую ночь.

– Внук, ты забыл, сколько мне лет?
– Всего лишь шестьдесят семь. И не говори мне, что это старость.
– Старость не старость, а силы уже не те. Но главное не это. Я воевал, а не играл.
– Не вижу большой разницы.
– Это потому, что ты молодой и глупый. И ты не воевал, слава Аллаху.
– Угу. Мои Смертельные Дуэли, конечно, не в счет? Подумаешь, четыре победы из четырех! У тебя сколько личных побед, семь?
– Восемь. Не в этом дело. Говорю же, тебе не понять. На войне главная задача солдата – выжить. А в игре задача игрока – победить. Чувствуешь разницу?
Разговор происходил по комму. Уже на второй день после того, как Олег произвел отбор в клан и будущие танкисты перебрались из воспитательного дома в танковые боксы, он понял, что ему не помешает помощь опытного взрослого человека. А еще через день позвонил деду Ивану.
Почему-то он думал, что сумеет и сам справиться со всеми проблемами по организации клана, но, как часто это и бывает с молодыми неопытными людьми, многого не учел. Одно дело за счет таланта, умения и дерзости побеждать в одиночном бою взрослых мужиков и совсем другое – быть лидером, наставником и настоящим командиром для девятерых шестнадцатилетних подростков. Двое из которых и вовсе девчонки. Всех надо устроить, накормить, научить. Но главное – погасить в корне любого рода конфликты, заставить подчиняться дисциплине и в то же время спаять в одну команду, почти семью. В клан. Тут нужен особый талант и не меньший, чем его талант бойца. Олег чувствовал, что и таковой у него также имеется. Чего ему катастрофически не хватало, это времени. Слишком много минут и часов сжирали разные мелочи и отвлекающие факторы. Друг Мишка, на которого Олег в этом плане рассчитывал, оказался неважным помощником. Он был прекрасным исполнителем, но пасовал там, где требовалось проявить малейшую инициативу. А переложить часть командирских обязанностей на кого-то из новеньких Олег не мог – слишком плохо их пока знал. Правда, были и положительные моменты. Во-первых, Алена Калач и впрямь оказалась замечательной поварихой и хозяйкой. И во-вторых, эти восьмеро из воспитательного дома росли вместе многие годы, и им не нужно приглядываться и притираться друг к другу. А вот к окружающему их теперь миру – нужно. Как бы то ни было, вечером третьего дня, уже порядком озверевший от недосыпа и нервотрепки Олег (одна порученная Мишке закупка топлива чего стоила, на которой Рябу облапошили минимум на шестьдесят энерго!) окончательно сдался и набрал номер деда. Тот ответил не сразу – был занят на огороде и оставил комм в доме. Когда вернулся, увидел вызов, перезвонил и вступил с внуком в обстоятельную беседу.
– Погоди. Ты хочешь сказать, дед, что на войне победа не важна?
– Кому?
– Ну… не знаю. Всем.
– Мертвому солдату победа не нужна. Живому нужны три вещи: поспать, пожрать и чтобы в тебя не стреляли. В идеале еще помыться и кое-что еще, но то в идеале, можно обойтись. Получается, что победа нужна только тем, кто сидит в штабах. Генералам. А кому подчиняются генералы? Правительству, политикам. А эти под чью дудку пляшут? Толстых денежных мешков, финансистов. Война – это отличный способ заработать. Ну или списать долги.
– Погоди. А как же героизм, защита Родины?
– Когда-то, возможно, эти слова что-то и значили. Патриотизм и все такое. Лет сто пятьдесят – двести назад. Да и то не уверен. Что же касается героизма, то абсолютное большинство героев – полные идиоты. Поэтому чаще всего спят в могилах, а не в собственных постелях.
– Как-то слишком цинично получается.
– Зато честно. Тебе правда нужна или что?
– Мне, дед, нужны победы в танковых игровых боях «КТО». Давай я тоже немного побуду циником?
– Давай, – согласился дед Иван.
– Мне нужны не просто победы. Я хочу всех порвать и создать самый великий клан в истории.
– Где же здесь цинизм? А, погоди. Ты хочешь сказать, что готов для этого на все?
– Да.
– Грязная игра? Жестокость?
– Запросто. Откровенно подличать не собираюсь, но и в благородство играть не буду. Моего отца, а твоего сына уважали как раз за благородство. Чем кончилось? Нет уж. Пусть лучше меня и мой клан боятся. Желательно как можно сильнее.
– Страх и ненависть, внук, это брат и сестра. Они всегда рядышком ходят. Если тебя будут бояться, то будут и ненавидеть.
– Плевать. Я и сам мало кого люблю в этом мире. А ложиться под него я не собираюсь. Пусть лучше мир под меня ляжет. Поэтому, дед, нужен не просто хороший клан. Даже не отличный. Мне нужен клан великий. Зверский, безжалостный, непобедимый. И твой опыт человека, танкиста, прошедшего не одну войну, здесь подойдет как нельзя лучше. Научи моих новобранцев и меня заодно воевать. А играть их я и сам научу… – Олег импровизировал на ходу. Еще пять минут назад он не знал, какие именно аргументы приведет деду, а тут они рождались словно из ниоткуда. Как будто кто-то невидимый убедительно нашептывал их ему в ухо. Он и сам был изумлен. Великий клан? Грязная жестокая игра, замешенная на воинском опыте? Черт возьми, а почему бы и нет? В конце концов, он никому ничего не должен. Это «Красные Танки Онлайн» перед ним в неоплатном долгу за смерть отца. Так пусть заплатят. И дорого. Очень, очень дорого.
– Катя меня убьет. Хотя… Объясню ей, что таким образом ты будешь вроде как под моим присмотром. Если вожжа под хвост не попадет, может, все и обойдется.
– Так ты согласен?
– Попробовать можно. Но, чур, уговор. Первое: командир – ты. Ты за все отвечаешь и сам принимаешь решения. Я лишь учу, помогаю и советую, если у меня совета просят. И второе, как следствие первого: я работаю бесплатно.
– Эй, так не пойдет! Ты же будешь тратить на нас силы и время! А это стоит денег, сам же всегда говорил.
– Бесплатно. Нет, те деньги, что я тебе добавил на технику и прочее, ты, конечно, вернешь. Но это все.
– Деда, это неправильно…
– Мне лучше знать, что для меня правильно, а что нет. Все, окончен разговор. Когда я тебе нужен?
– Чем быстрее, тем лучше.
– Значит, жди послезавтра. Пока. Я позвоню.
С первого же дня появления деда Ивана в клане его стали уважительно звать Иваном Андреевичем, а за глаза, разумеется, Дедом. Его полюбили как родного и слушались беспрекословно. Олег даже удивлялся и слегка ревновал. Он-то думал, что старый солдат немедленно начнет вводить в клане железную дисциплину и армейские порядки, но хитрый дед Иван пошел совершенно другим путем. Дисциплину и порядки он оставил внуку. А себе взял роль доброго и мудрого, но в то же время требовательного наставника. Таким образом, он словно уравновесил и удачно смягчил жесткую позицию самого Олега, который не давал членам клана ни малейшего спуска и не только гонял их и себя до двенадцатого пота, но и проводил соответствующую психологическую обработку.
– Вы должны забыть слово «жалость», – часто повторял он. – Ваш будущий противник – это не просто соперник в игре. Это враг, которого нужно победить любой ценой. Повторяю, любой.
– И даже ценой жизни? – помнится, осведомился Рулетка, когда Олег впервые огласил данную сентенцию.
– Даже, – отрубил Олег. – Только не своей и не жизни товарища. Запомните, это просто. Жизнь нашего противника дешевле нашей победы. Но наша жизнь – дороже.
К слову, и название клану придумал дед Иван. Он спросил об этом в первый же день, и Олег нехотя признался, что названия пока нет.
– Не можем придумать.
– Так нельзя, – покачал седой головой дед Иван. – Клан без названия еще хуже, чем пиво без хмеля. Или семья без ребенка.
– Мы понимаем, дед. Говорю же, умственный затык. Штук пятьдесят названий уже перепробовали. Все не то. Или слишком пафосно выходит, или, наоборот, уныло, или вообще никак.
– Десять жизней.
– Что?
– Я говорю, назовите клан «Десять жизней». С одной стороны, полностью соответствует действительности, потому что вас десять человек. А с другой – тонкий намек на то, что у каждого из вас по десять жизней в запасе.
– То есть на одну больше, чем у кошки? – ухмыльнулся Олег. – Десять жизней, десять жизней… Впервые в этом сезоне! «Раздолбаи Сретенки» против «Десяти жизней»! – подражая зазывале-комментатору, провозгласил он. – Ставки четыре к одному! Спешите, до начала боя осталось три с половиной минуты… А что, мне нравится. Спасибо, дед!
– Погоди. «Раздолбаи Сретенки» – это же клан Виктора, батьки твоего. Ты с ним тоже драться собрался, что ли?
– Обязательно, – сказал Олег. – И беспощадно. Они у меня после «Черных петухов» вторые на очереди в списке тех, кого я собираюсь унизить с особым цинизмом. Хотя на самом деле я… отставить, уже не я. Клан «Десять жизней». Так вот, клан «Десять жизней» собирается унизить на поле боя любого, кто рискнет против него выйти.
– Аминь, – сказал дед Иван.
Распорядок дня клана «Десять жизней», название приняли на ура, был предельно жестким.
Подъем в шесть утра.
Интенсивная зарядка.
Душ.
Завтрак.
Теоретические занятия по тактике игры в «КТО» с просмотром и разбором записей лучших боев.
Теоретические и практические занятия по устройству танка и его вооружения.
ТО машин.
Обед.
Послеобеденный отдых.
Практические занятия: вождение, стрельба, отработка навыков взаимодействия в игровом бою.
Занятия по физической подготовке.
Ужин.
Личное время.
Отбой в двадцать два ноль-ноль.
И никаких выходных. Полдня свободного времени в воскресенье – вот и все выходные.
Распорядок тоже в основном составил дед Иван, припомнив свою армейскую молодость. Кое-кто пытался возражать, сетуя на излишнюю нагрузку, но Олег быстро пресек эти разговорчики.
– Я бы мог подробно объяснять, зачем это надо, и уговаривать, – сказал он. – Но не стану. Время терять не хочется, у нас его и так слишком мало. Вы тут все не дураки, сами должны понять. Поэтому все будет просто. Если замечу, что кто-то отлынивает от учебы и работы, или, как говорит наш дед, филонит, – на первый раз предупреждение. На второй – выгоню из клана. Вопросы есть?
– А почему на второй, а не на третий? – с напускной наивностью хлопая длинными ресницами, осведомилась Германия. – Бог-то вроде троицу любит, нет?
– Бог, может, и любит, а мне достаточно двух раз. – В последнее время Олег ловил себя на том, что все чаще поглядывает в сторону Анастасии Визнер и все реже вспоминает Женьку Заран. Данное обстоятельство вносило определенный разлад в его душу, и он невольно старался держать себя с девушкой строже, чем это было необходимо. – Еще вопросы?
Как бы то ни было, в график втянулись быстро и даже с удовольствием. Вгрызались в танковую науку. Дед Иван оказался прирожденным наставником и нес такую нагрузку, что Олег и все остальные только диву давались, откуда в шестидесятисемилетнем, прошедшем не одну войну, трижды раненном старике столько молодой энергии и сил. А он не удивлялся, только посмеивался.
– Чепуха, – говорил дед Иван, покуривая трубку вечером после ужина. – Это не потому, что я так хорошо сохранился. Это потому, что вы такие энергичные и сильные. Я от вас заряжаюсь, как старый, но еще рабочий аккумулятор от сети. Вы думаете, почему старики к молодым тянутся гораздо чаще, чем молодые к старикам? Именно поэтому. Энергетический вампиризм называется явление. Слыхали о таком? Тянем мы из вас энергию жизни, ох, тянем. А вы и не замечаете, потому как много ее у вас и пополняется она быстро. – Он оглядывал серьезные лица слушателей и, довольный, хохотал.
– Да ну вас, Иван Андреевич, в самом деле, – махала на него рукой Алена Калач – самая впечатлительная из всех. – А я уж чуть было не поверила.
– А ты не верь, но с оглядкой, – усмехался дед Иван. – Энергетический вампиризм и в самом деле существует. Насчет стариков я пошутил, конечно. Тут чаще всего не в вампиризме дело, а в том, что они рядом с молодыми невольно под них подстраиваются, и организм пожилого человека сам находит скрытые резервы и вроде как становится моложе. Взять меня. Я, когда вас учу, словно в свою армейскую молодость переношусь. Будто мне снова двадцать два года, на моих плечах погоны старшего сержанта, а за спиной уже четыре года войны. Танковая бригада на переформировании, и мне за два месяца нужно сделать из зеленых новобранцев если не настоящих танкистов, то хотя бы нечто похожее на людей, способных пойти в бой. Очень бодрит. Но и энергетические вампиры есть, а как же. И старые, и молодые, кстати. Это поганое свойство человека от возраста не зависит.
Свободные минуты после ужина, когда трудный день позади, в желудке ощущается приятная сытая тяжесть и никому никуда уже не надо торопиться, были у юных членов клана «Десять жизней» самым любимым временем.
– Расскажите о войне, Иван Андреевич, – просили деда Ивана.
– Зачем вам? – поначалу отнекивался тот. – Война – это кровь, смерть, грязь и недосып. Не дай бог вам это пережить, детки.
– Вот и расскажите. Чтоб мы были готовы, если что.
– Тут вы правы, готовым нужно быть всегда и к чему угодно. Хотя бы внутренне. Ну ладно, слушайте…
И дед Иван рассказывал. Рассказчиком он тоже оказался интересным – умел и рассмешить, когда надо, и сделать так, что слушателям казалось, будто перенеслись они необыкновенным образом почти на полвека назад, в огонь и мрак Серых Десятилетий, и видят все своими глазами, не хуже чем в каком-нибудь вирте. Да что там не хуже – лучше. Никакой вирт или кино не заменят человеку искусного устного рассказа. Даже книга не заменит. Так было, есть и будет. До тех пор, пока кто-то готов рассказывать, а кто-то слушать.
Потом наступал новый день, и все повторялось. То ли наставнический и командирский талант деда Ивана и Олега, то ли природные способности и воля к лучшей жизни этих лишенных матерей и отцов мальчишек и девчонок, то ли благоприятное расположение звезд на небе, а скорее всего, все эти факторы послужили тому, что обучение шло невиданными темпами.
Уже через десять дней занятий любой юный танкист новоявленного клана «Десять жизней» мог потягаться в мастерстве вождения танка и точности стрельбы с каким-нибудь среднестатистическим мастером-капралом из любого московского клана. Да и не только московского. Хотя Москва в этом отношении была наиболее показательна, поскольку считалось, что самые сильные кланы «КТО» традиционно находятся именно в этом городе. По сути, Москва являлась неофициальной мировой столицей «КТО» и в каком-то смысле противостояла Киеву – официальной столице «ВТО». Мало того, дед Иван специально настоял на том, чтобы любой танкист клана умел водить танк вручную, не пользуясь пультом управления. И стрелять тоже. Для этого он специально раздобыл где-то старый «Титан М1» с пушкой «Смоки», не оснащенный бортовым компьютером и пультом управления, и заставлял своих подопечных отрабатывать на нем древние навыки танкистов, которыми в совершенстве владел сам. А на вопрос «на фиг это надо?» отвечал, что по-настоящему почувствовать машину можно только вручную, и тот, кто не может справиться с танком без пульта управления, настоящим мастером никогда не станет. Поначалу будущие мастера танкового боя ворчали, но потом втянулись. Оказалось, что водить танк вручную и без помощи бортового компьютера, полагаясь только на собственный глазомер, чутье и допотопный оптический прицельно-наблюдательный комплекс ПНК-20, стрелять и попадать в цель не менее интересно, чем делать это так, как они привыкли.
Однако следует заметить, что и деньги на содержание и обучение клана летели, словно желтые листья московских кленов под октябрьским ветром. Уже в начале второй недели Олег понял, что его финансовые расчеты накрываются большим и звонким медным тазом. А с учетом того, что цветные металлы нынче дороги, то, пожалуй, и самым обычным акватиновым.
Это в комме с помощью калькулятора расписывать было легко – столько-то энерго в день на топливо, столько-то на учебные снаряды, столько-то на продукты, столько-то на аренду игровых карт, танковых боксов и полигона. При этом Олегу было прекрасно известно, сколько гелия-3 и дейтерия, являющихся топливом для импульсных плазменных двигателей, а также негорючего синтетического масла жрет в среднем за час тот же «Диктатор» или любой другой танк. Он знал цену учебных акватиновых болванок для пушек «Смоки», «Рельса» и «Гром» и стоимость учебных плазменных генераторов для пушек «Твинс» и «Шафт». Был в курсе цен на почасовую аренду игровых карт, боксов и полигона. Неоднократно покупал разнообразную еду в магазинах, на рынках и даже оптовых складах. И все равно ошибся. И довольно сильно. Достаточно сказать, что тех денег, которых, как он изначально думал, должно было хватить на три недели, теперь, после перерасчета, оставалось ровно на две. Да и то если нещадно экономить. И одна из этих недель уже прошла.
– Это нормально, – сказал дед Иван, когда Олег поделился с ним неутешительной информацией. – И даже, я бы сказал, хорошо.
– Что ж тут хорошего?!
– Ты ошибся всего-то на треть по времени и деньгам. Абсолютное большинство на твоем месте промахнулось бы минимум наполовину. То есть деньги у них кончились бы уже через десять дней. А так у нас, считай, еще неделя в запасе.
– Деда, ты издеваешься? У меня весь расчет строился на том, что мы будем готовы выйти на игровую карту через три недели. А теперь что?
– Ничего. Выйдете через две, только и всего. Если, конечно, не найдешь еще денег. Сразу говорю – у меня уже нет.
– Да если б и были, сколько можно у тебя брать…
– Брось, внук. Если бы были, дал бы. На дело ведь, не на гулянку. Однако повторю – не думай об этом.
– Как это?
– Просто. Не думай, и все. Ты сделал все, что мог, и продолжаешь делать, верно?
– Ну… стараюсь.
– Вот. Значит, все остальное приложится.
– Что приложится, удача? Победа в игре?
– Может быть. А может быть, и то, о чем ты пока не имеешь ни малейшего понятия. Говорю же, деньги сейчас не главное. Лучше запиши клан на игру неделей раньше. Не поздно ведь еще?
– Деда, через неделю середнячки и слабые вообще не играют! Только сильные кланы, турнир «Чемпионы Москвы»! Я поэтому и рассчитывал на три недели, чтобы начать постепенно с тех, кто послабее, и подниматься выше и выше. Это ведь разумно! Можно, конечно, неделю подождать, но неделя без тренировок – это почти стопроцентный проигрыш.
– Понимаю. Ну, значит, выбирай. Грудь в крестах или голова в кустах. Ты командир, на тебе и ответственность.

«Легко сказать – выбирай!»
Олег сидел в одиночестве на старом акватиновом ящике из-под снарядов для пушки «Смоки» и смотрел в открытые ворота бокса. За воротами – отличный июньский денек.
Теплый ветер играет с листвой деревьев. По синему, уже с десяток лет как полностью очистившемуся от гари, пепла и дыма Серых Десятилетий небу не спеша плывут мирные белые облака. Эх, сейчас бы на речку… Клан «Десять жизней» только что отобедал и завалился в койки на сорок законных, положенных по распорядку минут – «давить на массу». Все, кроме Алены Калач и его, командира. Алена, как обычно, возится на кухне, а он сидит здесь и думает. Забавное выражение – «давить на массу». Означает спать, и принес его дед Иван. Когда его спросили, почему так, он рассказал, что пошло выражение со старых времен, когда танки были совсем другие. «Сам не проверял, но говорят, что лет примерно сто пятьдесят с лишним назад, чтобы отключить аккумулятор, то есть массу, мехвод должен был откинуть спинку сиденья и лечь. Так были древние русские танки устроены. Вот лежит он и спит. А тут лейтенант в люк заглядывает и сразу же: «Рядовой Шальнев, спите на службе, мать вашу!» – «Никак нет, товарищ лейтенант, – бодрым голосом отвечает рядовой Шальнев. – Я не спал, на массу давил!» Отсюда и пошло: «давить на массу» – значит, дрыхнуть. Мы на войне тоже так говорили. А потом, когда все пошло вразнос и стали распадаться не только армии, но и страны, оно как-то забылось. Теперь только старики вроде меня и помнят». Выражение прижилось мгновенно. Был в нем особый шик. Вроде как читать на людях бумажную книгу или связываться с кем-то не по комму, а с помощью древнего проводного телефона.
– Думай не думай, сто рублей не деньги, – произносит вслух Олег и поднимается с ящика.
Он идет в специально отгороженный закуток, служащий кухней, где хозяйничает Алена Калач. Ее брата Арсения часто называют Сеней. А саму Алену все так Аленой и зовут. Клички у нее нет, что обычно свидетельствует об особом к этому человеку отношении. Да так оно и есть, Алену в клане все любят. И совершенно несносный временами Борис Сумарин, он же Сумарь, и Виктор Рулетов, он же Рулетка, чье настроение может измениться на противоположное за одну секунду без всякой видимой причины, и даже Германия, под ангельской внешностью которой скрывается та еще чертовка. А уж о закадычном друге Мишке-Рябе и говорить нечего. Невооруженным глазом видно, что простодушный верный Мишка неровно дышит к Алене, и чем дальше, тем больше. Алена, правда, делает вид, что ничего не замечает. Дед Иван полушутя говорит, что Мишкин пример неопровержимо доказывает истинность древнего народного наблюдения о пути к сердцу мужчины, лежащем через его желудок. И не поспоришь. Ряба и впрямь любит вкусно поесть, а готовит Алена классно. И главное, быстро. Но и других достоинств у этой девушки полно. Тот же дед Иван, уже совсем не шутя, как-то сказал тихонько Олегу, кивнув в сторону Алены Калач:
– Вот чистое золото, внук, попомни мое слово. А все эти твои Женьки да Настьки – так, вертихвостки смазливые. Может, правильный женский толк из них и выйдет когда-нибудь, но еще очень и очень не скоро. Лет эдак через десять, я думаю, не раньше.
– Деда, ты чего? – изумился Олег.
– Ничего, – принял невинный вид дед. – Так вдруг, подумалось. Забудь. Но лучше помни. Просто на всякий случай.
И подмигнул.
Чудной все-таки дед Иван бывает время от времени, не поймешь его.
– Чего-нибудь хочешь, Олежек? – Алена обернулась, услышав его шаги. Она всех ласкательными именами зовет – Настенька, Асланчик, Илюша… И никогда по кличкам. Тоже интересная особенность, которую вполне можно отнести к достоинствам.
– Мне надо отлучиться, – сообщил Олег. – В город. Скорее всего, до подъема вернуться не успею. Скажешь деду и остальным, чтобы занятия начинали без меня, лады? Не хочу их будить.
– Хорошо, скажу. – Обе руки у Алены заняты, она смешно оттопыривает нижнюю губу и дует на прядь волос, которая падает ей на глаза. Прядь упорно возвращается на место. – На комм тебе лучше не звонить, я правильно понимаю?
– Правильно. Вернусь, все расскажу.
– К ужину, главное, не опоздай.
– Сам не хочу, – усмехается Олег. – Кто ж по доброй воле пропустит твой ужин?
Алена покраснела от удовольствия.
Олег вышел из кухни, затем за ворота бокса, сел в мобиль и тронулся с места.
Можно было отдать управление бортовому компьютеру, но Олег, как и большинство молодых и не очень людей мужского пола, предпочитал вести мобиль сам. (По статистике, от самостоятельного управления чаще всего отказываются женщины в возрасте от двадцати пяти до пятидесяти пяти лет, после пятидесяти пяти, как ни странно, большинство из них снова берется за руль.) А вот мужчины большей частью водят мобиль сами. Права же в современной Москве и на всей территории, бывшей некогда страной Россией, можно получить с шестнадцати лет. Главное, не нарушать правил, – и води в свое удовольствие.
Через четверть часа, свернув с Бульварного кольца, Олег останавил машину в Хохловском переулке, где располагалась неофициальная штаб-квартира «КТО». На вахте сидел старик, бывший танкист с жутковатым шрамом от ожога, стянувшим кожу на всей правой половине лица. Он прекрасно знал Олега, но все равно потребовал показать карточку-удостоверение.
– Михалыч, ты москвич? – спросил его Олег, продемонстрировав карточку и пройдя на территорию.
– А то, – гордо ответил Михалыч и закурил. – Мой прапрапрадед сюда приехал, еще когда Советский Союз рухнул. Слыхал о такой стране – Советский Союз?
– В школе что-то рассказывали, но я плохо запомнил. Значит, как москвич, ты должен знать, сколько лет этому городу?
– Обидеть хочешь, Шалый? Около тысячи – девятьсот шестьдесят восемь. На самом деле больше, конечно.
– Вот. Почти тысячу лет город стоит, а от рогаток да «вратарей» никак избавиться не может. Куда ни сунься, всюду они. Почему так, не знаешь?
– Да уж больно много на Москве всегда народа шелупного было, – не лезет за словом в карман вахтер. – Шелупного да шалого. Некоторых так прямо Шалыми и кличут. Куда ж с такими прозвищами без рогаток и «вратарей»? Никак нельзя. Того и гляди, что-нибудь сопрут или еще какое непотребство учинят.
– Эх, нет в жизни счастья, – вздохнул Олег.
– Так никто и не обещал.
На этом разговор закончился, и Олег прямиком направился в кабинет к Вахтангу Иванидзе – главному организатору боев «КТО» в Москве и не последнему в мире. Из полученного ответа на посланный заранее комм-запрос он знал, что Вахтанг на месте и готов его принять.
Толстый, но проворный в движениях Вахтанг встретил посетителя с грузинским радушием. Поздоровался за руку, спросил о здоровье родных и близких, усадил в кресло и даже предложил коньяка. От последнего Олег спокойно отказался.
– И правильно, – поддержал его Вахтанг. – Молодец. Приятно видеть столь благоразумного молодого танкиста. Все бы такие были… Тогда чаю?
– Можно, – кивает Олег.
– Танечка, два чая! – скомандовал секретарше хозяин кабинета. Слуг-андроидов он терпеть не мог. То ли дело очаровательная секретарша!
Олег знал, что хитрый Вахтанг вел себя подобным образом лишь с теми, в ком чуял свою немалую выгоду. С обычными танкистами-середнячками и лузерами разговор совсем другой, а то и вовсе никакого.
– Значит, хочешь участвовать в турнире «Чемпионы Москвы»… – якобы в задумчивости повторил Вахтанг. – Ты свой клан, кажется, всего неделю назад зарегистрировал? Как бишь его?..
Олег молчал.
– Клан «Десять жизней», – сообщила секретарша Танечка.
Наклонившись так, чтобы взор посетителя мог без особого труда проникнуть за распахнувшийся ворот блузки, она поставила на стол поднос с чайником и чашками. Олег поймал ее обещающую улыбку и вежливо улыбнулся в ответ – после своих сенсационных побед он привык к вниманию женщин. Но пользоваться им не торопился, памятуя о недавнем тесном общении с соседкой Наташей, после которого у него осталось двойственное впечатление. С одной стороны, было и впрямь сладко. Но с другой – к этой сладости примешивалась и ощутимая горечь от мысли, что им элементарно попользовались.
– Да, правильно, – сказал Вахтанг. – «Десять жизней». Оригинальное название. Спасибо, Танечка.
– Что-нибудь еще?
– Пока нет, иди.
Покачивая бедрами, Танечка удалилась. Вахтанг посмотрел ей вслед. Олег взглянул на Вахтанга.
– Так о чем мы? – спросил Вахтанг, когда дверь за секретаршей закрылась. – Ах да, турнир и твой клан. Ты ведь в курсе, что я не могу его допустить? Меня же засмеют, слушай. Турнир называется «Чемпионы Москвы», а у твоего клана не то что ни одной победы – ни одной игры нет. Э?
– А ты мои победы в Дуэлях посчитай, Вахтанг, – возразил Олег. – И сразу поймешь, что можешь это сделать. Потому что в моем случае можно учитывать опыт и статус лидера клана. А лидер я. Э?
– Можно. А можно и не учитывать. Это место в правилах двояко толкуется.
– И не только оно. Сколько ты хочешь?
– Э, Шалый, какие деньги, слушай? Мы с твоим папой не раз за одним столом сидели, мне тебя жалко. Вылетит клан с позором в первой же игре, кто потом на вас пойдет? Уже молчу о моей репутации, которая сильно пострадает.
– Не вылетим. А если и вылетим, то не с позором, а со славой. Клан я поведу, не забывай. На меня зритель пойдет. И будет ставить.
– Слушай, ну зачем тебе это надо, а? Начни потихоньку-полегоньку, как все…
– Я не все. Сколько, Вахтанг?
– Нет, ну в кого ты такой упрямый? Шестьдесят процентов.
– Тридцать. И то много.
– Э, кто тут решает? Пятьдесят. Только из уважения к памяти о твоем отце.
– Тридцать пять. Я ведь и кипиш могу устроить. Оно тебе надо?
– Ты не только упрямый, ты еще и наглый. Кипиш! Где только слов таких набрался…
– Учителя хорошие.
– Сорок. И это мое последнее слово. Или соглашайся, или уходи отсюда.
– Зачем сразу уходи? – улыбнулся Олег. – Согласен. Пусть будет сорок. Это за первую игру. За вторую тридцать пять, за третью тридцать и двадцать пять за четвертую.
Вахтанг подавился чаем и закашлялся, прижав к усам носовой платок. Олег поднялся с кресла, постучал ему по жирной спине. Вахтанг махнул рукой – хватит, мол.
– Ты совсем уже? – отдышавшись, вопросил он. – Если даже первую каким-то чудом выиграете, то уже во второй встретитесь с «Везунчиками» или «Раздолбаями». Они из вас лобио сделают, сожрут и не подавятся. Да я бы даже против «Черных петухов» на твой клан и одного энерго не поставил, хоть ты и выбил там четверых.
– Так и не ставь, никто не заставляет. Лучше подумай, насколько возрастут ставки, если мы пройдем в четвертый тур. До неба взлетят. И твои двадцать пять процентов в денежном выражении соответственно.
Вахтанг посмотрел на потолок и пошевелил губами, загибая при этом пальцы. На его лице отобразилась заинтересованная задумчивость.
– То-то и оно, – сказал Олег. – Ну что, по рукам?
– Черт с тобой, – хмыкнул Вахтанг. – По рукам. Кто не рискует, не пьет хванчкару. Турнир начинается ровно через неделю. Расписание игр и все остальное получишь на свой комм к вечеру. Еще что-нибудь?
– Да.
Олег сделал Вахтангу лаконичное предложение. У клана «Десять жизней» машины заведомо слабее тех, которыми обладают участники турнира. Нужен апгрейд. Но нет наличных денег. Поэтому он согласен заложить Вахтангу два своих личных танка: второй «Хантер» с пушками «Смоки-2 и -3» и краской «Карбон» и третий «Диктатор» с краской «Продиджи» и пушкой «Шафт-3». А также новейший скаф-костюм «Латник-4». В случае победы он выкупит технику и костюм у Вахтанга, заплатив на двадцать процентов больше, чем получит. В случае же поражения все остается Иванидзе.
– Вот так я и знал, что чем-то подобным закончится, – жалобно сказал Вахтанг. – Шалый, «Дик» и «Хантер» – это все, что у тебя есть, все, что отец твой заработал. Да и «Латник-4» на дороге не валяется. Может, ну его и все-таки начнешь с турниров обычного уровня?
Олег некоторое время раздумывал, сказать или не сказать Вахтангу, что уже все подсчитал и победа в «Чемпионах Москвы» – единственный шанс клана «Десять жизней»? Но тогда придется объяснять почему. То есть заведомо ставить себя в положение человека, который находится в шаге от того, чтобы пожаловаться на обстоятельства, и вот-вот готов этот шаг сделать. Москва же, как известно, слезам не верит. А «КТО» особенно. Нет, не надо ничего говорить.
– Это хорошее предложение, дядя Вахтанг. – Олег позволил себе маленькое послабление, употребив слово «дядя» по отношению к Иванидзе, так он обращался к нему еще лет пять назад, когда Вахтанг и его отец и впрямь сиживали за одним столом. – Ты ведь все уже подсчитал, я вижу.
Вахтанг громко произнес что-то по-грузински. То ли выругался, то ли сам пожаловался на судьбу – не понять.
– Ты меня в гроб вгонишь, – сообщил он.
– Какой гроб, Вахтанг? Сплошная выгода тебе.
– Это ты так думаешь. Ладно, снявши голову, по волосам не плачут. Сколько, говоришь, тебе надо?
Олег назвал сумму.
– Иди к Татьяне, она оформит залог, – мрачно проговорил Вахтанг. – Сегодня деньги тебе на счет капнут. И чтобы до турнира я тебя не видел, ясно? Тренируйся.
– Спасибо, дядя Вахтанг.
– Нашел за что благодарить… Победишь – это и будет твое самое лучшее спасибо. Но ты не победишь.
И Вахтанг уткнулся в комм, показывая, что разговор окончен.

Махнув на прощание Михалычу, Олег вышел в Хохловский и направился к машине. Настроение у него двойственное. Старый пройдоха Вахтанг принял его условия. Это, несомненно, победа. И, как всякая победа, она радовала. Но и отступать теперь некуда. Уже через несколько минут в турнирную таблицу «Чемпионов Москвы» будет вписан никому пока не известный клан «Десять жизней», и новость разлетится по личным коммам танкистов и фанатов со скоростью электромагнитной волны. Никому не известный клан, но зато с очень известным лидером.
«Первый сержант Шалый, слышали о таком, сосед?» – «Ну как же! Шестнадцатилетний танкист, который убил двоих в Дуэли Смерти?» – «Он самый. Неймется мальчику, хочет сразу в чемпионы». – «Обломают его, как пить дать. Но посмотреть на это стоит». – «Согласен. Ни за что не пропущу такое зрелище».
Так или примерно так будет рассуждать московский обыватель. И сделает ставки. Так что нет назад дороги. Вернее, есть, но только одна – распустить клан, продать технику и заняться чем-нибудь другим. Желательно подальше от Москвы.
Размышляя обо всем этом, он подошел к машине и услышал:
– Олег!
Обернулся.
Женька Заран собственной юной персоной! Синие шорты, белые кеды, желтая майка. Свежесть и молодость. Сердце ненадолго, словно по старой привычке, замерло в груди и тут же пустилось дальше гнать кровь по жилам в обычном режиме. Вот как! Все прошло, что ли? Раньше-то круче замирало, чуть не до боли.
– Привет! – Женька, улыбаясь, подошла. – Чего молчишь, как в рот невкусной воды набрал? Не ожидал встретить?
«А, ну да, у нее же где-то здесь неподалеку, в Подколокольном, кажется, тетка живет, – вспомнил Олег. – Мы даже как-то вместе к ней заходили. Помню, смеялись еще совпадению – сама Женька в Колокольниковом переулке обитает, а тетка родная в Подколокольном. Только Женька на Сретенке, а тетка на Хитровке».
– Привет, – говорит Олег. – У тетки была?
– Ну.
– Как она?
– Нормально все.
– А сама?
«Черт, что-то я не то говорю. При чем здесь ее тетка, оно мне надо? Дурацкая встреча, дурацкие пошлые вопросы».
– Лучше всех. А ты?
– Все путем, спасибо.
– Слышала, клан собрал?
– Верно.
– Из беспризорщины.
– Ну зачем так сразу? Ребята из воспитательного дома. Под призором были.
– Ребята и девчата.
– Есть и девчата.
– Понятно. Нашел, значит, мне замену?
Некоторое время Олег молчал, не зная, что сказать, затем нейтральным тоном спросил:
– Тебя подвезти куда-нибудь? Я бы предложил где-нибудь посидеть, но времени совсем нет, извини. Турнир через неделю.
– Подвези, – неожиданно согласилась Женька. – До дома. Не забыл еще, где я живу?
– Жень, хватит, а? Я не виноват в твоих отношениях с родителями.
Он открыл ей дверцу, обошел мобиль, сел за руль. Женька устроилась рядом. Олег непроизвольно покосился на ее гладкие коленки, завел двигатель, тронулся с места. До Женькиного дома отсюда пять минут, не больше. Он и сам не понимал, хочется ему, чтобы эти пять минут растянулись или, наоборот, чтобы прошли поскорее.
– Что за турнир, если не секрет? – спросила Женька. – Неужели «Чемпионы Москвы»? Он как раз через неделю.
Олег чуть заметно кивает.
– Да ладно, не может быть!
– Приходи, сама увидишь.
– Не смогу, – вздохнула она.
– Чего так?
– Сама буду участвовать. Через неделю у меня первая официальная игра.
Олег даже затормозил от неожиданности, свернул и останавился у обочины.
– Ни фига себе! Где? С кем?
– Это не «КТО», Олег. «ВТО».
– «ВТО»?! – Олег в изумлении глядел на Женьку. Она победно улыбалась.
– Родители дали согласие, когда я их прижала. Сказала, как хотите, а без танков я не могу. Пригрозила, что уеду в Киев и устроюсь там к Левицкому хоть уборщицей, хоть кем, если уж они так против. Ну, отец подумал-подумал, поворчал, покричал и раскошелился на вполне приличный аватар. И на лизинг танка на первых порах. Второй «Викинг», между прочим, – гордо добавила она. – И пушка «Гром-2».
– Обалдеть, – только и сказал Олег. – «ВТО». Поверить не могу.
– Я и сама не могу до сих пор.
Олег трогается с места.
– То есть ты рада?
– Конечно!
– Что ж, хорошо, если так. Удачи тебе.
– И тебе.
В молчании они доехали до Женькиного дома.
– Ну пока?
– Пока.
Женька смотрела на Олега, словно чего-то ждала. Но Олег лишь улыбнулся, надеясь, что улыбка его не слишком кривая. Ему казалось, что поцеловать Женьку сейчас – это неправильно. Так ничего и не дождавшись, она вышла из машины, направилась к дому. Некоторое время Олег размышлял, не зайти ли ему домой повидать маму и сестренок, но решил не заходить. «Визит мог бы затянуться, а дела не ждут, – успешно уговаривал он сам себя по дороге обратно. – Всего неделя осталась. Всего неделя. Ничего, после турнира навещу. С подарками!»

Турнир «КТО» «Чемпионы Москвы» был одним из самых популярных. В букмекерских конторах крупнейших городов Евразии, особенно тех, где средний класс относительно малочислен, а контраст между богатыми и бедными наиболее заметен, оживление начиналось ровно в тот день, когда расписание игровых боев становилось достоянием широкой публики. То есть, по традиции, ровно за шесть дней до старта турнира.
Но для того, что началось на сей раз, слово «оживление» подходило примерно так же, как если бы тайфун, разнесший в щепки пару десятков населенных пунктов и забравший жизни сотни тысяч человек, назвали бы свежим ветерком.
Первым из букмекеров, лихо «наварившимся» на грядущем буме ставок, был широко известный в кругах любителей игры «КТО» Вовчик Контора со Сретенки. Ходили слухи, что позже, в «Прицеле», залив несколько рюмок «Замоскворецкой крепкой» парой кружек пива, Вовчик хвастался, что получил кое-какую инсайдерскую информацию чуть ли не из кабинета самого Вахтанга Иванидзе. Так это или нет, неизвестно. Однако тот, кто захотел бы внимательней отнестись к пьяному трепу сретенского букмекера, наверняка бы заметил, что вскоре после окончания турнира Иванидзе сменил секретаршу Татьяну на не менее сексапильную, но зато более молчаливую Лену. При этом сама Татьяна исчезла из города, издревле называемого большой деревней из-за загадочной способности его жителей знать все и обо всех, в неизвестном направлении, и никто не мог с достоверной точностью сказать, куда она делась.
Нет ни малейших сомнений, что именно известие об участии в турнире только что образованного клана «Десять жизней», сплошь состоящего из бывших насельников воспитательного дома, которым едва-едва исполнилось шестнадцать лет, во главе с лидером Олегом Шальневым, послужило взлету популярности «Чемпионов Москвы» до небывалых высот.
Интуиция и расчет Вахтанга Иванидзе сработали безукоризненно. Как никто другой он знал, что популярность того или иного зрелища напрямую зависит от участия в нем звезд первой величины. Люди идут смотреть и делают ставки не просто на танковые игровые бои. Они идут на имя или название клана. Если в прошлом году в фаворитах были «Раздолбаи Сретенки» с их лидером Виктором Шальневым по кличке Шальной, и ноздря в ноздрю по популярности шли с ними «Черные петухи» во главе с Лысым Черепом, то чем, спрашивается, было привлечь публику в этом году? С учетом тех печальных обстоятельств, что Лысый Череп сотоварищи отправили на тот свет танкиста Шального, а затем и сами выбыли из игры, к чему непосредственно был причастен сынок Шального танкист Шалый.
Когда этот пацан появился в кабинете Иванидзе со своим предложением, Вахтанг сразу понял, что сам танковый бог, который, несомненно, существует, не хочет, чтобы популярность «Чемпионов Москвы» снизилась хоть на йоту. Конечно, он сделал вид, что согласился с Олегом больше из человеколюбия и уважения к памяти его отца, чем из собственной выгоды. И мальчишка ушел, донельзя довольный своей деловой хваткой. Честно признать, хватка не хватка, а в смелости ему было не отказать – мало кто решился бы явиться с подобным предложением к Вахтангу Иванидзе. Да что там, мало бы кто решился вообще создать с нуля клан, как это сделал Олег Шальнев. Но он это сделал, и теперь Вахтанг собирался извлечь из данного обстоятельства максимальную выгоду.
«Сенсация! Мальчишки из клана «Десять жизней» бросают вызов чемпионам Москвы!»
«Шестнадцатилетние танкисты-волчата против матерых волков «КТО». Кто кого?»
«Гений одиночного боя первый сержант Шалый обещает порвать всех на турнире!»
«Клан «Десять жизней»: Беспримерная наглость или точный расчет?»
«Эти нубы сольются в первой же игре», – заявляет лейтенант Гамаюн из клана «Бесы и Ангелы».
Подобными заголовками запестрели десятки специализированных и не только изданий по всей Глобальной Комм-Сети, как только Вахтанг дал «добро» на публикацию расписания игровых боев турнира и информацию об участниках. Танковая Москва, а вместе с ней и чуть не половина мира, забурлила и немедленно разделилась на две практически равные части. Первая считала затею с включением никому не известного, только что зарегистрированного клана «Десять жизней» в престижный турнир чистой воды аферой, а также циничным издевательством над зрителями. Вторая выражала прямо противоположные взгляды. Стоит ли говорить, что большинство первой – люди взрослые, которым давно перевалило за тридцать, а основной костяк второй – молодежь от четырнадцати до двадцати лет? Горячие споры о предстоящем турнире неоднократно переходили из пространства ГКС в пространство реальное и достигали такого накала, что Армену Хачатурову, хозяину танкобара «Прицел», пришлось нанять второго вышибалу в помощь Пете Маленькому и повысить зарплату последнему.
За день перед началом турнира, ранним утром, в гости к клану «Десять жизней» явился Вахтанг Иванидзе собственной персоной. Олег как раз возвращался из душевой, расположенной в стороне от боксов, и увидел, как царь и бог «КТО» Москвы не спеша идет по тропинке от главных ворот.
– Дядя Вахтанг! – окликнул его Олег. – Доброе утро!
– Гамарджоба, бичо. – Вахтанг остановился и окинул Олега оценивающим взглядом. – Ты почему на вызовы не отвечаешь? Я тебе три сообщения на комм послал.
– Репортеры, – сказал Олег. – Замучили.
– Найми пресс-секретаря, – посоветовал Вахтанг.
– Обязательно. Как только выиграем турнир. А вы какими судьбами к нам?
– Нашими общими. Хочу сюрприз сделать.
– Вот черт.
– Э, не чертыхайся, молодой еще. Хороший сюрприз, тебе понравится. Где твои бойцы?
– Там, – кивнул головой в сторону боксов Олег. – Сейчас как раз завтракать будем. Милости прошу с нами.
– Спасибо, уже. Дашь мне слово, ладно?
– Конечно. Но только сначала мне его сообщите. Я командир, должен раньше узнавать все, что касается моего клана.
– Правильно, молодец, – похвалил Вахтанг. После чего понизил голос и сказал Олегу несколько слов.
– Ого, – ответил тот после секундной паузы. – Спасибо.
– Спасибо скажешь, когда в финал выйдешь. Твои пацаны как, не болтливы? Не хотелось, чтобы об этом узнали заранее. Пусть сюрпризом для всех будет. А правилами это не запрещено.
– Если кто и узнает, то не от нас, – сказал Олег и добавил: – Не переживай, дядя Вахтанг, все хорошо будет.
– Э, мне чего переживать? – пожал плечами тот. – Тебе завтра на игру выходить, ты и переживай.
Сюрприз от Вахтанга клан «Десять жизней» принял криками восторга. Еще бы. Завтра первая игра с кланом «Московские волки». Там десять опытных танкистов каждый со своей машиной, а в их клане только семь танков. Пусть и модифицированных каждый до третьей степени, но семь против десяти… Должно очень сильно повезти, чтобы выиграть при таком раскладе. А тут приходит сам Вахтанг Иванидзе и заявляет, что выделяет клану в аренду на время турнира еще две машины. Да какие! Третьи «Викинги» с краской «Метель» и пушками «Рельса-3» и «Гром-3»! Невольно воодушевишься от такой новости. Девять против десяти – уже можно тягаться. Особенно в режиме TDM – Team Deathmatch, – когда побеждает та команда, которая уничтожит больше танков противника.
– Интересно, что это он так расщедрился? – задумчиво осведомилась Германия, когда Вахтанг уехал, сообщив, что новые танки пригонят к боксам клана через полчаса, пусть бойцы будут готовы их принять, а Олег с дедом Иваном пошли проводить его до ворот.
– Так ведь Шалый с ним хорошо знаком, как я понял, с детства еще, – наивно предположил Сеня.
– Ха-ха, – сказала Германия.
– Что, Настя, не веришь в обыкновенную человеческую доброту и великодушие? – усмехнулся Сумарь.
– Верю. Еще как. Но только этот Вахтанг за лишний энерго удавится, сразу видно. Хотя спасибо ему, конечно.
– Вот поэтому он и расщедрился, – сказал Гордей. – Почуял наживу.
– Погоди, – вступил в разговор Рулетка. – Получается, он верит, что мы можем всех порвать. И даже, очень может быть, поставил на нас свои бабки. Поэтому и танки дал, чтобы точняк. А?
– Какие сейчас ставки? – поинтересовался Сумарь и сам же себе ответил: – Двенадцать к одному, что мы вылетим после первой же игры. Это в среднем по Москве. По России, я смотрел, двадцать к одному не редкость. Представляете, сколько хапнет тот, кто поставил на нас хотя бы сотню, а лучше две, а мы возьмем и оправдаем его безумные надежды?
– Я бы и сам на нас поставил, – неожиданно высказался обычно молчаливый Илья-Туча.
– Так в чем проблема, – осведомилась Германия, – денег нет?
– Ну… пять-десять энерго я бы наскреб. Просто… неправильно это. Надо побеждать не ради денег.
– О! – изумился Сумарь. – А ради чего же еще?
– Ради нас самих, – сказал Илья веско, будто пудовую гирю на пол опустил. – Мы ведь клан. Нас Олег отобрал, и он в нас поверил. Теперь мы сами в себя поверить должны.
– Вот это по-нашему, одобряю, – подвел итог Аслан-Горец. – Главное – уверенность в победе. А там разберемся. Все, кончай базар, командир возвращается.

Изначально в турнире «Чемпионы Москвы» должны были участвовать пять кланов, каждый из которых в свое время завоевывал звание чемпиона этого города хотя бы единожды.
1. «Раздолбаи Сретенки». Действующие чемпионы. Становились чемпионами пять раз.
2. «Везунчики Лефортово». Трижды ходили в чемпионах Москвы в разные годы и два раза были вторыми.
3. «Черные петухи». Дважды чемпионы.
4. «Бесы и Ангелы». Дважды чемпионы.
5. «Московские волки». Последний и единственный раз были чемпионами Москвы одиннадцать лет назад, но периодически занимали призовые места.
Тем не менее участвовать в турнире мог любой клан, подавший заявку. Однако на практике такое случалось не часто. Нужно быть чертовски уверенным в себе, чтобы выйти на игру TDM против любого из вышеперечисленных кланов. Ведь это все равно что боксеру второразряднику решиться на бой с мастером спорта и при этом надеяться на победу. Достаточно сказать, что почти во всех случаях, когда какие-либо кланы решались на участие в турнире «Чемпионы Москвы», не будучи таковыми, они занимали в турнирной таблице последние места. Единственным исключением из правил был клан «Везунчики Лефортово», который в свое время, десять лет назад, сумел занять в турнире второе место и уже потом, в чемпионате Москвы, стал чемпионом. Тогда выступление «Везунчиков» стало настоящей сенсацией, и вот теперь клан «Десять жизней» собирался повторить их успех.
Организационно турнир был устроен следующим образом. Каждый играл-дрался с каждым. Сначала первый круг в режиме TDM, чтобы как следует разогреть публику, и затем второй круг в режиме CTF, чтобы дать ей насладиться процессом и закрутить интригу. Тут вся фишка была в том, что клан, проигравший в TDM, когда танки выбывают из строя один за другим и все заканчивается относительно быстро, может упущенное наверстать в CTF, где за захват и доставку чужого флага на базу начислялось гораздо больше очков, чем за подбитую и полностью выведенную из строя машину противника. При этом бои TDM проводились без припасов, что придавало им особую остроту, а вот CTF, наоборот, с припасами, чтобы растянуть удовольствие зрителей. Собственно, TDM можно было назвать прелюдией перед основным действием – CTF. Но прелюдией захватывающей.
Накануне перед первой игрой с «Московскими волками», когда Олег гонял клан в хвост и гриву на карте Зона, стараясь как можно лучше отработать взаимодействие и точность стрельбы, дед Иван неожиданно приказал глушить моторы.
– Ты чего? – удивился Олег. – У нас еще полтора часа по расписанию. Игра же завтра!
– Вот именно, – сказал дед Иван. – На игру нужно выходить заряженным, а ты, как я вижу, собираешься вымотать ребят и себя до последнего.
– За ночь отдохнем. У нас и так времени на подготовку нет, считай!
– Полтора часа ничего не дадут. Послушай меня. Хочешь завтра победить, дай своим бойцам сегодня вечером отдохнуть как следует. Я бы даже сказал слегка оттянуться.
– Это как?
– Очень просто. У меня забронированы на всех места в вирт-зал «Иллюзион». Погружение по мотивам старого доброго «Гамлета», между прочим. Яд, измена, шпаги, старинный замок, любовь, смерть – все дела. Говорят, очень захватывающе. Потом ужин с вином в ресторане «Вечерний блюз». А, как тебе программа?
– Деда, тебе кто-нибудь говорил, что ты великий искуситель?
– Я просто знаю, что делаю.
– Ты уверен, что это необходимо?
– Как бог свят. – Дед Иван перекрестился с абсолютно серьезным видом.
– И в ужине с вином?
– Один бокал хорошего вина еще никому не вредил. А уж под настоящий живой блюз… Любишь блюз? Или, как все нынешние, только свое энтри и стайл-рок слушаешь?
– Ну почему же только. Все из блюза выросло в конечном счете – и энтри, и стайл. Погоди… а деньги откуда на все это?
– Знаешь, как твой прапрадед, а мой дед отвечал, когда бабка его спрашивала, где он взял деньги на выпивку?
– Нет.
– А у меня в кишени трохи было.
– Честный ответ, – засмеялся Олег. – Кишеня – это карман?
– Ну да. Дед с Украины был, с Полтавщины. Кажется.
Дед Иван оказался прав. Длинный вечер, проведенный сначала в одном из лучших вирт-залов Москвы, а затем в ресторане, где и впрямь играли настоящий живой блюз, сотворил с членами клана настоящее чудо. Спали все, как младенцы, и проснулись с таким зарядом энергии, что хоть севшие танковые аккумуляторы к ним подсоединяй.
Как было указанно в программке для зрителей, клан «Десять жизней» вышел на первую игру с кланом «Московские волки» в следующем составе:
1. Олег Шальнев (первый сержант Шалый). Командир. Танк «Диктатор М3», краска «Продиджи». Пушка «Шафт М3».
2. Анастасия Визнер (новобранец Германия). Заместитель командира. Танк «Хорнет М2». Краска «Буря». Пушка «Твинс М3».
3. Михаил Рябов (новобранец Ряба). Боец. Танк «Хантер М3». Краска «Карбон». Пушка «Смоки М3».
4. Игорь Гордиевский (новобранец Гордей). Боец. Танк «Хорнет М3». Краска «Грязь». Пушка «Смоки М3».
5. Виктор Рулетов (новобранец Рулетка). Боец. Танк «Диктатор М3». Краска «Ржавчина». Пушка «Гром М2».
6. Борис Сумарин (новобранец Сумарь). Боец. Танк «Викинг М2». Краска «Роджер». Пушка «Рельса М3».
7. Арсений Калач (новобранец Сеня). Боец. Танк «Викинг М3». Краска «Метель». Пушка «Рельса М3».
8. Илья Тучков (новобранец Туча). Боец. Танк «Викинг М3». Краска «Метель». Пушка «Гром М3».
9. Аслан Найденов (новобранец Горец). Боец. Танк «Хорнет М3». Краска «Песчаник». Пушка «Шафт М2».
Своим заместителем Олег назначил Германию. По его мнению, она лучше всех подходила для этой роли. Настя обладала авторитетом, и был в ней особый, не заметный с первого взгляда стержень, который не позволял горячему азарту взять верх над осторожностью и холодным расчетом. К тому же тесты показывали, что общую картину боя она видит и анализирует лучше других. Друг Мишка не обиделся, когда Олег сообщил об этом ему первому.
«Все правильно, – сказал он. – Какой из меня зам, Олег? Не люблю я этой ответственности, теряюсь. Пусть лучше Германия, ты хорошо выбрал».

Карта Плато. Одна из самых интересных, но мало знакомых. «Волки», уповая на то, что их больше на одного и они старше, сильнее и опытнее, пытались атаковать все разом. Их быстрые третьи «Хорнеты» с пушками «Огнемет М3» – сплошной поток раскаленной плазмы, способный за семь секунд уполовинить здоровье третьему «Дику» или «Викингу», – проскочили на полном ходу центр. Вслед за ними, стреляя по всему, что высовывается из укрытий, рвались «Диктаторы». И сзади подпирали эту бронированную волну два «Викинга» и один тяжелый «Мамонт». Цель одна – запугать, задавить, не дать опомниться этим сопливым мальчишкам, возомнившим себя настоящими танкистами. Быстрота, натиск и безжалостное подавление малейшей попытки сопротивления!
Но подобная тактика противника обдумана заранее. И заранее же отработаны ответные действия. «Огнеметы» эффективны только на малой дистанции, и хотя «Хорнеты» быстры, но снаряд «Рельсы» и «Грома» или заряд «Шафта» быстрее.
– Бьем их по очереди! – кричит по рации Олег. – Разобрать цели!
Две «Рельсы» и одна «Шафт» превращают самый первый «Хорнет» «волков» в неподвижный памятник самому себе. Еще два «Грома» останавливают второй. Третий прорывается и сжигает бронезащиту «Хантера» Рябы, который, правда, успевает несколько раз выстрелить из своей «Смоки» и даже попасть.
Хитрый Сумарь удачно кемперит из-за домика за мостом на краю карты, но в какой-то момент его достают две «Рельсы» противника.
Германия методично бьет из «Твинса», не забывая маневрировать.
Сеня добивает полуживой «Хорнет», но и сам ловит снаряд от «Грома».
Олег благополучно выводит из строя три машины «волков», прежде чем за ним начинается охота. Поздно, раньше надо было думать. Следом за Рябой «Десять жизней» теряют Сеню, Горца и Сумаря. На последнем издыхании Германия и Туча. Но у «волков» к этому времени вне игры шесть танков из десяти, и счет 6:5 в пользу клана первого сержанта Шалого.
Выходит из игры Германия, забирая с собой один фраг.
Выбывает Туча. Но тут же Рулетка добивает его обидчика. 8:7. Вражеский «Диктатор» неосмотрительно высовывается из-за края стены, и Гордей метким выстрелом из «Смоки» отправляет его в аут. Последний оставшийся «волк» на третьем «Викинге» отчаянно пытается маневрировать и атаковать, и ему даже почти удается добить едва живого Рулетку, но Олег хладнокровно, одним попаданием, превращает все его надежды в чистый ноль.

Пока все десять с лишним тысяч зрителей на воздушных трибунах и невесть сколько тех, что наблюдали бой по Комм-Сети, – официальной телетрансляции по понятным причинам не было, – приходили в себя от столь, как им казалось, невероятного исхода игры и подсчитывали кто грустно, а кто радостно проигранные и выигранные деньги, клан «Десять жизней» уже готовился ко второй игре. На то, чтобы излить восторги по поводу победы, Олег отвел своим бойцам ровно пять минут, а когда восторги иссякли, сказал:
– А теперь разберем ошибки и утвердим план на следующую игру. Начнем с танкиста Рябы. Миша, друг мой ситный, ты видел, что их третий «Хорнет» прорывается прямо к тебе?..

Вторую игру – CTF до восьми флагов – «Московские волки» проиграли и вовсе с разгромным счетом 8:3. Уж очень, видимо, хотелось взять реванш, а когда снова начали проигрывать обретшим уверенность и кураж «Десяти жизням», то распсиховались, начали делать грубые ошибки и в результате «слили» бой за какие-то сорок пять минут.
В последующие три дня клан «Десять жизней» последовательно разгромил «Бесов и Ангелов», «Везунчиков Лефортово» и «Черных петухов». Последних с таким преимуществом, что заядлые любители игры и спецы только руками разводили. Единственным кланом, который смог одолеть нахальных шестнадцатилетних выскочек в одной игре, был «Везунчики Лефортово». «Везунчики» победили в TDM минимальным перевесом в один танк. И в CTF какое-то время были близки к тому, чтобы все-таки наказать дерзкого противника. Не вышло. Игра была проиграна со счетом 6:8, а значит, по итогам двух боев в общем зачете опять победили «червонцы» – это прозвище намертво прилипло к клану «Десять жизней» сразу после победы над «волками». Таким образом, к последнему дню турнира осталось только два клана, не потерпевших ни одного поражения – «Раздолбаи Сретенки» и «Десять жизней». Или попросту «раздолбаи» и «червонцы».

Макс Оливье сидел на лавочке в тени раскидистого каштана и кормил голубей. Прямо перед ним, за невысоким, еще настоящим каменным, а не пластмонолитовым парапетом, как тысячу и больше лет назад, с ленивой грацией текла Сена. Два чудака с удочками в полусотне метров от Макса – один правее, другой левее, упорно изображали из себя самых терпеливых рыбаков в мире. Вполне съедобная рыба появилась в Сене уже лет десять тому назад, но заядлые парижские рыбаки редко появлялись здесь, предпочитая места выше по течению. Впрочем, Макс и без этого знал, что мужчины с удочками не рыбачить сюда пришли. Да и бог с ними. Пусть делают свою работу, а он будет делать свою. Главное, не мешать друг другу. Он мешать не собирался. Ну а тот, кто по каким-либо причинам решит, что сможет помешать ему, очень быстро и очень горько пожалеет о своем решении.
Пожалуй, единственное, что Макс Оливье любил бескорыстно, это город Париж. «Когда-нибудь это тебя погубит, Макс, – иногда говорил он сам себе. – Человеку твоей профессии нельзя иметь привязанностей. Это слабость. А любая слабость рано или поздно ставит ее обладателя на край гибели». Как бы то ни было, пока стоящим на краю гибели он себя не ощущал. Наоборот. Дела шли отлично. И даже сегодняшняя важная встреча не особенно волновала Макса. Он знал, что является лучшим в своей профессии, и знал, что предложить заказчику. О, а вот и он.
Мужчина средних лет в хорошо скроенном, но недорогом летнем костюме и шляпе (в последнее время шляпы снова – в который уже раз! – входили в моду) остановился рядом с лавочкой и огляделся так, словно внезапно ему захотелось полюбоваться окружающими видами.
– Садитесь, – сказал Макс. – Это я.
Мужчина сел.
– Здравствуйте, – сказал он. – Можете звать меня Питер.
– Питер так Питер, – согласился Макс. – Меня, как вы знаете, зовут Макс. Макс Оливье. И это мое настоящее имя.
– Одно из многих настоящих имен, – улыбнулся мужчина.
– Неважно. – Макс отломил часть батона и протянул собеседнику. – Хотите?
– Хлеба? Спасибо, я недавно обедал.
– Голубей покормить. Очень, знаете ли, успокаивает.
– Я спокоен. Давайте о деле, у меня мало времени.
– О деле так о деле. Лукас не продаст компанию.
– Вы в этом уверены?
– Так же, как в том, что эти двое рыбаков, – Макс показал подбородком, – ваши люди, а вас зовут не Питер.
Ему очень хотелось добавить: «А также в том, что на вас наномаска с изменителем голоса», но, разумеется, он сдержался.
– Хм. Об этом не трудно догадаться.
– Тем не менее. Он не продаст.
– Вы исчерпали все аргументы?
– В рамках данных мне инструкций – да.
– Хм…
Что-то слишком часто он хмыкает, подумал Макс. То ли просто дурацкая привычка, то ли не слишком уверен в себе. Не слишком уверенный в себе полномочный представитель Совета Директоров ТНЭК, наделенный правом принимать решения подобного рода самостоятельно? Один из тех, кто действительно вершит судьбами мира? Это вряд ли.
– Мне сказали, что вы можете решить любую проблему, – сказал Питер.
– Так оно и есть. Хотя это зависит от того, что вы понимаете под словом «решить». Говорят, нет человека – нет и проблемы. Но, как мне кажется, этот вариант вам не подходит. В данном случае.
– Вы правильно понимаете. Лукас, как таковой, нам не мешает. Пока.
– Что ж, тогда могу предложить следующее… Вы записываете? Если нет, советую включить диктофон.
– Все в порядке, – сказал Питер. – Говорите.
Для того чтобы изложить свой план, Максу Оливье потребовалось ровно четыре минуты.
– Интересно, – сказал его собеседник, помолчав. – Весьма интересно. Я бы даже сказал, изящно. Хотя и не бесспорно.
– Бесспорна только пуля или заряд плазмы, – сказал Макс и бросил голубям очередную щедрую порцию хлеба. Захлопали крылья.
– Сколько времени вам потребуется?
– Через два месяца начинаются отборочные бои чемпионата мира «ВТО» среди кланов, – ответил Макс. – Изменить эту дату не под силу даже мне.
– Хорошо, – сказал Питер. – Договорились.
– Мне потребуются дополнительные средства.
– Нет проблем, мы это предвидели. – Человек в наномаске полез во внутренний карман пиджака и вытащил оттуда, переливчато блеснувшую изумрудом и золотом, кредитную карточку «Джоуль-банка» – по сути, главного и крупнейшего финансового-кредитного учреждения мира, находящегося под контролем Совета Директоров ТНЭК. – Вот, возьмите. Кредит не ограничен.
– Спасибо. – Макс принял карточку и спрятал в карман. – Точно не хотите покормить голубей?
Мужчина посмотрел на часы, оглянулся и, зачем-то понизив голос, сказал:
– Черт с вами, давайте.
Макс отдал ему остатки батона и вытащил из сумки следующий. Ему торопиться было некуда – до рейса в Москву оставалось целых четыре часа, и все было давно собрано.

Так сложилось, что хорошо развлечься, выпить-закусить, а при случае и окропить землю кровушкой на Ходынке любили всегда. Еще в конце лета 1608 года царские войска под водительством Василия Шуйского махались здесь не на живот, а на смерть с отрядами Лжедмитрия-второго, а первые массовые гуляния для москвичей организовала на этом месте Екатерина Вторая в честь окончания войны с Турцией и подписания выгодного для России Кючук-Кайнарджийского мира. С тех пор и пошло – то гуляния, то драка. Оно, конечно, что за гуляние в России без драки? Но после того, как в мае 1896 года во время массового праздника по поводу коронации Николая Второго на Ходынке задавило насмерть около тысячи четырехсот человек и еще более тысячи трехсот получили увечья, власти решили, что это слишком и пора принимать меры. Ипподром, военные лагеря, аэродром, место для спортивных состязаний… чего только на Ходынском поле не устраивали! В недоброй памяти времена Серых Десятилетий над Ходынским полем взорвалась китайская вакуумная бомба довольно большой мощности, доставленная единственным стратегическим бомбардировщиком, прорвавшимся через противовоздушную оборону Москвы. Погибло много народу, были разрушены здания и сооружения вокруг. Однако после окончания войн, смут и природных катастроф Серых Десятилетий москвичи довольно быстро вспомнили о том, что можно не только воевать и работать на выживание, но и развлекаться, и Ходынское поле вернуло себе свой веками подтвержденный статус. Поле приспособили под проведение самых значимых игр-боев «КТО» (игры «ВТО» проводились большей частью в некогда спортивных Лужниках). При этом официально Ходынка считалась обычным местом культурного отдыха москвичей. И, собственно, таковым и было, поскольку уже двадцать лет как здесь разбили неплохой даже по довоенным меркам ландшафтный парк, где охотно гуляли мамаши с детьми и бабушки с внуками.
Уже за час до начала решающей игры турнира «Чемпионы Москвы» между кланом «Раздолбаи Сретенки» и «Десять жизней» на Ходынке было не протолкнуться. Те, кому не хватило места на воздушных трибунах и в кафе-барах, принесли с собой подстилки, еду и выпивку и устроились прямо на траве. Кто перед специально установленными по этому случаю громадными стереоскринами, а кто и вовсе в сторонке, под сенью раскидистых лип и кленов.
А что? Тенистая лужайка в теплый летний субботний день посреди древнего мегаполиса дорогого стоит и сама по себе. Можно было и в другой парк пойти? Да, наверное. Но в другом нет той атмосферы. Сегодня же решающая игра «КТО», разве вы не знали? И проводится она здесь, на Ходынке. На воздушные трибуны билеты мы не достали, возле стереоскринов народ сидит так плотно, что бутылку поставить некуда, а здесь – пожалуйста. Хочешь, сиди, хочешь, лежи, хочешь, на голове стой. Стакан с пирожком под рукой, и вроде как вместе со всеми за игрой следишь, переживаешь. Разве плохо?
Так или примерно так мог бы ответить среднестатистический московский обыватель, расположившийся на той или иной парковой лужайке, тому, кто вздумал бы ему задать соответствующие вопросы. А может быть, и не так. Может быть, он предложил бы любопытствующему присесть рядом, выпить, закусить и самому прочувствовать всю прелесть этого дня и этого места.
– Однако, – сказал Лукас, оглядывая толпу, медленно текущую по главной аллее к воздушным трибунам. – Давно не видел такого ажиотажа.
Два часа назад он прилетел в Москву на личном самолете, чтобы посетить игру «Раздолбаи Сретенки» – «Десять жизней». Вместе с ним, кроме обязательного и незаменимого в подобных случаях Феликса Говорова, прилетела и архитектор Ольга Бажан. Негласно это как бы входило в программу примирения. Наряду с бриллиантовым ожерельем ценой в семнадцать тысяч энерго и пятью букетами алых и белых роз (от девятнадцати до сорока пяти по нарастающей) от лучшего флориста Киева. Первый букет был доставлен с посыльным Ольге на квартиру следующим же утром после неудавшегося вечера в клубе «Белый свет». И доставлялись ежеутренне. К пятому букету прилагалось ожерелье. На следующий день архитектор сдалась. Лукас умел и любил добиваться своего всегда и во всем – будь это выгодная сделка или завоевание очередной женщины, неважно. И чем больше ему оказывали сопротивление, тем настойчивей он стремился его преодолеть.
– Не нравится мне здесь, – сообщил Феликс, с угрюмым видом оглядывая толпы людей. – Я же говорил, надо было брать с собой дополнительную охрану.
– Тебе дай волю, ты бы меня в бронированной клетке возил. Чтобы ни о чем уже не беспокоиться, – сказал Лукас. – Пошли выпьем где-нибудь, до начала еще целый час. Не на трибунах же париться.
– И что-нибудь съедим, – подхватила Ольга. – О! Вспомнила. Расстегаи. С рыбой! На Ходынке продаются фантастические расстегаи с рыбой.
– Хоть бы наномаску надел, – сказал Говоров. – Всех дел на пятнадцать секунд, а сколько пользы.
– Я с дамой, – сказал Лукас, – какая может быть наномаска? Это недостойно джентльмена и офицера.
– Издеваешься, – догадался Говоров.
– Ага, – согласился Лукас. – Пошли. Нас ждут холодная водка и расстегаи.
Но все ближайшие кафе-бары оказались переполнены до такой степени, что Дабл увидел то, с чем не встречался лет пятнадцать, – живую очередь к освобождающимся столикам. Это было настолько непривычно, что все трое даже как-то растерялись. Растерянность, однако, продлилась недолго. Лукас как раз оглядывался по сторонам, соображая, что бы предпринять, когда услышал чей-то удивленно-радостный возглас:
– Господин капитан?! Дабл!
Он повернулся. Неподалеку с травы поднимался моложавый, хоть и седой, как снег, мужчина в легких светло-серых хлопчатобумажных брюках и таком же пиджаке поверх белой рубашки с открытым воротом. Мужчина не слишком уверенно, но радостно улыбался, и по этой улыбке Лукас его сразу узнал.
– Скляров?! Живой!
Они обнялись.
Двадцать пять лет назад, в мае две тысячи девяностого, лейтенант Глеб Скляров командовал отдельным взводом русских танков, приданных роте капитана Левицкого в качестве союзнической помощи. Операция в пустыне Негев прошла успешно. Противник числом до двух батальонов мотопехоты, усиленных самоходной артиллерией и танками, был отрезан от основных сил, частично уничтожен, а частично рассеян. Лукас потерял в том бою пять машин, одна из которых была русская, из взвода лейтенанта Склярова. В ту войну они еще дважды рядом дрались, не раз выпивали и делили хлеб, а потом, когда весь мир пошел наперекосяк, потеряли друг друга. Около десяти лет назад Лукас попытался найти Глеба, чтобы пригласить его на встречу однополчан, но получил официальное известие о том, что старший лейтенант Глеб Скляров погиб смертью храбрых при защите города Чита от китайских захватчиков в октябре две тысячи девяносто первого года.
– Черт, Глеб, мне сообщили, что ты убит. Почему ты меня не нашел?
– Убит? А, да, было такое. Я трое суток в сожженном «Викинге» провалялся под Читой с перебитыми ногами и дыркой в груди. Хорошо, комби расплавился и к ране прикипел так, что кровь остановил. А то бы хана. И вода в танке была. Когда ребята из рембригады меня нашли, оказалось, что похоронка уже выписана. Мать чуть с ума не сошла. Ну а потом как-то не до этого было, ты же сам помнишь, что творилось в начале и середине девяностых.
– Да уж. – Лукас уже понял, что Глеб не хотел ему признаться в том, что не дал о себе знать по одной причине – слишком уж большой разнице в социальном положении между ним и главой известной на весь мир компании «Левицкий. «ВТО». Понял и не стал настаивать на ответе на этот вопрос.
– На игру приехали? – спросил Глеб.
– Ну. Думали посидеть где-то перед началом, но тут не протолкнуться.
– Это поправимо, – сказал Глеб. – Пошли. Выпьем за встречу, у нас все есть.
– Слушай, я с пустыми руками…
– Идите к черту, господин капитан. С пустыми руками он… Пошли, пошли, не выделывайся. И вы, Ольга, и вы, Феликс. А то обижусь.
У Глеба и двух его друзей, представившихся Сергеем и Юрием, нашлось все, что нужно, – и холодная водка, и квас, и соленые огурчики, и черный хлеб, и даже знаменитые расстегаи с рыбой и мясом. Выпили, закусили, вспомнили боевую молодость, помянули павших товарищей.
– Как ты вообще, Глеб, чем занимаешься? – спросил Лукас.
Выяснилось, что Глеб, Сергей и Юрий владеют на троих небольшой мастерской по ремонту танков.
– Катэошных или вэтэошных? – спросил Лукас.
– И тех и других, – сказал Глеб. – Но больше для игры «КТО», конечно. Мы ж в Москве, не в Киеве.
– Почти по одной дорожке ходим, значит.
– Закончится скоро наша дорожка, – хмуро сообщил Юрий, разливая водку.
– Что так?
Трое компаньонов молча переглянулись.
– Да ладно вам, мужики, – сказал Лукас. – Мне правда интересно. Я ведь тоже деньги танками зарабатываю.
– Дабл, извини, но оно тебе надо, проблемы наши? Ты миллиардер, у тебя компания мировая, а у нас всего лишь мастерская по ремонту танков. Давай лучше выпьем. – Глеб протянул Лукасу стакан. – Помнишь, за что мы пили в пустыне Негев?
– А то. Чтоб наши пушки не плевались, а броня не плавилась.
– Давай.
– Давай.
Все чокнулись и выпили.
– Все равно расскажи, – потребовал Лукас, хрустя огурцом. – Ты ж меня знаешь, если я чего решил, то не отстану.
– Значит, не изменился?
– Так он таким и в молодости был? – спросила Ольга. – Настырным?
– Ужас, – сказал Глеб. – Вы, Оля, с ним поосторожнее. Быстрота, натиск, маневр. Так он побеждал. И еще девиз: «Всегда стреляй дважды». Отсюда и Дабл.
– Да, я слышала, – сказала Оля.
– Не скромничай, – сказал Лукас. – Всем этим ты владел не хуже меня.
– Получается, хуже… Черт, Дабл, не люблю я жаловаться, что ты пристал?
И все-таки Лукас разговорил Глеба и его друзей. То ли водка сыграла свою всегдашнюю роль, то ли его, Лукаса, обаяние, то ли сам фактор встречи старых боевых товарищей, но через двадцать минут Дабл фактически знал все. Выяснились интереснейшие вещи. Например, что цена электроэнергии для малых предпринимателей выросла в Москве только за последний год в два с половиной раза, налоги на прибыль – на тридцать процентов, а количество разрешительных документов, требуемых для занятий малым бизнесом, увеличивается со скоростью снежного кома, катящегося с горки в февральскую оттепель.
– Только за счет «КТО» пока и держимся, – заключил Глеб. – И то лишь потому, что там черный нал ходит, неподотчетный. Но, чувствую, ненадолго это. Скоро энергетики всех к ногтю прижмут. И «КТО», и «ВТО». Уж извини, Дабл, за откровенность.
– О как, – удивился Лукас. – Ну, «КТО» – понятно, игра, считай, незаконная. Или, скажем так, полузаконная. А «ВТО»-то с какой стати?
– Да с такой, что энергетикам конкуренты стали не нужны. Нигде. Сам, что ли, не видишь? Да уже везде, куда ни плюнь, они хозяйничают. Раньше мастерские в Гольянове, в районе Старой Промзоны, кому принадлежали? Гильдии вольных механиков. Где теперь они все вместе со своей Гильдией? Правильно, танкисты, молчать! Именно там, извините, Оля. А мастерскими через подставных лиц владеют энергетики. Или возьмем сеть московских пекарен Игната Бережного. Кто сейчас владелец? Некий господин Ахмед Ван Нескенс – наполовину араб, наполовину голландец, крупный акционер «Джоуль-банка». Кому этот банк принадлежит, надеюсь, рассказывать не надо? Примеров сотни, по всей бывшей России – тысячи, а по миру, думаю, так и не сосчитать. О чем нам это все говорит?
– О чем? – спросил Лукас. Он знал, о чем, но ему было интересно, что скажет его старый боевой товарищ.
– О том, что… – Глеб запнулся, огляделся по сторонам и понизил голос: – А, плевать, один хрен терять уже нечего. Тебе прямо скажу. Заканчиваются спокойные времена, Дабл. Думаешь, только мы недовольны – те, у кого собственное дело? Нет. Миллионы. Ты поговори с простыми работягами, которые не на тебя вкалывают. Они тебе расскажут. И про рост тарифов, и про зарплаты, и про штрафы, и о профсоюзах, которые давно все под энергетиков легли. Люди уже говорят, что создание Всемирного правительства и отмена государственных образований было большой ошибкой. Если не преступлением. Из одного дерьма выползли – в другое вляпались. – Глеб замолчал, разлил по стаканам остатки водки.
– Удивительно, – сказала Ольга. – Стоит собраться вместе трем-четырем русским мужчинам, и разговор обязательно зайдет о мировых проблемах. Особенно если есть водка. А она всегда есть.
– Я не русский, – сказал Лукас.
– Ага, рассказывай, – ухмыльнулся Глеб. – Твои дедушка с бабушкой откуда в Израиль приехали?
– Так они вообще-то евреями были.
– Да какая разница, – сказал Глеб. – Но Оля права. Хватит о политике, она нас в покое и так не оставит. Давай лучше за присутствующих здесь женщин. То есть за вас, Оля. Господа офицеры!
– Ну все, – сказал Лукас. – Если Глеб Скляров начал пить за женщин…
– А я вот не против, чтобы господа офицеры за меня выпили, – сказала Оля.
– Тогда ладно, – кивнул Лукас. – Пьем и уходим. Через… – он глянул на часы, – двенадцать минут начало.
Они выпили, закусили. Лукас достал из кармана блокнот, записал номер, оторвал листок, протянул Глебу:
– Возьми. Этот номер только для друзей. Звони в любое время.
– Узнаю капитана Левицкого. Все самое важное только на бумаге. – Глеб спрятал листок. – Спасибо, может, и позвоню.
– Не «может», а обязательно. Или лучше дай мне свой, только надежный. Я сам тебе позвоню.
– Запиши.
Лукас записал, поднялся. Они попрощались и направились к трибунам. Отойдя шагов на двадцать, Лукас вдруг остановился.
– Что? – спросил Феликс.
– Знаешь, ты прав. Давай-ка я все-таки воспользуюсь наномаской. Сгоняешь к мобилю? Ничего с нами за минуту не случится.
Феликс усмехнулся и достал из внутреннего кармана капсулу:
– Держи.

Вахтанг Иванидзе появился в стартовом боксе клана «Десять жизней» ровно за четырнадцать минут до начала игры. Только он и мог это сделать. Да еще, пожалуй, в случае необходимости врачи «Скорой», а также офицеры СПС и ГП. Последние двадцать пять минут перед стартом игры считались священным временем. Танкистам нужно получить последние инструкции и наставления от командира, еще раз согласовать тактику, протестировать машины и пушки, настроиться на бой. И мешать им никто не должен.
Олег как раз заканчивал инструктаж по тактике борьбы с «Раздолбаями». Это был бывший клан его отца, и Шалый, как никто другой, знал сильные и слабые стороны и старшего лейтенанта Гладиатора, и нынешнего лидера клана майора Рваная Задница, и всех остальных танкистов клана.
– Привет, молодежь, – поздоровался Иванидзе, подходя. – Как настроение?
– Привет, Вахтанг, – сказал дед Иван и демонстративно посмотрел на электронное табло, где высвечивалось время, оставшееся до старта, а потом на свои часы.
– Здравствуйте, – вежливо поздоровалась Германия.
– Настроение боевое, – наглым громким голосом сообщил Рулетка. – А у вас?
Остальные молча кивнули, настороженно глядя на Вахтанга. Они, сироты, выросшие в воспитательном доме, чуяли любой подвох судьбы заранее. Жизнь научила. И сейчас им показалось, что всесильный Иванидзе пришел к ним не с очередными подарками.
– Здравствуй, дядя Вахтанг. – Олег пожал протянутую руку. – Что-то случилось? Старт через тринадцать минут.
– Знаю. Дело есть, Олег. Давай отойдем.
– Ого, – негромко, но так, что все услышали, сказал Рулетка. – Интересно.
– Это касается предстоящей игры? – спросил Олег, глядя прямо в светло-карие, почти рыжие глаза Вахтанга.
– Да.
– Тогда говори при всех. У меня нет секретов от клана.
– Уверен?
– Абсолютно.
– Хорошо. Тогда слушайте внимательно, повторять не стану. Первый бой можете выиграть, но с минимальным преимуществом. Если ничья или с минимальным проиграете – вообще идеально. А CTF сольете. Победить должны «раздолбаи». Но так, чтобы никто не догадался, ювелирно. Игра до двенадцати флагов. Счет 12:10 и даже 12:11 в пользу «раздолбаев» вполне устроит. Вам все ясно?
Клан тяжело молчал, словно чья-то злая волшебная рука мгновенно зашила всем рты.
– Почему, дядя Вахтанг? – тихо спросил Олег. – Зачем это?
– А ты как думал? – сказал Вахтанг. – Люди большие деньги на «раздолбаев» поставили. Такие деньги, что тебе и во сне не приснятся. И теперь эти люди недовольны. Очень недовольны. Не переживай, все учтено и оплачено. – Он вытащил из внутреннего кармана пачку наличных денег, положил на стол. – Здесь пять тысяч. Аванс. Еще десять получите после игры, если сделаете все как надо. Это на пять больше того, что вы бы получили в случае победы. Плюс не забудьте, что за второе место тоже неплохая сумма выйдет. Если сложить… – Он посмотрел на табло. До старта оставалось десять минут. – Все, я пошел, не буду мешать. После игры увидимся.
Вахтанг развернулся и, не торопясь, пошел к выходу.
– А если мы все-таки выиграем?
Вопрос Олега, словно камень, ударил Иванидзе в спину. Тот остановился, обернулся.
– Об этом вы лучше забудьте сразу, – ласково сказал он. – Подумали – и забудьте. Если, конечно, хотите и дальше в танки играть, и здоровье ваше молодое вам дорого. Это не угроза, упаси бог. Это факт. И помните, что все победы у вас впереди. Из вас еще такой клан получится. – Он поцеловал кончики пальцев. – Легенда! Все, готовьтесь, восемь минут до начала.
– Что это было? – спросила Германия в полной тишине, когда Вахтанг скрылся.
– Это вас покупать приходили, – сказал дед Иван. – Вы разве не знали, что так бывает? Теперь знаете.
– И что, купили? – Германия посмотрела на Олега.
– Как только мы возьмем деньги – да.
– Разве мы их не взяли? – покосился на толстую пачку Сумарь.
– Пока нет. Вахтанг их здесь просто забыл. Мало ли, бывает. После игры отдадим. Или не отдадим.
– И кто это будет решать? – спросил Гордей.
– Мы. Прямо сейчас. До начала игры семь минут.
– Я уже все подсчитал, – вздохнул Сумарь. – Предложение господина Иванидзе гораздо выгоднее, чем победа. В материальном смысле.
– Не сомневаюсь, – сказал Олег. – Ладно, слушайте. Я знал, что подобные вещи бывают, но сам никогда не сталкивался. Это первый случай. Но помню, что говорил об этом отец. Один раз поддашься, потом не отмоешься. Рано или поздно об этом узнают, пойдут слухи, разговоры, и тогда о репутации и уважении можно забыть. Возьмите тех же «Черных петухов».
– Однако «Черные петухи» не в нищете живут, – сказал Сумарь. – Даже после того, как мы их ощипали, они не разорились.
– Ты предлагаешь слить игру? – подал голос Туча.
– Ничего я не предлагаю, просто рассуждаю.
– Нет у вас времени рассуждать, – сказал дед Иван. – Решать надо. Причем без меня. Я в таких ситуациях много раз был и свои решения давно принял. Теперь ваша очередь.
– Пять минут, – сказал Горец.
– Голосуем, – резюмировал Олег. – Кто за то, чтобы слить игру?
Никто из танкистов не поднял руки. Кроме Алены Калач. Все молча посмотрели на нее.
– Ну что вы смотрите, что?! – закричала она. – Я просто боюсь за вас, дураков, ясно? Очень боюсь! А если убьют вас потом поодиночке или искалечат, что я буду делать?!
Слезы побежали у нее по щекам, Алена всхлипнула, затряслась в беззвучных рыданиях и закрыла лицо руками. Германия подошла к ней и обняла.
– Дураки… дураки… – всхлипывала Алена, уткнувшись в плечо Насти.
– Не плачь, – шепнула Германия. – Тебя никто не винит, мы все понимаем.
– Три минуты, – предупредил Горец.
– По машинам! – скомандовал Олег. – Настя, догоняй.
– Я не отстану, – сказала Германия.

«Раздолбаи Сретенки» и впрямь оказались сильным кланом. Очень сильным. Без дураков. В играх со всеми остальными Олег постоянно чувствовал и видел, что большинство его юных и талантливых бойцов пусть на четверть или даже на восьмушку шага, но опережают противника. В основном за счет лучшей реакции и склонности к нестандартным решениям. К тому же все они, включая самого Олега, быстро учились. Ну и везло «червонцам», не без этого. Любая игра включает в себя элемент везения, в том числе и «КТО». Любой танкист припомнит и расскажет массу случаев, когда победа уплывала из рук или, наоборот, падала в руки исключительно благодаря своенравной госпоже Удаче. Другое дело, что удача чаще всего благоволит смелым. Тем, кто не боится рисковать, ловит кураж и пользуется им по полной. «Червонцы» рисковали часто. Но в этом бою удача если и не отвернулась от них, то заняла нейтральную позицию. И сразу стало понятно, что многолетний опыт и мастерство никто не отменял.
Сначала подбили Германию. Она слишком увлеклась дуэлью с таким же, как у нее, «Хорнетом» и не заметила, как сбоку, из-за стены, неторопливо выполз «Мамонт» и одним выстрелом из «Грома» решил спор в пользу «раздолбаев». Но хуже всего, что никто – даже Олег – не заметил этого «Мамонта» и не успел предупредить товарища.
Затем напоролся сразу на два выстрела из «Рельсы» «Хорнет» Горца. И почти сразу же за Горцем встал после точного выстрела из «Шафта» «Викинг» Сумаря.
Шалый и Сеня отыграли было два фрага, и в какой-то момент Олегу даже показалось, что игру можно вытянуть, но только показалось.
Выбили Сеню.
Потом Тучу.
На пределе возможностей – своих и «Диктатора» – Олег сократил разрыв на две машины. Счет стал 5:4 в пользу «раздолбаев».
Но тут подбили его самого. Совсем по-дурацки. Поймали на противоходе, а ему не хватило полсекунды, чтобы нырнуть за угол здания, и пяти градусов доворота башни. Слишком увлекся, рискнул, хотел сравнять счет. Забыл, что даже в своем феноменальном боевом состоянии он все равно человек, а не супермен.
Следует отдать должное Рябе, Гордею и Рулетке. Потеряв командира, ребята не пали духом и достойно продолжили игру. Даже сумели взять три фрага – каждый по одному. Но это было все. Последним добили «Хантер» Рулетки, когда он остался один против трех танков противника.
9:7. Победа «раздолбаев».
«Отлично, дорогой!» Такое сообщение от Вахтанга прочел Олег на своем комме, пока ремботы и механики готовили танки ко второй игре. Прочел и чуть не швырнул комм о пластмонолитовую стену бокса. Сдержался. Во-первых, нервы командиру надо беречь. Особенно на глазах боевых товарищей по клану. А во-вторых, бесполезно – он сам выбрал себе недавно такой новый личный коммуникатор, что хоть об стенку его швыряй, хоть в пруду топи – все одно будет работать. Вот разве что под гусеницы «Мамонта» сунуть…
Атмосферу, царящую в стартовом боксе «червонцев», можно было закачивать в специальные магические ловушки, если бы таковые существовали, и выпускать в местах, где беззаботное веселье грозило перерасти в безудержное. Для отрезвления.
– Что вы, хлопцы, приуныли? – попытался поднять настроение танкистам дед Иван. – Подумаешь, проиграли они. Или думали, что будете теперь побеждать всегда? Это, между прочим, «раздолбаи». Лучший клан Москвы.
– Деда, ты не… – начал было Олег.
– Все я понимаю, помолчи, – махнул рукой дед Иван. – Ты думаешь сейчас о Вахтанге, да? А ты не думай. Проиграть не стыдно. Даже взять деньги Вахтанга не стыдно – пусть думает, что вас купил. Стыдно, если бы и в самом деле купил. Но я видел игру. Не купил. Просто немного не повезло. На CTF отыграетесь.
– Спасибо, деда, – сказал Олег. – Но, если честно, я пока не знаю как. Знал, что «раздолбаи» сильны. Но не понимал, что настолько.
– Их больше на одного, вообще-то, – сварливо заметил Сумарь. – Нас девять, их десять.
– Нас с самого начала турнира меньше, – сказала Германия. – Но мы все равно побеждали.
– Остальных – да. Сейчас не получается.
– И что теперь, Алену за пульт управления посадить? Или вон деда Ивана? Так лишнего танка все равно нет. А если бы и был…
– Погоди-ка, – прервал девушку Олег. – Как ты сказала? Алену за пульт?
– Ну. Нет, это же я просто так сказала, для красного словца…
– Помолчи. – Олег предостерегающе поднял руку.
– Тихо, – сказал негромко, но внятно Рулетка. – Кажись, наш командир мысль рожает.
– Убью, – сказал Олег.
Рулетка испуганно вытаращил глаза и закрыл рот ладонью.
– Да, – кивнул сам себе Олег через несколько секунд. – Это может сработать. Хоть и рискованно.
– Да что сработать-то? – не выдержал Рулетка. – Командир, говори толком, не тяни кота за репродуктивные органы!
– Все скажу, – усмехнулся Олег. – И скажу, и расскажу, и растолкую. – Он посмотрел на табло. – У нас еще куча времени до начала второй игры. Гордей, насколько я помню, ты из «Шафта» так же хорошо стреляешь, как из «Смоки»?
– Да, а что?
– И «Диктатор» тебе нравится?
– Ну.
– Значит, сделаем так…

Первым нейтрализовать всегда стараются лидера. Затем – лучших бойцов. И только потом занимаются середнячками и явными слабаками. Это основной закон любой командной игры. Слабаков у «червонцев» не было. Не было их и у «раздолбаев». А вот явно выраженные лидеры и лучшие бойцы присутствовали. Причем лидер клана «Десять жизней» первый сержант Шалый был, по мнению большинства экспертов и любителей, на две головы выше любого из действующих игроков «КТО» на сегодняшний день. Сетевые СМИ описывали достоинства Шалого исключительно в превосходных степенях, сходясь во мнении, что подобные таланты появляются не чаще одного раза в столетие. Поэтому выключить из игры в первую очередь именно Шалого было первоочередной задачей любого противника, выходящего играть против «червонцев». Другое дело, что сделать это было сложно. Шалый дьявольски хорошо владел машиной и пушкой. Он заранее угадывал любое действие неприятеля и делал в ответ настолько нестандартные ходы, что ставил в тупик самых опытных танкистов. И пока они из этого тупика выбирались, неуловимый и вездесущий Шалый или кто-то из его клана успевал влепить в борт-корму озадаченному противнику пару снарядов или пару зарядов высокоэнергетичной плазмы. Или доставить на свою базу чужой флаг.
В турнире «Чемпионы Москвы» «червонцы» провели уже девять боев. Этот был десятым и последним. Во всех девяти танкист Шалый играл на танке «Диктатор М3» с краской «Продиджи» и пушкой «Шафт М3».
Поэтому никто из «раздолбаев» и предположить не мог, что лидер «червонцев» вдруг сменит тайком и в последнюю минуту свой великолепный «Дик» на юркий и быстрый, но слабо бронированный третий «Хорнет». А самое смешное заключалось в том, что правилами подобные штуки не были запрещены. Просто крайне редко использовались, ведь нормальный танкист так привыкает к своей машине, что чувствует ее, словно продолжение собственного тела. Пересесть на чужой танк – все равно что фехтовальщику сражаться чужим оружием или, того хуже, инвалиду нацепить не свой протез. Но это нормальный танкист. Танкистам от бога, каковым, несомненно, являлся первый сержант Шалый, безразлично, на каком танке воевать. Или почти безразлично.
Счет был уже 3:0 в пользу «червонцев», когда «раздолбаи» поняли, что здесь что-то не то. Юркий «Хорнет» с краской «Грязь» и пушкой «Смоки М3» каким-то невероятным образом выскакивал из любой засады и ловушки, чудом уворачивался от попаданий и, пока внимание «раздолбаев» было приковано к «страшному» «Диктатору М3» Шалого, доставил на базу два флага из трех. А потом, сразу после того как старший лейтенант «раздолбаев» Гладиатор сократил разрыв, выкрал четвертый прямо из-под носа (точнее, из-под пушки «Рельса») майора Рваная Задница и ушел целый и невредимый к себе на базу, нагло виляя кормой и безо всякого ускорения. Четырежды в него пытались попасть, и все четыре раза в момент выстрела чертов «Хорнет» резко тормозил или менял направление движения так, что противник мазал. Догнать его или перехватить тоже не получилось
Вот тут-то лидер «раздолбаев» и догадался, кто сидит за пультом управления «Хорнета». Он сообщил о своей догадке товарищам, но было поздно. Единственное, на что оказались способны «раздолбаи» – это храбро сражаться и пытаться вырвать ускользающую победу, тем самым поддерживая интригу до самой последней минуты. И когда эта минута прошла, на табло горел счет 12:10 в пользу «червонцев». «Раздолбаи» проиграли вторую игру, а значит, потерпели поражение и в общем зачете, заняв в турнире второе место. Первое досталось неизвестному ранее клану «Десять жизней».
Усталые, потные и счастливые, они выбрались из люков в стартовом боксе и были встречены хлопком пробки из бутылки шампанского, которое открыл дед Иван.
– Молодцы, мальчики и девочки, – сказал он, разливая вино по стаканам, которые держала на подносе Алена. – Горжусь вами! За победу!
– За победу! – хором подхватили все, разобрав стаканы.
– И… что теперь мы будем делать? – спросил Туча, который, казалось, никак не мог осознать, что же на самом деле произошло.
– Эх, пить будем! – грянул Рулетка, подмигивая всем и каждому. – Да гулять будем!
– А смерть придет – помирать будем! – подхватил Горец.
– Ко мне смерть пришла, меня дома не нашла! – чистым ярким голосом неожиданно вывела Алена.
– То пирую, то б…дую, то по ягоды пошла! – залихватски закончила Германия, а Сумарь сунул в рот два пальца калачиком и пронзительно свистнул.
– Офигеть, – только и сказал изумленный Ряба.
– Ай да танкисты! – помотал головой дед Иван. – Не ожидал. Порадовали старика. Я уж и забыл, когда последний раз эту частушку слышал.
– Класс, – сказал Олег. – Народные таланты в чистом виде. Гулять будем – это правильно, а вот насчет пить – не уверен. Нам еще с Иванидзе разбираться. Тут, боюсь, трезвая голова понадобится.
– А вот и он, – сказал Гордей, глядя через плечо. – Легок, так сказать, на помине.
Вахтанг подошел с таким видом, словно в одночасье потерял несколько близких родственников.
– Веселитесь? – мрачно осведомился он. – Я думал, мы договорились.
– Как видишь, нет, – сказал Олег, протягивая ему пачку денег. – Окончательный расчет завтра, как только придут наши доли от букмекеров.
Вахтанг заложил руки за спину и обернулся.
– Можно! – громко сказал он.
Двери за его спиной распахнулись, и в бокс решительно и быстро вошли человек десять в форме СПС и при оружии. Они мгновенно окружили клан – руки на короткоствольных автоматах, лица под касками бесстрастны и непроницаемы.
– Капитан Безруцкий. Специальные полицейские силы, – представился один из них, выходя вперед и небрежно козыряя. – Кто здесь Олег Шальнев?
– Это я, – сказал Олег. – Что происходит?
– Мне также нужны… – Капитан глянул на дисплей комма и зачитал: – Анастасия Визнер, Михаил Рябов, Игорь Гордиевский, Виктор Рулетов… – Он монотонно перечислил всех членов клана, не забыв и Алену Калач. Только деда Ивана не упомянул. – Эти люди здесь? Учтите, любая попытка скрыть свою личность будет немедленно разоблачена и лишь усугубит ваше положение.
– Эй, в чем нас обвиняют? – воскликнул запальчиво Рулетка.
– Молчи, – пихнул его в бок Сумарь и ответил за всех: – Это мы. Никто ничего не скрывает.
– Очень хорошо. В таком случае вы арестованы за участие в незаконной игре «КТО», получении незаконной прибыли, уход от налогов и попытку мошенничества. Это ваша техника? – Он окинул заинтересованным взглядом ряд танков.
– Частично наша, частично взята в лизинг, – сказал Олег. – Послушайте, господин капитан, какой арест? Какое участие в незаконной игре и тем более мошенничество? Тут в соседнем боксе клан «Раздолбаи Сретенки», а на трибунах сорок тысяч зрителей. Их вы тоже всех арестуете?
– Ведите арестованных в автобус, – кивнул подчиненным капитан, словно не слыша вопроса. – Тихо и без шума.
– Ну вы идиоты… – не выдержал Рулетка и тут же получил сзади ощутимый удар по почкам.
– Молчать, – сказал капитан. – Со следователем и адвокатом будете разговаривать. Мы только выполняем приказ.
– Один вопрос, господин капитан, можно? – вежливо попросил дед Иван.
– Очень короткий.
– Куда вы их?
Капитан помолчал, внимательно посмотрел на деда Ивана, видимо, что-то понял и неохотно произнес:
– В Бутырский следственный изолятор.
– Спасибо.
Капитан молча кивнул. Полицейские вывели ребят из бокса.
– Не ожидал от тебя, Вахтанг, – сказал дед Иван. – Чего угодно, а этого не ожидал. Мы же с тобой за одним столом сидели. А еще грузин. Стыдно.
– Извини, – сказал Иванидзе и отвел глаза. – Я вас предупреждал. Сами виноваты. – Он оглянулся, понизил голос и добавил: – Не было у меня другого выхода, понимаешь?
– Нет, – сказал дед Иван. – Не понимаю. Мужчина всегда найдет достойный выход. Ладно, разберемся. Дай мне водителей – танки внука домой перегнать. Больше мне от тебя ничего не надо.
– Сейчас пришлю, – сказал Иванидзе и вышел.
Дед Иван сел на табуретку, взял стаканчик с недопитым шампанским, понюхал и выплеснул остатки на пол. Вздохнул, достал из внутреннего кармана пиджака плоскую металлическую флягу, плеснул из нее в стакан прозрачной жидкости, выпил, крякнул, завинтил флягу и спрятал обратно. Потом набил трубку, закурил и принялся ждать водителей.

Русская тюрьма никогда не отличалась гуманным отношением к тем, кто попадал туда в качестве сидельца. В этом клан «Десять жизней» убедился в первые же часы пребывания в Бутырском следственном изоляторе. Единственная поблажка, которую им сделали, видимо, приняв во внимание юный, почти детский возраст, было помещение всех десятерых, включая девушек Настю и Алену, в одну камеру.
– Скажите спасибо начальнику Бутырки, – сообщил хмуро надзиратель, запуская ребят в камеру по одному. – Пожалел вас, малолеток. А то бы сунули к взрослякам-уголовникам, а там… – Он не договорил, что бы ожидало их «там», запер дверь и ушел.
– Э, а пожрать нам здесь дадут? – запоздало воскликнул Рулетка.
Тут же выяснилось, что Витька Рулетов в свое время дважды сбегал из воспитательного дома, был пойман полицией и после установления личности водворялся обратно. Поэтому Бутырский следственный изолятор был ему знаком.
– Жратва здесь вообще-то поганая, – сообщил он. – Но главное, чтобы не били. Поэтому сидим тихо и ждем своей участи.
– Вот так вот просто сидим и ждем? – возмутился Мишка. – Мы же ни в чем не виноваты!
– Да? – удивился Рулетка. Он уже успел выбрать себе нары и улегся на них, закинув руки за голову. – Запомни, Ряба, человек всегда виноват.
– Как это?
– Элементарно. Взять нас. Мы только что участвовали в турнире «КТО»? Участвовали. А «КТО» официально разрешены? Нет. И все это знают. Просто власти обычно делают вид, что не замечают. Им так проще нами управлять. Захотят – не заметят. Захотят – прижмут.
– Это несправедливо, – хмуро сказал Мишка. – Все играют, а сидеть нам?
– Жизнь, если ты до сих пор не заметил, вообще несправедливая штука, – сказал Витька и зевнул. – Не парьтесь, народ, сделать мы пока все равно ничего не можем. Советую всем лечь и поспать, набраться сил. Не знаю, как вы, а я устал. Сегодня с нами точно разбираться не будут.
– Почему? – спросил Олег.
– Потому что вечер уже, – зевая, объяснил Рулетка. – Семь часов. Следаки тоже люди, сверхурочно работать никому не хочется. Утра нужно ждать.
Он замолчал и закрыл глаза.
Клан разбудили в пять утра.
Накануне вечером поесть им, конечно, не дали. Вода питьевая холодная была, и на том спасибо. Никто также не озаботился постелить на нары матрасы и дать одеяла. О постельном белье смешно было даже заговаривать. Спали в одежде прямо на голых досках. Но, как ни странно, выспались. В молодости везде уснешь, если устал, хоть на камнях. А они за время турнира вымотались порядочно.
В пять их разбудили, в шесть дали по кружке жидкого несладкого чая с куском хлеба, а в десять, когда все уже изнывали от неизвестности и ожидания, дверь отворилась, и в камеру в сопровождении надзирателя вошел элегантно одетый мужчина. Лет около сорока, среднего роста, сухощавый, черноволосый и сероглазый. Явно не славянин, но какой именно национальности, сразу и не разберешь.
– Благодарю, – кивнул он надзирателю. – Оставьте нас.
– Но…
Элегантно одетый мужчина – темно-серый летний костюм идеального покроя, белая, в голубоватую полоску рубашка с воротником-стойкой, техасское боло на шее, черные мокасины, классический стетсон – молча посмотрел на надзирателя.
– Извиняюсь, – севшим голосом сказал тот и поспешно ретировался.
Мужчина огляделся, сдвинул шляпу на затылок и весело сказал:
– Ну что, будем знакомиться? Меня зовут Макс Оливье. Здравствуйте.
Говорил он по-русски правильно, но с небольшим акцентом.
Клан «Десять жизней» нестройно поздоровался в ответ.
– Вы адвокат? – поинтересовалась Германия, машинально поправляя волосы. – Или следователь?
Мужчина рассмеялся. Легко и беззаботно, словно услышал милую шутку.
– Ни в коем случае, – сказал он. – Я к вам с деловым предложением. Если вы его примете, то никакие адвокаты вам не понадобятся. Равно как и вы сами не понадобитесь никаким следователям и полицейским. Просто потому, что мы с вами тотчас и, надеюсь, навсегда покинем эти не слишком гостеприимные стены.
– Заманчиво, – сказал Олег и вышел вперед. – А если не примем?
– Вы, как я понимаю, Шальнев, он же танкист Олег Шалый? Лидер и командир клана?
– Да.
– Очень приятно. – Макс протянул руку. – Давно мечтал познакомиться с гением танкового боя.
Олегу ничего не оставалось делать, как протянуть свою. Рукопожатие Макса Оливье было сильным и коротким.
– Отвечаю на вопрос. Если не примете, останетесь здесь. Тогда вас ждет суд. Чем он закончится, могу сразу сообщить. Вас признают виновными по всем предъявленным обвинениям. Тюремный срок, в силу вашей крайней молодости, получите, скорее всего, условный. Но технику вашу конфискуют, о выигранных на турнире деньгах можете забыть – их признают незаконным доходом и изымут. Также можете забыть о какой бы то ни было танковой карьере. Ни один делец «КТО», если он в здравом уме, не позволит вам участвовать даже в самых заштатных играх. Ни в Москве, ни где бы то ни было.
– Но почему? – хмуро осведомился Олег. – Что мы сделали?
– Давайте сядем, – предложил Макс. – Я не привык вести деловую беседу стоя.
Они сели за металлический, привинченный к полу стол, на такие же скамьи.
– Извините, – криво усмехнулся Олег. – Угостить вас нечем.
– О! – воскликнул Макс. – Совсем забыл.
Подобно фокуснику, он вытащил из разных карманов пиджака ровно десять плоских дорогих шоколадок лучшей бельгийской фирмы и выложил их на стол:
– Угощайтесь. Шоколад отлично поддерживает силы.
Клан не заставил себя уговаривать.
Пока уплетали вкусное, Макс Оливье, на которого уже смотрели с явной симпатией, хотя никто пока не имел понятия, кто он, собственно, такой, вкратце рассказал о том, что своей неожиданной победой клан «Десять жизней» сильно нарушил планы весьма влиятельных и богатых людей и лишил их денег, которые, как они считали, уже у них в кармане.
– Влиятельные люди очень этого не любят, – пояснил Макс. – Надо было вам соглашаться на предложение Вахтанга. С другой стороны, поступи вы таким образом, мы бы с вами не встретились. А мое предложение состоит в том, что…
В течение следующих десяти минут клан слушал Макса Оливье с неослабевающим вниманием.
– Вот примерно так. Ну что, согласны?
– Люди против аватар… – пробормотал Витька-Рулетка. – Мне нравится. Дерзко.
– Дерзко-то дерзко, – сказал рассудительный Туча. – Да только тоже незаконно. Разве нет?
– Незаконно, – согласился Макс. – Но, повторяю, есть не менее влиятельные люди, чем те, которые сейчас засадили вас за решетку. И этим людям не нравится нынешнее положение дел. Ну сами посудите. Танкисты «ВТО» имеют все: всемирную славу, законные деньги, страховки, пенсии… А вы? Сегодня выиграли – заработали, обновили технику, купили необходимое. Завтра – проиграли. И послезавтра тоже. Да еще и покалечились. Франкенштейн вас залатает, понятно, но обдерет как липку, последнее отдадите, в долги влезете. К тому же Вахтангу. И будете на него всю жизнь ишачить. Без просвета и надежды стать сильными и самостоятельными. Взять, к примеру, вашего отца, – он посмотрел на Олега, – бригадира Виктора Шальнева. Знаменитый игрок, удачливый и талантливый, неоднократный чемпион Москвы и прочая, и прочая. Будь «КТО» официально признанной игрой, никогда бы не случилось того, что случилось. Поэтому выход один – сделать так, чтобы «КТО» признали наравне с «ВТО». И лучший способ – победить их же оружием. На игровой карте. А потом карты раскрыть, извините за каламбур. Вижу, что все вы хоть и крайне молоды, но отнюдь не глупы. Поэтому, предваряя неудобные вопросы, признаюсь сразу: все это затевается не только ради того, чтобы придать «КТО» официальный статус и сделать из вас полноправных людей.
– Для чего же тогда еще? – спросил простодушный Туча.
– Я думаю, им господина Лукаса Левицкого надо прижать, – предположил Сумарь. – Кому-то, видать, Дабл больно на мозоль наступил. Ну и заодно решили ситуацию с «КТО» поменять, денег заработать. Сейчас-то деньги, которые в «КТО» крутятся, большей частью мимо казны текут. О! – воскликнул он, пораженный догадкой. – Кажется, я уже догадываюсь, кто эти влиятельные люди, которых вы представляете.
– Рад, что мои предположения относительно вашего ума и сообразительности оказались верными, – тонко улыбнулся Макс. – Даже странно, как вы не просчитали ситуацию с Вахтангом. Хотя нет, не могли. Все слишком быстро произошло, никто не ожидал, что вы так далеко продвинетесь в турнире. Но позвольте один совет. О ваших догадках распространяйтесь поменьше. А лучше всего вообще забудьте. Как в том случае, если мы договоримся, как и в том – особенно! – если не договоримся.
– Договоримся, мне кажется, – сказал Олег и оглядел товарищей. – А, как думаете, клан? Нам с Даблом детей не крестить, у нас к «ВТО» давние претензии и обиды, и о том, о чем господин Оливье сейчас поведал, мы сто раз говорили. Давно пора ситуацию изменить. К тому же, как я понял, выхода у нас нет.
– Верно, – кивнул Макс.
– Что здесь думать? – сказал Рулетка. – Лично я – за.
– И я, – сказала Германия. – Все равно терять уже нечего.
– Согласен, – подал голос Гордей.
– За, – пробасил Туча. – Где наша не пропадала!
– Деремся, – поддержал Горец. – Мы их сделаем.
– Мы поддерживаем, – сказали Сеня и Алена.
– Но только, чур, я тогда тоже играю, – добавила Алена. – Надоело мне вас обстирывать да обеды готовить. Хочу сражаться!
Олег посмотрел на Макса.
– Нет проблем, – сказал тот. – Шанс себя проявить получат все члены вашего клана.
– Сумарь и Ряба, – сказал Олег. – Вас мы пока не слышали.
– Не могу сказать, что эта очередная авантюра мне полностью и безоговорочно по душе, – затейливо высказался Сумарь, – но, раз уж вместе начали, надо до конца идти.
– Поддерживаю, – сказал Ряба и добавил, усмехнувшись: – Не бросать же вас. А то еще пропадете, пожалуй.
– Мудрое решение, – заключил Олег. – И последний вопрос, господин Оливье.
– Да?
– Почему мы? Классных танкистов и кланов хватает.
– По трем причинам. Первая циничная: вам деваться некуда. Вторая рациональная: вы очень молоды, все у вас впереди, и поэтому с вами можно долго работать. И третья эмоциональная: мне нравится, как вы играете. Считаю, что на сегодняшний день вы действительно лучшие.
Меньше чем через час клан «Десять жизней» в полном составе покинул Бутырский следственный изолятор. За стенами тюрьмы вовсю светило летнее солнце. Вокруг шумела вечная Москва. Все они были молоды, полны радости от вновь обретенной свободы и надежд на лучшее будущее. Но ни один из членов клана не мог и предположить, что их ждет на самом деле.

Чемпионат мира «ВТО» среди кланов проводился один раз в три года и был главным шоу-событием планеты. В те несколько месяцев, когда шли отборочные бои, а затем сам чемпионат, компания «Левицкий. «ВТО» зарабатывала денег в несколько раз больше, чем в любой другой равный промежуток времени. Даже знаменитый турнир «Битва титанов», в котором участвовали самые рейтинговые кланы планеты, не мог конкурировать с ЧМ «ВТО». По мнению ученых – историков и социологов, по популярности его можно было сравнить с чемпионатом мира по футболу или Олимпийскими играми, проводившимися в период с середины двадцатого века до самого начала сороковых годов века двадцать первого.
Отборочные игры начинались в середине августа по всему миру и шли до середины октября. А в июне следующего года начинался чемпионат.
За одиннадцать дней до начала отборочных игр генерал-лейтенант Богдан Антонюк, он же Дан-Бог, сидел на трибуне карты Пустыня вместе с одним из лучших в «ВТО» агентов по найму Жорой Херувименко и смотрел игру в режиме боя DM. Положение в клане «Коса Смерти» сложилось аховое. За последний месяц клан лишился трех танкистов.
Сначала ушла Охотница. Вечно бисексуально озабоченная Дина Черная, выступающая под этой кличкой в образе-аватаре пышногрудой блондинки, будучи на отдыхе в Бразилии, влюбилась без памяти в какого-то продавца сувениров, сделала себе дорогущую, но довольно удачную пластическую операцию, грохнув на это дело большую часть сбережений, добилась взаимности, бросила «ВТО» и уехала в Бразилию навсегда.
Потом, купаясь по пьянке в Днепре, чуть не утонул насмерть один из лучших и старейших игроков клана полковник Юрий Семецкий по кличке Бодрый. То есть он уже было совсем утонул. Но волею случая был вытащен из воды рыбаками-любителями, которые успели заметить, как Семецкий ушел под воду. И тут Юре повезло во второй раз. Рядом случился элитный дом отдыха, а в нем оказались умелые врачи и соответствующее реанимационное оборудование. Танкиста Бодрого вернули буквально с того света, после чего он решительно бросил пить и не менее решительно завязал с «ВТО».
– Не могу вести прежнюю жизнь после того, что произошло, – объяснил он своему лидеру и командиру. – Извини, Дан-Бог. Не могу, и все. Мне там, – он ткнул пальцем в небо, – было ясно сказано, чтобы я начал жить по-другому.
– И как же ты намереваешься жить? – поинтересовался Богдан.
– Не знаю пока, – вздохнул Семецкий. – Но ни пить, ни в танки играть точно больше не буду. Может, мемуары напишу. Мне есть что вспомнить.
И, наконец, третьим покинул «косарей», пробыв у них без году неделю, капитан Мистраль. Талантливый, но, как оказалось, своенравный и даже капризный боец. Перешел в другой клан, где ему пообещали лучшие условия и больше денег. Уговаривать его остаться Дан-Бог не стал.
Бодрому и Мистралю Дан-Бог довольно быстро нашел замену, а вот с местом Охотницы не везло. За два месяца на него претендовали трое танкистов, но ни один не подошел по тем или иным причинам.
Теперь Антонюк пришел на игру с участием танкиста по кличке Московская Стерва. Имя – Евгения Заран. Возраст – шестнадцать лет. Дан-Бог в жизни бы не поверил, что малолетка когда-нибудь сможет претендовать на место в его клане. Но до начала отборочных игр оставалось всего ничего, а слухи о том, что в «ВТО» зажглась новая звездочка танкового боя по кличке Московская Стерва, достигли его ушей примерно с неделю назад. Самое время глянуть своими глазами. К тому же присмотреться к Московской Стерве ему советовали весьма знающие люди, мнению которых он доверял.
Около двадцати машин рубились на Пустыне каждый за себя. Игра шла с аптечками – подбитые танки на ходу восстанавливали броню и снова кидались в бой. Как водится, каждый со своей дурью. Участвовали молодые и, в общем, малоопытные танкисты в звании не выше Первого уорент-офицера, а потому дури хватало. Только один танк своими грамотными действиями и привлек внимание Дан-Бога. Это был второй «Викинг» под скромной краской «Лесник» и с пушкой «Гром М2». Избежав большинства попаданий, он быстро занял выгодную позицию на краю карты за трубопроводом и с методичной меткостью расстреливал оттуда всех, кто попадал в его прицел.
Дан-Бог глянул на инфотабло.
Ага, так это, значит, Московская Стерва и есть. В звании мастер-капрал всего лишь. Интересно.
Стерва умело кемперила, вовремя выходя на огневой рубеж и вовремя же прячась за трубопровод. Трижды ее пытались выдавить с удобной позиции, и трижды она жестко отбивала атаки. В результате и победила с большим отрывом.
Это была уже третья игра. В прошедших двух Дан-Богу также советовали посмотреть кое-каких танкистов, и он честно посмотрел. Вывод был однозначен: Московская Стерва лучшая. Пожалуй, она и впрямь может заменить Охотницу. Если, конечно, слегка подучить и дать набраться опыта. Как на то, так и на другое времени мало, но попробовать можно.
Богдан Антонюк поднялся.
– Ты куда? – спросил Жора. – Сейчас еще одна игра будет.
– Я уже выбрал.
– Уверен?
– Пока да. Посмотрим, как она поведет себя в клане.
– Как тебе надо, так и поведет. – Жора поднялся вслед за Богданом. – Это же Московская Стерва, я угадал?
– Угадал.
– Жора Херувименко плохого не посоветует, – гордо заявил Жора.
– Ага. По чьей же тогда милости я уже третьего танкиста на месте Охотницы меняю? Ладно, пошли знакомиться. Надеюсь, проблем не будет.
– Какие проблемы, Дан-Бог, шутишь? Да она пищать будет от счастья!
– Только пусть так пищит, чтобы я не слышал, – пробормотал Антонюк.
Уже через полтора часа ошеломленная и счастливая Женя Заран связалась по комму с родителями и рассказала о предложении, которое только что получила от самого Дан-Бога. А еще через час в сквере, на правом берегу Днепра, она чуть не нос к носу столкнулась с кланом «Десять жизней».
Здесь располагалась симпатичная летняя кафешка, в которой давали какое-то удивительно вкусное мороженое, настоящий морс из лесных ягод и варили отменный кофе. Вообще, Женька с первых дней своего пребывания в Киеве убедилась, что еда здесь намного вкуснее и качественней, чем в Москве. Хотя обычно и дороже. Но на цену Евгения Заран, она же мастер-капрал Московская Стерва, могла теперь не обращать внимания, – танкисты клана «Коса Смерти» энерго на мороженом не экономили. И не только на мороженом.
Она как раз устроилась за любимым столиком, откуда открывался чудесный вид на Днепр и Левобережье, заказала роботу-официанту мороженое с кофе, когда за спиной раздался чей-то дружный смех и послышались молодые голоса, среди которых она различила два знакомых – Олега и Мишки.
Обернулась.
Компания молодежи, человек десять. В основном парни, но есть и две девчонки. И какой-то взрослый с ними. Лет около сорока, черноволосый, явно не славянин.
Уселись рядом, сдвинув два столика. Ее не замечают, заняты оживленным разговором друг с другом.
Рука Олега небрежно брошена на спинку стула, на котором восседает симпатичная девчонка, по виду ее ровесница. Густые каштановые волосы разметались по плечам, на губах самодовольная улыбочка, на щеках ямочки, за длинными красивыми ресницами мерцают светло-карие глаза.
Вот так, значит, Олежек, да?
Первоначальное желание встать, подбежать и радостно поздороваться сменилось жгучей ревностью. Женька даже удивилась сама себе: больше всего ей сейчас хотелось подняться и перевернуть вазочку со слегка подтаявшим мороженым над головой незнакомки, сидящей рядом с Олегом. А Олегу пусть достанется кофе. Тоже на голову.
Некоторое время она с удовольствием представляла себе эту сцену.
– Герма, девочка, ты отлично дралась, я тобой горжусь. – Голос Олега прорвался сквозь общий гвалт за спиной, и Женьку аж затрясло. Она уже не хотела себя обнаруживать. Просто сидела, поглощала мороженое, не ощущая вкуса, запивала его кофе, делала вид, что любуется Днепром, и слушала, слушала, слушала.
– Как детей, ха! – с хвастливым смешком радовался кто-то. – «ВТО»! Аватары! Да я даже не вспотел.
– Ты не вспотел? Да от тебя потом несло за версту.
– Наш Сумарь всегда так пахнет, Герма. Это его фирменный знак… Как запах по-гречески, знает кто-нибудь?
– Задай вопрос поисковику.
– Комм разрядился.
– Озми, – спокойно произнес мужской голос. – Запах по-гречески будет «озми». С ударением на последнем слоге.
– Спасибо, Макс, вы настоящий полиглот! Завидую. Так вот запах пота – это озмитип нашего Сумаря. Есть логотипы, а у него озмитип.
– Вот вы издеваетесь, а у меня организм такой. Что я могу сделать?
– Чаще мыться не пробовал?
– Да я вчера мылся, куда уж чаще!
– То есть сегодня после игры ты душ не принимал?
– Где? Я ж под аватара косил, как и все вы…
– Тихо, – сказал мужчина. – Напоминаю, что мы в общественном месте. Давайте-ка не будем здесь об этом. А лучше вообще не будем. Время пока не пришло. Молчание – золото. Так, кажется, в России говорят?
– Да ладно вам, Максим, подумаешь.
– Я сказал – тихо. – В голосе мужчины отчетливо прозвенели командные нотки. – Спалитесь раньше времени, все дело загубите. Уже жалею, что в город вас вывел, надо было на базе сидеть и думать, как с «косарями» играть. Это вам не сегодняшние «Злые гуси», другой уровень мастерства совершенно. Вице-чемпионы мира, если вы забыли. Ага, вот и официант. Примите заказ. Десять порций мороженого…
Дальше Женька слушать не стала, теперь уже по-настоящему опасаясь, что Олег или Мишка ее узнают, пусть и со спины. За свой заказ она расплатилась сразу, поэтому, допив кофе, не торопясь, встала и пошла к выходу, каждую секунду ожидая сзади оклика: «Женька! Ты?! Заран!»
Не дождалась. Новая стрижка для женщины – это всегда смена образа. А она как раз недавно подстриглась и перекрасила волосы. Была рыжей – стала брюнеткой. Ничего так, мужчины на улицах оборачиваются.
«Нет, ну какой же гад все-таки, а? Ничего вокруг не видит рядом с этой своей… Ну ладно, Олежек, ладно, Мишенька, ладно, мальчики. Я, значит, вам не подошла. Сиротинушек набрали. И теперь с ними собираетесь весь мир обмануть. Из грязи в князи, из шашечки – в дамки. Вот кто, значит, сегодня утром в первой отборочной серии «Гусей» под орех разделал. Как же этот клан назывался… А! «Маленькие живые человечки». Точно. Я еще подумала, экое смешное название… Что ж, посмеемся вместе. Люди против аватар, говорите? «Маленькие живые человечки» против «Косарей Смерти»? Ну-ну».

Валерия Стинг вышла из мобиля на служебной парковке, сделала несколько шагов по направлению к главному входу и в задумчивости остановилась. На площади, перед главным входом в четырехгранное здание-пирамиду штаб-квартиры компании «Левицкий. «ВТО», толпилось сотни две человек с плакатами в руках.
«Вроде бы еще неделю назад их было гораздо меньше, – подумала Валерия. – Или мне кажется?»
Правда, надписи на плакатах были все те же и не поражали разнообразием.
«Лукас Левицкий, верни наши деньги!»
«Требуем честной игры!»
«Долой договорные бои!»
«Дабл! Тебе не стыдно?»
А, нет, вот и что-то новенькое.
«Валерия Стинг – продажная девка Лукаса!»
Валерия почувствовала, как кровь прилила лицу. Забытое ощущение. Вот уж не думала, что несправедливое оскорбление еще способно ее задеть. Она машинально опустила на глаза солнцезащитные очки.
– Любуешься? – негромко осведомились сзади.
Валерия вздрогнула, снова сдвинула очки вверх и повернулась:
– Феликс, что за манера подкрадываться?
– Служба такая, – объяснил Говоров.
– Это ты меня встречаешь или как?
– Что-то вроде. Последнее время Дабл нервничает, сама знаешь.
– Не знаю. Но догадаться можно. Дела все хуже и хуже, а? Вот уже демонстрации протеста. А что будет завтра? Камни в окна полетят? Или бутылки с коктейлем Молотова?
– Лера, не преувеличивай. Этим людям, – Феликс Говоров кивнул на демонстрантов, – хорошо платят за то, чтобы они здесь стояли.
– Но раньше-то не платили, верно?
Начальник службы безопасности компании «Левицкий. «ВТО» счел за лучшее промолчать.
Они прошли через служебный вход и поднялись на двадцать седьмой уровень. Лукас их уже ждал.
– Выпьешь? – предложил он Валерии.
– Не хочется, – сказала она. – Но от кофе не откажусь.
– Стафф, – окликнул Лукас. – Чашку кофе для госпожи Стинг!
– Сию минуту, – откликнулся слуга-андроид из другой комнаты, служившей маленькой кухней.
– Ого, – удивилась Валерия. – Ты перетащил сюда Стаффа? С каких это пор?
– С недавних.
Валерия внимательно посмотрела на Лукаса. Она слишком давно и хорошо знала Дабла и понимала, что Левицкий очень серьезно озабочен складывающейся ситуацией. За два последних месяца мировая пресса провела беспрецедентную и явно хорошо проплаченную атаку на компанию «Левицкий. «ВТО» вообще и на самого Лукаса в частности. В ход шло все: старые и новые грязные сплетни, слухи, провокации, моря лжи, изящно, в необходимых пропорциях, смешанные с озерцами правды. Досталось и ей, Валерии. И ведущим танкистам, и кланам.
Обывателя настойчиво пытались убедить в том, что «ВТО» давно уже не та честная и открытая игра, какой была когда-то, а сам Левицкий много лет как превратился из бывшего героя-танкиста и полунищего предпринимателя в сверхбогатого и наглого олигарха, который ради достижения еще большего богатства пойдет на любой обман и подкуп. При этом никаких конкретных доказательств не приводилось. Все обвинения – на уровне «информация из надежного источника, полученная на условиях полной анонимности», «как говорят в кругах, приближенных к ведущим кланам «ВТО»…», и прочее в том же духе. Нет, были и объективные публикации и передачи. Но таковых становилось все меньше. Особенно после того, как месяц назад крупнейший и последний относительно независимый медиамагнат планеты Джозеф Тернер, тезка знаменитого английского живописца девятнадцатого века, умер в своем доме на Среднем Западе бывших США в возрасте девяноста четырех лет, а его прямые наследники немедленно занялись дележом и последующей распродажей активов. Покупатели при ближайшем рассмотрении всегда оказывались одни и те же. Крупные энергокорпорации или бизнес-структуры, напрямую им подчиненные.
Стафф принес кофе, поставил на столик.
– Здравствуй, Стафф, – сказала Валерия.
– Здравствуйте, госпожа, – откликнулся робот. – Приятно вас видеть.
– Рассказывай. – Лукас уселся напротив, закурил. Он снова курил все последние два месяца. – Мне не терпится узнать, что такое важное у тебя, о чем нельзя сообщить по защищенной комм-линии.
– Я сегодня встречалась с Дан-Богом, – сказала Валерия.
– С Антонюком?
– У тебя есть другой танкист с такой кличкой?
– Извини. Продолжай.
– Встречалась по его просьбе. Он мне сообщил буквально следующее. Через четыре дня в отборочной игре чемпионата мира его клан «Коса Смерти» должен встретиться с кланом «Маленькие живые человечки». Это никому не известный клан, возникший буквально из ниоткуда и за последние два месяца не проигравший ни разу.
– Кажется, я что-то слышал о нем, – сказал Лукас. – Двадцать побед из двадцати. Редчайший случай. Хотел даже внимательней присмотреться, но потом срочные дела отвлекли.
– Надо было присмотреться, – сказала Валерия, глотнула кофе и продолжила: – Так вот. По имеющейся у Антонюка информации, клан «Маленькие живые человечки» – это бывший известный тебе клан «КТО» «Десять жизней». Те самые шестнадцатилетние пацаны, что выиграли турнир «Чемпионы Москвы». Помнишь?
– Еще бы. Там с ними потом какая-то неприятная история произошла. Чуть ли не в тюрьму посадили, но потом выпустили.
– Элементарная подстава, – сказал Феликс. – Мальчики не учли, куда полезли. В «КТО» хватает грязной игры. Особенно когда на кону большие деньги. Я немного покопался в этом вопросе. Вахтанг Иванидзе вроде бы честно их предупредил и предложил слить финальный бой. Они отказались. Богатые и влиятельные дяденьки потеряли на этом кучу кровных энерго, и вот результат.
– Погоди, Феликс, – нахмурился Лукас и снова повернулся к Валерии. – Я недопонял, вероятно. Бывший клан «КТО» «Десять жизней» теперь клан «ВТО» «Маленькие живые человечки». И что? «ВТО» – открытая игра, любой может принять участие. Был бы танк и аватар.
– В том-то и дело, – сказала Валерия. – В танках клана «Маленькие живые человечки» сидят не аватары.
– А кто? – спросил Лукас и тут же догадался кто. – Нет. Не может быть.
– Может, – сказала Валерия и вытащила комм. – Вот, сами послушайте. Антонюк сделал запись своего разговора с новым танкистом своего клана по кличке Московская Стерва. В миру Евгения Заран. Это шестнадцатилетняя талантливая девчонка, одноклассница лидера «Десяти жизней» и «Маленьких живых человечков» Олега Шальнева…
Когда закончилась запись, Лукас с полминуты не говорил ни слова, тупо глядя на догоревшую до самого фильтра сигарету между пальцами.
– Не хотел же пить сегодня, – наконец вымолвил он с горечью. – Стафф!
– Здесь, хозяин.
– Виски, лед, три стакана.
– Сию минуту, хозяин.
Разлили, добавили льда, выпили. Валерия лишь смочила губы. Пить ей совсем не хотелось. А вот Лукас осушил стакан до дна и тут же налил себе еще. «Так и спиться недолго, – подумала Валерия. – Хотя вряд ли. Не похоже на Дабла, этот этап давно им пройден».
– Вы понимаете, что они задумали? – Лукас со стаканом в руке расслабленно откинулся на спинку кресла, забросил ногу на ногу и неожиданно рассмеялся.
«Ага. Он уже все понял, – догадалась Валерия. – И даже придумал ответный ход».
– Пакость какую-нибудь, что же еще, – буркнул Феликс.
– Клан «Маленькие живые человечки» курирует и опекает господин по имени Максим Оливье, – сказал Лукас. – Это тот самый, кто предлагал мне в начале лета продать компанию. Я, как вы помните, отказался. В категорической форме. Он исчез и теперь вот где объявился. Уверен, что все атаки СМИ на нас – тоже его рук дело. Рук и денег. Деньги, правда, не его, но это и не важно. А важно то, что после игры… Когда «косари» с «человечками» должны драться?
– Через четыре дня, – ответила Валерия.
– Отлично, мы успеем.
– Куда и что?
– Всюду, – твердо сказал Лукас. – И все. Вот им, а не мою компанию. – Он поставил стакан на стол и показал, что именно. – Они хотят после игры с «косарями» устроить грандиозное разоблачение и тем самым окончательно меня растоптать. Мол, компания «Левицкий. «ВТО» не только смотрит сквозь пальцы на договорные бои, но у нее уже живые люди вместо аватаров спокойно в танках сидят и сами играют, и никто этого не замечает. Или не хочет замечать. Получается, что система контроля у «ВТО» ни к черту. Или же она вся насквозь продажна. И все это перед главным событием будущего года – финалом чемпионата мира! Значит, что? Правильно! Требуйте возврата своих денег и смены руководства «ВТО»! Позор мошеннику Лукасу Левицкому! И так далее. Результат предвидеть не трудно. Акции компании стремительно летят вниз, их скупают энергокорпорации, и господин Оливье снова выходит с предложением о продаже. От которого я уже не смогу отказаться, ибо деваться некуда. Только денег мне предлагают, конечно же, гораздо меньше, чем два месяца назад. Таков их сценарий. Но у меня есть другой. Думаю, нашему хитроумному противнику он весьма не понравится.
– И какой же? – спросил Феликс.
– Сыграем на опережение и нашу слабость превратим в силу. Поэтому слушайте боевую задачу. Ты, Феликс, должен любым способом выяснить, как они обходят контроль. Это, кстати, твой прокол. И прокол серьезный. Если у нас люди могут играть вместо аватаров, и никто не замечает… Спрашивается, куда смотрит отдел безопасности и его непосредственный начальник? Хреново работаешь, Феликс.
– Поубиваю сволочей, – играя желваками, сообщил Говоров. – Одних поубиваю, других уволю.
– Кого-то точно надо уволить, – сказал Лукас. – Я, например, уверен, что без «крота» здесь не обошлось. Кто-то в твоем отделе, Феликс, работает на врага. Ладно, с этим сам разберешься. Как можно быстрее. И сразу же доложишь мне о результатах. Но учти, сделать это нужно так, чтобы ни одна живая душа не догадалась, что нам все известно. Это понятно?
– Понятно. Не маленький, – буркнул Феликс. Он был очень недоволен. Даже, пожалуй, зол. За все время знакомства Валерия лишь однажды видела Феликса Говорова в подобном состоянии. Это было много лет назад, когда компания «Левицкий. «ВТО» только-только начала зарабатывать первые серьезные деньги, и тут же нашлись лихие ребятки, решившие, что теперь самое время отжать чужой прибыльный бизнес. Обломались. Что-то будет теперь?
– Теперь ты, Валерия, – сказал Лукас. – Для тебя, как всегда, я приготовил шикарную роль…

Клан «Косари Смерти» был вице-чемпионом мира. А «Маленькие живые человечки» – никому не известным кланом, добившимся права сражаться с «косарями» исключительно благодаря таланту и везению. Отборочная игра между ними вызвала небывалый интерес. Как в силу вышеизложенных причин, так и потому, что средства массовой информации, имеющие хотя бы малейшее отношение к «ВТО», подогрели этот интерес всеми имеющимися средствами.
Главная интрига заключалась в том, что никто толком не мог объяснить, кто такие эти «Маленькие живые человечки» и откуда они взялись. Мало того, никто из журналистов не мог взять у них интервью и даже похвастать, что видел членов клана живьем. По той простой причине, что неизвестно было, где они обитают. И найти их не могли. Пока клан шел от победы к победе на низших уровнях «ВТО», журналистская братия не особо им интересовалась. Всякое бывает, и мало ли кому как везет. Вот дойдет до первой серьезной игры, тогда и расскажем о нем публике. А пока – рано. Не стоит создавать бесплатную рекламу обычным фартовым нубам. Пусть или платят, или игрой доказывают, что о них стоит говорить серьезным людям.
Но как только «человечки» сделали это и завоевали право играть с «косарями», оказалось, что доступ к ним закрыт. Пришлось довольствоваться единственной пресс-конференцией, на которой менеджер клана по имени Максим Оливье, обаятельный, прекрасно говорящий по-русски француз, пообещал, что все маски будут сняты и карты раскрыты немедленно после игры клана с «косарями».
– Считайте, что это сюрприз и пиар-ход одновременно, – заявил он. – Не мне вам рассказывать о важности хорошего пиар-хода. Публика любит тайны, и мы решили эту тайну ей предоставить. Потерпите еще чуть-чуть, скоро все узнаете. И, поверьте, это будет самая настоящая сенсация. Бомба, как вы говорите.
Этим заявлением господин Оливье только подзадорил пишущую и снимающую братию. Было сделано несколько отчаянных попыток докопаться до истины любыми путями. И все они потерпели сокрушительное поражение. Будь у журналистов чуть больше времени… Но времени не было.
Сенсация разразилась ровно за сутки до начала игры. Это и впрямь оказалась информационная бомба. Но взорвал ее совсем другой человек.
В шестнадцать часов на всех медиаресурсах, принадлежащих «ВТО», появилась запись, которая мгновенно облетела планету. Это было интервью, данное Лукасом Левицким своей лучшей ведущей Валерии Стинг. С прямым обращением Дабла к болельщикам и танкистам.
– Скажите, Дабл, – спрашивала Валерия Великолепная, подчеркивая свои товарищеские и простые отношения с могущественным боссом «ВТО». – Вы знаете о демонстрациях протеста, которые проводятся напротив штаб-квартиры компании «Левицкий. «ВТО»?
– Да, конечно. Трудно не знать, если я вижу их ежедневно из окна своего кабинета.
– Что вы можете сказать по этому поводу?
– Могу сказать, что отношусь к протестам и требованиям с пониманием. За последнее время компанией действительно был допущен ряд ошибок и недопустимых просчетов, из-за которых пострадала наша репутация.
– То есть были договорные игры?!
– Увы. И мы уже знаем, кто и за чьи деньги их проводил. Виновные будут наказаны, а их имена предадут гласности, как только закончится внутреннее расследование. Но это лишь одна из причин спада популярности. И не самая главная.
– Какая же главная причина?
– Главная причина, что «ВТО» застоялись. Игра закоснела, стала излишне… э-э… консервативной. В ней давно не появлялось ничего нового, свежего, интересного. Даже, я бы сказал, эпатажного и будоражащего воображение. Ушел живой молодой задор. Поэтому мы решили встряхнуть публику и саму игру. По-настоящему встряхнуть, без дураков. И нашли такой способ.
– Вот как! Очень интересно. Вы расскажете об этом?
– Да, и прямо сейчас.
И далее Лукас Левицкий прямым текстом объявил, что «один из лучших кланов «ВТО» «Коса Смерти» должен завтра выйти на отборочную игру против клана «Маленькие живые человечки». Это все знают. Так вот. На самом деле все немного иначе. Клан «ВТО» «Коса Смерти» вызывает завтра на бой не клан «ВТО» «Маленькие живые человечки», а один из лучших кланов «КТО» «Десять жизней». Тот самый, который в начале лета, как тоже известно многим, взял первое место в турнире «Чемпионы Москвы». Ничего странного и непонятного здесь нет. Дело в том, что клан «Маленькие живые человечки» и «Десять жизней» – это один и тот же клан. Во всех смыслах. За пультами управления танков сидят люди, а не аватары. Люди, которые уже победили аватаров в двадцати отборочных играх низших уровней. Мы знали об этом. Но до поры до времени решили молчать, чтобы заострить интригу. И теперь пришла пора возвестить. Завтра, дорогие болельщики, вы станете свидетелями начала новой эры. Мы решили объединить «ВТО» и «КТО». Хватит уже танкистам «КТО» сидеть в подполье и терять доходы, а часто и здоровье и даже жизнь только лишь потому, что игра «КТО» считается вне закона. Пора покончить с этим лицемерием! Всем давным-давно известно, что с каждым годом «Красные Танки Онлайн» становятся все популярнее, за играми следят сотни тысяч и даже миллионы болельщиков. Вот пусть танкисты «КТО» и докажут, что могут на равных сражаться с танкистами «ВТО». Люди против аватаров, управляемых людьми. Разум против разума. Талант против таланта. Броня и огонь против брони и огня. И пусть победит сильнейший! И еще. Те, кто уже сделал ставки на завтрашнюю игру, могут, если захотят получить деньги обратно. Мы готовы их выплатить по первому требованию. Но лично я не стал бы этого делать. Такой игры никто из нас еще не видел. Нас всех ждет новое грандиозное шоу, дамы и господа! И новый, невиданный чемпионат мира. Если, конечно, вы этого сами захотите».
Далее последовало еще несколько вопросов, которые в основном касались новых возможных изменений в правилах и формуле проведения чемпионата. Лукас честно ответил на все. Он пообещал, что после завтрашнего боя будет проведен тщательный анализ общественного мнения, чтобы понять, нужно ли в принципе объединять «ВТО» и «КТО». Если ответ будет «да», в чем лично он, Лукас, не сомневается, то будут быстро выработаны новые правила, и уже в будущем чемпионате смогут принять участие кланы «КТО». Если же «нет», то все останется по-прежнему. Временно. Потому что изменения все равно неизбежны.

Никогда в жизни Макс Оливье не чувствовал себя настолько униженным. Разве что однажды в детстве, когда шайка малолетних марсельских гопников силой отняла у него деньги, которые мама дала на покупку продуктов. Семья Оливье тогда только-только переехала в Марсель из голодного замерзающего Парижа, надеясь, что на юге будет полегче. Именно после того случая маленький Макс решил, что больше никто и никогда его так не унизит. И стал тем, кем стал. Человеком, который решает любые проблемы.
И вот это случилось снова.
Мало того, что Лукас Левицкий переиграл его в самый последний момент, ловко превратив свое неминуемое поражение в блестящую победу. Мало того, что он сам, Макс Оливье, каким-то образом допустил утечку информации, из-за которой все и произошло (допрос клана ничего не дал – юные танкисты лишь пожимали плечами, да Макс и сам понимал, что они ни при чем). Нет, ему пришлось еще и выслушать такие слова от своих работодателей, за которые любой другой поплатился бы жизнью. Слова в основном касались его, Макса Оливье, способностей вести дела и добиваться поставленной цели. Ему пришлось просить  о попытке исправить ситуацию. Согласились не сразу. Думали, сомневались. Макс не выдержал и напомнил, что до сегодняшнего дня ошибок не допускал. На него посмотрели с оттенком жалости и объяснили, что профессия, которую он себе выбрал, сродни профессии сапера. Или высотного акробата в цирке, работающего без страховой сетки. Тому и другому бывает достаточно сделать всего одну ошибку, чтобы распрощаться не только с профессией, но и с жизнью. Однако так и быть. Учитывая прошлые заслуги и бла-бла-бла… «Действуйте. Три дня вам на все. Методы… Любые, какие сочтете нужными. Но учтите, прямое устранение клиента нас не устраивает. Сделка должна быть добровольной. Ха-ха».
– Что насчет завтрашней игры? – спросил он.
– А что игра? – удивились его собеседники. – Мальчишки нам не интересны. Пока. А господин Левицкий и публика пусть тешатся на здоровье. К тому же, признаемся откровенно, в идее Левицкого по поводу объединения «ВТО» и «КТО» есть здравое начало. Мы и сами подумывали о чем-то подобном в ближайшем будущем. Дабл ускорил события, только и всего.
На этом разговор закончился.
Потом Макс прикинул, что с этой минуты и до момента, когда он начал действовать, прошло ровно двадцать четыре минуты. Из которых примерно семь он потратил на то, чтобы пережить унижение и спрятать его в самой темной каморке своей души – до поры до времени. И семнадцать на выработку нового плана. Особо и придумывать ничего не пришлось, так как подобный вариант он уже рассматривал в свое время. Классика. Лучше которой, как известно, ничего нет.

– Ты вообще что-нибудь понимаешь, командир?
Члены клана «Десять жизней», он же «МЖЧ», как его успели сокращенно прозвать журналисты, расселись на складных стульях за складным же столом и ждали в стартовом боксе начала игры. Снаружи в предвкушении небывалого зрелища – боя между аватарами и людьми – шумели на трибунах восемьдесят тысяч болельщиков.
И неизвестно, сколько миллионов приникли сейчас к стероскринам и дисплеям личных коммов в домах и танкобарах по всей планете.
– Ты о чем? – Олег даже не посмотрел на Рулетку, задавшего этот вопрос, – отслеживал по комму рост ставок в букмекерских конторах. Судя по всему, заработать танкисты должны были неплохо в любом случае. Если можно назвать словом «неплохо» сумму, превышающую все, что они заработали в «КТО», в несколько раз. И фактическое подтверждение этому Олег как раз ждал. Оно должно было прийти с минуты на минуту.
– Обо всем. Где Макс и что происходит? Сначала нам одно говорили, теперь другое. То мы аватарами успешно притворялись по наущению Макса. Теперь, оказывается, снова можно и даже нужно быть людьми. Тебе не кажется, что нашего брата дурят?
– Причем со страшной силой, – добавил Сумарь. – Господин Оливье с самого утра куда-то исчез. Разве он не должен присутствовать при игре, как наш менеджер?
– А зачем вам Оливье? – флегматично удивился Туча. – В игре он профан, я лично давно понял. Ловкий жучара, ничего больше.
– То-то и оно, что жучара, – сказал Сумарь. – Что-то нам последнее время сплошные жучары попадаются. То Вахтанг, то Оливье этот. Может, мы вообще зря стараемся?
Комм Олега пискнул характерным писком.
– Ага! – воскликнул он. – Есть!
– Что?
– Минутку… – Олег прочел сообщение и радостно ухмыльнулся. – Теперь можно сказать. Господа танкисты! Пляшите. Только что на наш счет пришел аванс лично от Лукаса Левицкого, которого, думаю, вам представлять не надо. Мы еще вчера с ним договорились о сотрудничестве в обход Макса, я только сообщать вам не хотел до времени. Чтобы не сглазить. Максу тем более. Ни к чему ему пока знать, что я с Даблом общаюсь напрямую. И вы не говорите. У Макса явно есть какие-то свои цели. Вот и пусть. У него свои, а у нас свои.
– Ну ты даешь, – сказал Гордей. – И велик ли аванс?
Олег назвал сумму.
Члены клана дружно присвистнули.
– Ну что, теперь вопросов нет? – хитро прищурился Олег.
– Какие вопросы, командир! – воскликнул Рулетка, вскакивая на ноги. – Да за такие деньги я любого аватара уделаю!
– Вот сейчас и докажешь, – сказал Олег, посмотрел на табло и поднялся. – Внимание, танкисты! Пять минут до начала. Помните, главное – взаимопомощь. Сначала помоги товарищу, потом себе. И будет нам всем счастье. По машинам!
Десять пар рук натянули шлемы. Десять пар ног бегом протопали по пластмонолитовому полу бокса. Десять юных тел взлетели на броню и нырнули в люки, крышки которых тут же бесшумно закрылись. Десять штекеров ларингофонов вошли в гнезда.
– Заводи!
С низким свистом ожили импульсные двигатели.
Ворота стартового бокса дрогнули и поползли вверх. Им не было слышно рева трибун, но они знали, что он есть.
– Вперед!
Десять танков выпрыгнули на карту Брест II с одной стороны и десять с другой. Игра началась.

– Какой бой, дамы и господа, какой бой! – Валерия Великолепная была в ударе, и ее настроение передалось миллионам зрителей. – Только что знаменитые «червонцы», так их называли болельщики «КТО», сравняли счет. 7:7. Точным выстрелом из «Рельсы» с верхнего яруса укреплений это сделал танкист Арсений Калач, он же… Калач. Да, я знаю, что официальный никнейм у этого танкиста – Сеня, но мне больше нравится Калач. А вам? Ха-ха. Танк «Викинг М3», краска «Метель». Теперь у противников осталось по три танка. Всего по три танка, дорогие друзья! И напоминаю, что лидеры кланов – лейтенант Шалый и аватар генерал-лейтенанта Дан-Бога по-прежнему в седле. А точнее, за пультами своих машин и ведут бой. Человек против аватара, лейтенант против генерала, юность против зрелости, талант против таланта! А ведь всего месяц назад лейтенант Шалый был всего лишь первым сержантом и… Но что это? Прорыв! Танк «косарей» «Диктатор М3», скрытно, через тоннель, пробрался к укреплению, в котором на третьем ярусе засел снайпер Калач со своей убийственной «Рельсой». За пультом – аватар танкиста Московская Стерва. Вы знали о том, что она одноклассница лейтенанта Шалого? Мне только что сообщили об этом пикантном факте, а я сообщаю вам. Но это мы обсудим потом. Машина Стервы уверенно ползет вверх по пандусу, стреляя на ходу. Цель ясна – уничтожить «Викинг» Калача. Его броня уже потеряла более девяноста процентов запаса прочности, и достаточно одного попадания, чтобы «косари» вышли вперед. У Калача осталась одна аптечка, он может ее использовать, но для этого требуется время. Время, которого нет. И деваться «Викингу» тоже некуда. Есть только один способ быстро покинуть верхний ярус, но он чертовски, чертовски рискованный. Танкистов, решившихся его применить, можно пересчитать по пальцам! И что же? Калач решается! Он решился, дамы и господа! Короткий разгон и прыжо-о-ок!!! «Викинг» в воздухе. Летит по параболе, кренится вниз… Стреляй! Выстрел! Реактивный момент от выстрела из «Рельсы» переводит падение в крутое планирование, «Викинг» касается гусеницами склона, дает ускорение и… и лоб в лоб выскакивает на танк Дан-Бога. Лидер «косарей» хладнокровно расстреливает противника из своего «Шафта», и счет становится 8:7 в пользу «косарей». Да-а… не повезло Калачу, не повезло. Однако и «косари» недолго наслаждаются преимуществом. Шалый ловит чужой «Хорнет М3» под правым от меня мостом и уничтожает его с двух выстрелов из «Шафта». 8:8. По два танка в кланах! Аватары или люди? Люди или аватары? Московская Стерва, заняв место героического, но истратившего свой запас удачи Калача, бьет из «Грома» через всю карту… Есть попадание! На этот раз досталось «Хорнету М3» под управлением Анастасии Визнер, она же штаб-сержант Германия. Девяносто пять процентов износа прочности брони и ни одной аптечки. Да, в противостоянии двух лучших женщин-танкисток из обоих кланов, пожалуй, побеждает Московская Стерва. Она же Евгения Заран. Напомню: танк «Дик М3», пушка «Гром М3», краска «Серебро». Чертовски дорогая краска. Не жалеет Дан-Бог денег для оснащения своего клана. И правильно делает. Победа иногда зависит от малейших деталей, и профессионалам об этом прекрасно известно. Но кто же победит, в конце концов? На кого бы вы поставили сейчас, дамы и господа, а? Лично я сделала свой выбор еще до начала игры. Знаете, в чем он состоит? В том, что объединению «ВТО» и «КТО» быть! И, по-моему, сомневаться в правильности такого выбора после сегодняшнего боя может лишь тот, кто совершенно равнодушен к танкам. Однако вернемся в игру. «Диктатор» лейтенанта Шалого, умело маневрируя, проскочил центральную часть карты…

…Олег проскакивает середину карты, выжимая из двигателя всю мощность, карабкается по земляному пандусу и вовремя замечает отливающий серебром силуэт «Диктатора» Московской Стервы на верхнем ярусе укрепления. Он уже знает, кто скрывается под этой кличкой. Стерва стреляет, и тут же в наушниках слышится короткое емкое русское слово, и мрачный голос Германии сообщает:
– Все, я спалилась. Ты один. Сделай их, Олежек.
«Надо же, Олежек. Раньше она так меня не называла», – мелькает мысль. Мысль мыслью, а пальцы сами уже выполнили то, что нужно. Рявкает пушка «Шафт», и «Дик» Женечки Заран окутывается горячей плазмой. Прямое попадание! Теперь – добить. И самому не подставиться. Газу, газу, ну же, «Дик», тяни, родной!
Сквозь центральный проем танк Олега влетает за стены укрепления, и после короткой дуэли счет становится 9:9. «Извини, Женя, ничего личного. И вот еще что. Зря ты такой ник выбрала, не люблю я стерв… Ну что, Дан-Бог, посмотрим теперь, у кого броня и нервы крепче?»

С самого начала уверенный, что «косари» раскатают этих выскочек «червонцев» за пятнадцать, ну, максимум, за двадцать пять минут с разгромным счетом, Дан-Бог уже не был уверен ни в чем. Хуже того. В глубине его сознания, находящегося сейчас в теле любимого аватара, зародился страх. Самый настоящий. От которого немеет душа и опускаются руки. Напрасно вице-чемпион мира и генерал-лейтенант, на чьем счету были сотни побед, убеждал себя в том, что его противник – это всего лишь мальчишка, талантливый пацан, невероятным стечением обстоятельств случайно дошедший до этой игры на карте Брест II. Ему, Дан-Богу, нужно лишь немного хладнокровия, чтобы поставить зарвавшегося щенка на место. И он проявит это хладнокровие. Сейчас вот только справится с дрожью в пальцах, и пусть лейтенант Шалый молится всем богам. Напрасно. Дрожь в пальцах аватара не проходила. Наоборот, с каждым мгновением боя усиливалась. Можно сколько угодно себя убеждать, что ты сильнее противника, но факт оставался фактом. Этот танкист Шалый был каким-то дьяволом во плоти. Создавалось впечатление, что он читает мысли Дан-Бога и соответственно реагирует. И не только его мысли, но и мысли всех танкистов клана «Коса Смерти». А иначе как объяснить, что из девяти фрагов, добытых «червонцами», пять на счету лейтенанта Шалого? Пять! Половина, мать его. В то время как он, Дан-Бог, один из лучших поединщиков и асов «ВТО», добыл в этой игре лишь два? Так, спокойно, Дан-Бог. Думай. Ты это умеешь. У вас обоих пушки – третий «Шафт». Но у тебя «Викинг», а у Шалого «Дик». «Дик» чуть быстрее и маневреннее, но «Викинг» лучше защищен. Значит, что? Надо спровоцировать прямое и открытое столкновение, имея при этом полный заряд мощности на пушке. И попасть с первого раза. Только так. Ладно, посмотрим, где он…

«Викинг» лидера клана «Коса Смерти», покрытый одной из лучших защитных красок «Ветеран», осторожно высунулся из-за здания в центре карты, имитирующего водокачку, и, словно принюхиваясь, повел из стороны в сторону стволом пушки. И даже Валерия Великолепная пропустила тот момент, когда сзади, на краю откоса, словно грозный призрак, неслышно возник «Диктатор» Шалого. Он подался вперед, мастерски балансируя, завис на краю и выстрелил. Попал. Затем, когда «Викинг» попытался опять скрыться за водокачкой, спустился вниз, ловким маневром избежал ответного выстрела в лоб, приняв заряд плазмы по касательной носовой частью брони, чуть довернул башню, и его «Шафт» плюнул огнем вторично.
Третьего выстрела не потребовалось.

Ее окликнули в вестибюле, недалеко от выхода.
– Валерия Петровна!
Она обернулась.
Посыльный был молод и улыбчив, как и положено посыльному. Вот только глаза… Они смотрели без всякого выражения. Губы улыбались, глаза оставались безразличными. Но разве посыльный обязан искренне радоваться встрече с ней? Хотелось бы, конечно.
– Да? – Она остановилась и небрежным жестом поправила волосы.
– Господин Левицкий просит вас подняться к нему.
– Странно. Можно было и позвонить.
– Он звонил. Ваш комм не отвечает.
– Что? – Валерия достала комм, включила. Дисплей остался черным. – Ерунда какая-то. Аккумулятор сел, что ли? Я же только утром его зарядила…
– Бывает, – сказал посыльный. – Вот поэтому мы никогда не останемся без работы. И пока есть бумажные документы, конечно.
Для всего этого вообще-то люди давно придумали роботов-слуг, раздраженно подумала Валерия, пусть дороговато, но надежно. А вслух сказала:
– Вы новенький? Что-то я вас не припомню.
Посыльный молча пожал плечами.
Какой-то он мутный, подумала Валерия. Одно слово – посыльный. Какой нормальный человек пойдет работать посыльным? Ладно, не ее дело. Что, интересно, понадобилось Лукасу?
– Пойдемте, – вздохнула она. – Вот всегда так. Стоит вовремя не свалить с работы, и тебя обязательно задержат.
Они вместе прошли к лифтам, посыльный нажал кнопку, дверь ушла в сторону.
– Прошу вас.
Она вошла. Посыльный проследовал за ней. Дверь бесшумно встала на место, лифт поехал наверх.

– Не отвечает, – сказал Феликс. – Ее нет на рабочем месте.
– Личный комм тоже не отвечает. Ерунда какая-то.
– Аккумулятор сел?
– У Валерии? Так не бывает.
– Да, действительно… Может, в туалете девушка? Некоторые, знаешь ли, выключают личные коммы при посещении туалета. Есть у них такая привычка.
– Феликс, я знаю ее двадцать с лишним лет. И за последние десять не припомню ни одного случая, чтобы она отключила личный комм. Извини за подробности, но она его даже во время секса не отключает.
– Хочешь, узнаю, выходила ли она вообще из здания?
– Да! Узнай, пожалуйста. И побыстрее. Что-то мне тревожно.
Лукас закурил и подошел к широкому, во всю стену, окну. Отсюда, с высоты, открывалась восхитительная панорама Киева. Его Киева. Он победил. Последние данные, полученные в режиме реального времени, показывали, что идея объединения «ВТО» и «КТО» нашла горячий отклик в сердцах и умах зрителей. Линии связи были забиты восторженными сообщениями и предложениями о грядущем изменении правил. А ставки на бой между «косарями» и «червонцами» взлетели за какие-то несколько часов до небес и были сравнимы с суммой, которая стекается обычно в букмекерские конторы лишь на самые рейтинговые игры финала чемпионата мира. Казалось бы, все отлично. Но безотчетная тревога, прокравшаяся в сердце Лукаса еще прошедшей ночью, не отпускала. Он и сам не понимал, откуда она взялась. Его интуиция явно что-то хотела ему подсказать. Но вот что… Или это уже не интуиция, а паранойя? Не мудрено. Особенно в свете событий последних месяцев.
– Что? – напряженно спросил за спиной Феликс. – Посыльный от Левицкого?
Дабл обернулся. Феликс пытал по комму начальника охраны.
– Какой еще посыльный? – спросил Лукас. Тревога усилилась. Что-то шло явно не так.
– Ты посылал кого-то за Валерией? – спросил Феликс и сам себе ответил: – Черт, разумеется, нет. Ты бы сказал… – И снова в коммуникатор: – Проследите ее путь. Уже? Так. Села в лифт. И посыльный с ней. Проверьте, кстати, этого посыльного сейчас же.
Некоторое время Феликс молча следил за чем-то на дисплее. Затем выматерился. Его рука машинально дернулась к подмышечной кобуре.
– Что, Феликс, – стараясь выглядеть абсолютно спокойным, осведомился Лукас и вытащил свой комм. – Прозевал нашу девушку?
– Ее посадили в вертолет. На крыше, – убитым голосом сообщил Феликс. – Это был фальшивый посыльный. Дабл, я сейчас же все выясню. Немедленно. И достану подонка хоть из-под земли. Разреши?
– Погоди одну минуту…
Лукас сделал вызов и теперь ждал ответа.
– Алло! – в режиме громкой связи откликнулся комм веселым голосом архитектора Оли.
– Это я, – сказал Лукас. – Где ты?
– Еду к тебе, как и договаривались. А что?
– Долго еще?
– Минут пять, я на Михайловской сейчас… Ой, подожди, меня останавливают.
– Кто? Не останавливайся. Ни в коем случае не останавливайся, проезжай!
– Не могу, это СПС. Не знаю, что им надо. Я перезвоню.
– Не отключайся!
Комм пискнул, обозначая конец связи. Экран медленно погас.
Лукас посмотрел на Феликса. Тот понял его без слов.
– Я их найду, Дабл. Но ты со мной не пойдешь.
– Почему?
– Потому что ты танкист. Каждый делает свою работу. Я все понимаю, но и ты пойми. С тобой у меня меньше шансов. Без обид.
– Хорошо. – Лукас затушил в пепельницу окурок и тут же закурил следующую сигарету. – Найди их, Феликс. Я жду здесь и всегда на связи.
– Не беспокойся.
На ходу отдавая приказания в комм, Феликс быстрым шагом вышел из кабинета. Лукас проводил его взглядом, подошел к бару, достал бутылку виски, подумал и поставил обратно.
– Стафф! – позвал он.
– Здесь, хозяин! – отозвался из соседнего помещения робот-слуга.
– Иди сюда.
Он и сам не знал, зачем позвал андроида. Нет, не так. Знал. Но так боялся этого знания, что предпочитал убедить самого себя, что не знает. Стафф вошел в кабинет и остановился у стола в ожидании приказаний. Рост сто девяносто. Светло-голубые прозрачные глаза. Блондин. Короткая стрижка, не выходящая из моды уже лет двести у тех, кто причисляет себя к настоящим мужчинам. Почти идеальная имитация белой человеческой кожи, выполненная по технологии «живой металл», – такая применяется в космических скафандрах и скаф-костюмах танкистов. Сто тридцать килограммов высокотехнологичной начинки, включающей почти вечный, «чистый» и компактный термоядерный двигатель, потребляющий ничтожно малое количество гелия-3 и дейтерия и способный за полсекунды развить мощность в сто киловатт, за секунду в двести, а еще через две выйти на максимальные пятьсот киловатт; высокопрочный углеритовый скелет-каркас, фотонно-квантовый самовосстанавливающийся мозг-компьютер с уникальным софтом и многое, многое другое. Даже верный Феликс не знал, сколько в свое время заплатил Лукас за эту сделанную на заказ в разных частях света и собранную уже в Киеве игрушку. И только Даблу было известно, на что Стафф в самом деле способен, кроме смешивания коктейлей, приготовления нехитрой еды, уборки помещения и прочих функций, которыми обычно наделены стандартные роботы-слуги.
Заорал комм. Срочный вызов, высший приоритет.
– Левицкий слушает.
– Это начальник охраны. Господин Левицкий, только что… Феликс Говоров и с ним еще четверо наших… в подземном гараже…
– Кончайте мямлить. Что случилось?
– Взрыв, господин Левицкий. Взорвался служебный мобиль. Четверо погибли на месте, Говоров тяжело ранен. Очень тяжело. Я такого с Серых Десятилетий не видел. Кто-то заложил бомбу…
– Вызывайте СПС.
– Уже.
– Говорова срочно в больницу. Нашу.
– Уже.
– И не беспокоить меня в ближайшие полчаса.
– Слушаюсь. А как же…
– Полчаса.
Он сбросил соединение, и комм тут же звякнул снова.
– Левицкий, – сказал он глухо.
– Мои соболезнования семьям погибших. Говорову пришлю цветы. Если выкарабкается.
Дабл узнал голос.
– Зря вы это сделали, господин Оливье.
– Не знаю, о чем вы, но, думаю, поняли, что я всегда добиваюсь своей цели. Как и вы, кстати. Здесь мы похожи.
– Я не убиваю людей.
– Ой ли?
– Война – другое дело.
– Кто вам сказал, что война закончилась? Впрочем, обойдемся без философских дискуссий. Мое предложение о покупке компании до сих пор в силе. Цена, правда, другая. Учитывая обстоятельства.
– Сколько?
– Быстро соображаете, мне это нравится. Три миллиарда. За последние два месяца ваши акции упали втрое. И, разумеется, прекрасные дамы, Ольга и Валерия, вернутся к вам целыми и невредимыми.
– Покажите мне их.
– Пятнадцать секунд.
Картинка на дисплее. Снимают с рук, это сразу заметно. Комната с голыми стенами, окно, закрытое плотными жалюзи. Два простых стула. На одном Валерия, на другом Оля. Особо испуганными не выглядят. Скорее злыми. Волосы растрепаны, руки свободны. У Оли слегка размазалась тушь. Плакала?
– Можете сказать пару слов, дамы. – Голос месье Оливье полон истинно французской любезности.
– Я… в порядке, – чуть запинаясь, говорит Оля. – Прости, любимый, что так вышло… – Она всхлипывает и умолкает.
Лукас сглатывает комок в горле.
– Достань их, Дабл, – хищно скалится Валерия. – Они же трусы все. Только с женщинами воевать и способны…
Картинка гаснет.
– Достаточно? – спрашивает Оливье.
– Вполне. Я согласен. Десять миллиардов. Со вчерашнего дня акции опять растут.
– Смешно. Четыре.
– Девять.
– Хм. Пять. Это абсолютный максимум.
– Абсолютный максимум – это нонсенс. Максимум или есть, или его нет. Девять. И ни энерго меньше.
– Спасибо за урок русского, который нам обоим не родной. Надеюсь, вы понимаете, что жизнь ваших дам для меня мало значит?
– Понимаю. Но вы действуете не от себя лично. Передайте вашим хозяевам мои условия. Скажите, Левицкий согласен продать компанию за девять миллиардов энерго. Хоть завтра. Да, и передайте это тем, кто действительно принимает решения. – Он сделал акцент на слове «действительно». – С шестерками я общаться не намерен. Сколько вам нужно на это времени?
– От ситуации зависит. От полутора до четырех часов, я думаю. Вы начали торговаться, а это не всегда быстро.
– Неужели вы думали, что я сдамся без торга? – Лукас рассмеялся. – Все, жду сообщений.
– Хорошо. Главное, пока будете ждать, глупостей не наделайте. Вроде обращения за помощью к СПС и прочего в том же духе.
– Не дурак.
Дабл отключается и пять секунд стоит, отрешенно глядя в пространство. Он боялся, что Оливье ответит: «Десять минут». Или пятнадцать. Десяти и пятнадцати минут слишком мало. Расчет был на то, что у Оливье нет прямой связи с настоящими хозяевами ситуации. Ну, то есть теми, кто считает себя таковыми. Но Оливье сказал «от полутора до четырех часов». Значит, расчет Лукаса оправдался. Полутора часов хватит. Должно хватить.
Он встает, запирает входную дверь в кабинет и подходит к Стаффу.
– Сними пиджак и рубашку.
Андроид подчиняется беспрекословно. Под одеждой – идеальное мужское тело, созданное лучшими дизайнерами-роботехниками.
Три нажатия в нужных местах, и в груди робота распахивается полость, за которой виднеется углеритовая пластина с кодовым замком.
Лукас набирает код.
Откидывается крышка. Дабл протягивает руку, нащупывает и вытаскивает продолговатый футляр, отдаленно напоминающий те, в которых лет двести назад носили очки. С небольшим углублением сбоку – как раз поместится подушечка большого пальца.
Вот она, созданная полусумасшедшим гением матрица Искусственного Интеллекта. Он добыл ее после жестоких, смертельно опасных испытаний двадцать с лишним лет назад в месте под названием Железный Бастион. Сейчас о нем почти забыли. Но он будет помнить всегда… На секунду взгляд Лукаса затуманивается.
Он снова видит застывший, со свороченной набок башней, проклятый неуязвимый танк «Мамонт», распахнутый люк и за ним – искалеченное, обожженное, но еще живое тело аватара-танкиста, внутри которого – он знает это точно! – спрятан футляр, чем-то напоминающий древний футляр для очков. Рука Лукаса тянется к поясу и вынимает из ножен тяжелый десантный нож…
Лукас трясет головой. Нет времени для воспоминаний. Совсем нет. К тому же они и так преследуют его достаточно часто.
«Ну? – спрашивает он сам себя и сам же себе отвечает. – Да, сейчас. Другого выхода нет».
Палец ложится в углубление. Поворот, сдвиг, еще поворот, сдвиг обратно. Стоп.
Три ярких зеленоватых огонька вспыхивают на верхней панели футляра. Лукас знает, что всего их шесть. Но все шесть ему не нужны. Все шесть означают, что Искусственный Интеллект, заключенный в матрице, обрел полную свободу. Что за этим последует, не знал точно даже его полусумасшедший создатель, и Лукас тем более не собирается это выяснять. Особенно сейчас.
Дабл производит все манипуляции в обратном порядке. Робот терпеливо ждет.
– Одевайся.
Стафф одевается.
– Странно, – вдруг говорит он изменившимся голосом, в котором появляются человеческие нотки. Его руки замирают на пуговицах рубашки. – Не понимаю…
Лукас молчит.
– Меня зовут Стафф? – говорит робот неуверенно. – Или… Робин?
– И так, и эдак, – сообщает Лукас. – Но сейчас мне нужен Робин.
– Хорошо. Я – Робин. Что я здесь делаю?
– Подчиняешься моим приказам. Меня зовут Лукас.
– Да, верно. Лукас, чьим приказам я подчиняюсь. Мне кажется или я тебя помню?
– Это сейчас не важно. Важно лишь то, что люди в опасности.
– Плохо. Надо устранить опасность.
– Хороший мальчик. Вот только опасность представляют другие люди. Их надо найти и уничтожить. Если быть совсем точным, это один человек.
– Знакомо. Но проблем я не вижу. Я – Робин, и я не подчиняюсь Трем Законам Роботехники. Им подчиняется только Стафф. Я могу отключить Стаффа.
– Отключай.
– Сделано.
– Активируй боевую программу.
Секунда молчания.
– Есть.
– Теперь программу глобального поиска.
– Сделано…
На основе тех данных, что предоставляет Лукас, и новых, полученных самим Робином с помощью мгновенного анализа сотен и тысяч мельчайших фактов, казалось бы, не имеющих прямого отношения к делу, местоположение господина Оливье и его пленниц становится известно ровно через восемь минут. Заброшенный особняк посреди одичавшего сада на окраине города. Как романтично.
– Скрытно подобраться можно?
– Да. – Робин выводит на дисплей карту-схему. – Вот здесь, совсем рядом, проходит старый канализационный коллектор. Если спуститься тут, – он показывает, – а выйти здесь…
– Я понял. Идем.
– Ты идешь со мной?
– Обязательно. Подожди.
Лукас уходит в другую комнату и через минуту возвращается. В каждой руке – по подмышечной кобуре. В каждой кобуре – тяжелый двадцатизарядный армейский специальный «Глок-54». Сработанный некогда в стране под названием Австрия и с тех пор ни на год не устаревший.
Робин привычно, как будто занимается этим всю жизнь, цепляет на себя кобуру, проверяет пистолет, вгоняет патрон в ствол, ставит оружие на предохранитель, прячет, надевает пиджак и вопросительно смотрит на Лукаса.
– Пошли, – говорит Лукас.
На личном лифте, ведущем в личный подземный гараж Дабла, они спускаются вниз и через минуту, никем не замеченные, покидают здание штаб-квартиры компании «Левицкий «ВТО».

– Что было дальше? – спросил Олег.
Лукас осмотрел пачку, обнаружил, что она пустая, смял и бросил в траву.
Двенадцать танков замерли на пологом левом берегу неширокой речушки. В двадцати шагах дальше начинался лес, в который ныряла старая грунтовая дорога. Вдали, за невысокими обрывами правого берега, было видно, как в разных местах поднимаются и тают в небе черные клубы дыма. Это горел Киев.
Около часа назад, уничтожив во встречном бою три «Викинга», два «Диктатора», два «Хорнета» и один «Мамонт», ведомые аватарами, клан «Десять жизней» вместе с примкнувшими к ним на своих танках Лукасом и Валерией, вырвался на оперативный простор, прошел по пересеченной местности тридцать с лишним километров, преодолел лес, болото, снова лес, недавно убранное поле и речку и теперь остановился, чтобы отдышаться, оглядеться и принять решение, что делать раньше. Здесь, сидя на травянистом берегу речушки, Лукас закончил рассказ о том, что произошло.
– Я никогда не думал, что Стафф, то есть теперь уже Робин, способен двигаться так быстро, – сказал Дабл. – И так быстро убивать. Там было семеро охранников, и он убрал шестерых. Совершенно бесшумно. Мне нужно было довериться ему, но я решил помочь. Это было ошибкой. Охранника я убил, но… В общем, Макс что-то услышал и насторожился. Когда Робин ворвался в комнату, они выстрелили одновременно – Макс и Робин. Не знаю, что за оружие было у Макса, но уж никак не слабее наших «глоков». Пуля пробила в груди Робина дыру. Как раз напротив полости, в которой хранится футляр с матрицей. Футляр она не повредила, но углеритовую крышку прошла. Видимо, этого хватило. – Лукас опять умолкает.
– Для чего?
– Ну, я же говорил, – устало продолжил Лукас. – Я активировал Робина только наполовину. В этом состоянии он подчинялся только мне. Когда я вбежал в комнату… Макса Оливье уже не было, он выскочил в окно и исчез. Сообразительный сукин сын, понял, что с Робином ему не тягаться. Робин сидел на полу с очень задумчивым видом. Пистолет в руке…
– Он сказал: «Извини», – подала голос Валерия.
– Да, – подтвердил Лукас. – Он извинился.
– За что? – спросила Германия.
– Они выстрелили почти  одновременно, – поправила Лукаса Валерия. – Оливье на сотую долю секунды раньше. Не знаю, как ему это удалось. Продал душу дьяволу, не иначе. Поэтому Робин промазал. Его пуля ушла в сторону, срикошетировала от какой-то дурацкой металлической стойки и… Оля умерла мгновенно. Думаю, она даже ничего не почувствовала.
– Надеюсь на это, – сказал Лукас. – Оля умерла мгновенно. Макс Оливье выскочил в окно и скрылся. А в груди Робина горело шесть огоньков. Шесть, а не три. Это означало, что искусственный интеллект по имени Робин наконец получил полную свободу.
– Эффект кувалды, – задумчиво произнес Олег. – Старый способ русских танкистов. Если что-то не работает, трахни по этому «чему-то» кувалдой. И удивись результату.
– Удивись – не то слово, – сказал Лукас.
– Значит, Робин перестал вам подчиняться…
– Да. Ни мне, ни кому бы то ни было. Я спросил его, что он намеревается делать.
– И что он ответил?
– «Ты увидишь», – сказала Валерия. – «Вы все увидите». Так он ответил. Потом встал и ушел.
– И вы не попытались его остановить? – не выдержал Рулетка. – У вас же был пистолет!
– Пистолета у меня уже не было, – неохотно признался Лукас. – Я выронил его, когда увидел, что произошло. Кинулся к Ольге… Ну а потом было поздно.
– Эх… – Рулетка явно хотел сказать что-то по данному поводу, но сдержался.
– И что он сделал потом? – спросил Олег.
– Не знаю, – пожал плечами Лукас. – Мне известно столько же, сколько и вам. Думаю, он проник в ГКС, а дальше… Вы знаете, что было дальше.
Они знали. Хаос. Дальше был хаос.
Прекратилась подача электрического тока в города, а вместе с ними и любые банковские операции. Люди остались без электричества, воды, канализации, отопления и денег. Встал общественный транспорт. И вообще любой транспорт, который был хоть как-то компьютеризован и имел связь с ГКС, а таковым являлся чуть ли не весь транспорт на Земле, не считая, пожалуй, лишь гужевого. Замерли фабрики и заводы. Все роботы – а это миллионы машин! – имеющие автономное питание, вышли из-под действия Трех Законов Роботехники. Теперь они подчинялись командам совсем другого разума. Все произошло так быстро, что никто ничего не понял и не успел предпринять.
Множились и распространялись слухи один чудовищней другого. Наибольшей популярностью пользовались: «заговор ТНЭК», «нашествие инопланетян» и третий, недалекий от истины, – искусственный разум, который самозародился в ГКС и теперь рвется к власти над людьми, беря под контроль все, до чего только может дотянуться. Людей захлестнула паника, обезумевшие толпы рванули из городов. Их никто не останавливал. Это был ад. И только отряды СПС и ГП, поддержанные наиболее активными гражданами (в основном ветеранами войн Серых Десятилетий), следует отдать им должное, попытались сделать хоть что-то, прорваться на электростанции и к другим объектам жизнеобеспечения. Но в большинстве своем эти попытки потерпели сокрушительную неудачу.
«ВТО» любили везде. В каждом крупном городе были развлекательные центры с картами и воздушными трибунами, танковые заводы, арсеналы, фабрики по выращиванию аватар. И теперь смельчаков встречал огонь танковых пушек, а за пультами управления сидели аватары, обладающие уже отнюдь не человеческим сознанием. Кто-то кинулся к старым послевоенным законсервированным арсеналам, чтобы добыть оружие помощнее, но слишком поздно – все или почти все они уже были взяты под контроль танками и аватарами «ВТО», которые стреляли без промаха, на поражение. Полилась кровь. Сохрани человечество регулярные армии, возможно, все повернулось бы по-другому. Не настолько катастрофично. Но армий не было. А Городская Полиция и Специальные Полицейские Силы оказались малоэффективны. Они не были обучены по-настоящему воевать. К тому же слишком привыкли полагаться на технику, которая была вся сплошь компьютеризирована и подключена к ГКС.
Членам клана «Десять жизней» повезло – они умели управлять танками и стрелять из пушек вручную. Нужно было только догадаться выломать и выбросить из машин компьютеры, восстановить аналоговую автоматическую подачу выстрелов к пушкам, успеть пополнить боезапас. Они догадались и успели. Тут как раз их и нашли Лукас с Валерией. Оказалось, что Дабл сохранил в рабочем состоянии обе боевые машины, на которых когда-то они с Валерией воевали. И ни он, ни она не забыли старых навыков.
– Ну и заварили вы кашу, Дабл, – сказал Олег. Он чувствовал, что резко повзрослел за последние двое суток. У него теперь другие мысли. И другие слова.
– Не я поставил эту кашу на огонь, – покачал головой Лукас.
– Может, и не вы. Но расхлебывать-то нам, простым танкистам и всем людям доброй воли. И еще неизвестно, расхлебаем ли.
– Куда мы денемся, – беспечно сказал Рулетка, лег на спину и закинул руки за голову. – В Москву надо прорываться, вот что.
– Почему в Москву? – спросила Германия.
– Там все. Не одни ж мы такие умные, что догадались компьютеры из танков повыбрасывать.
– Рулетка прав, – сказал Горец. – Самая сильная база «КТО» – в Москве, нам ли не знать. Значит, надо ехать туда. Домой.
– К тому же дома, как известно, и стены помогают, – веско добавил Туча.
– Слушайте! – воскликнула Алена Калач. Еще на базе она нашла старый транзисторный радиоприемник на батарейках и теперь крутила ручку настройки, пытаясь поймать хоть какую-то рабочую частоту. – Кажется, что-то есть…
Танкисты придвинулись ближе.
– Внимание! – сквозь треск помех прорвался мужской голос. – Внимание всем, кто меня слышит. Говорит радиостанция «Свободная Москва». Повторяю. Говорит радиостанция «Свободная Москва». Люди сумели удержать часть города. На сегодняшний день танкисты «КТО», поддерживаемые отдельными отрядами СПС, ГП и народного ополчения, ведут бои с превосходящими силами противника. В наших руках электростанция, топливно-энергетический комплекс, два арсенала, больничный комплекс, склады продовольствия и боеприпасов, ремонтные мастерские… – Треск усилился, поверх него возник какой-то свист и вой, и за всей этой вакханалией помех голос пропал.
– Ч-черт, – выругалась Алена и покраснела. – Ой, извините, вырвалось.
– Все хорошо, Алена, – сказал Олег.
– Мне показалось, я узнал, кто это, – сказал Лукас, в волнении поднимаясь на ноги. – Неужели… Это было бы здорово. Просто отлично!
Олег вопросительно посмотрел на Лукаса.
– Мой старый боевой товарищ, вместе воевали. Его зовут Глеб Скляров. Он танкист, старший лейтенант. Не в игре. Настоящий старший лейтенант.
– Я понял, – сказал Олег и тоже поднялся. – Так чего мы сидим? Клан, слушай мою команду. Цель – Москва. Задача – добраться туда как можно быстрее и без потерь. Доставайте карты, уточним маршрут.
Танкисты полезли в люки за картами.
– Какие карты? – спросил Лукас. – Неужели бумажные?
– Ага, – подтвердил Олег и неожиданно улыбнулся широкой мальчишеской улыбкой. – На базе, где мы… э-э… базировались, к счастью, оказалась настоящая библиотека. Когда выкинули из танков компьютеры, а личные коммы сдохли, я решил, что без карт нам не обойтись. Взяли все, какие сумели найти. И компасы у нас тоже есть.
– Умно, – сказал Лукас, и в его глазах Олег прочел уважение.
– Дед Иван научил, – сказал Олег. – Ему спасибо. Как он там, интересно? И мама. И сестры…
Через четверть часа колонна из двенадцати танков втянулась по проселочной дороге в лес. И только примятая и развороченная гусеницами трава на берегу речки, пара окурков да брошенная Лукасом пустая сигаретная пачка свидетельствовали о том, что здесь совсем недавно были люди.